Чтение онлайн

Посмотрев на карту, Нахимов соглашается с штурманом, что надо становиться на якорь за поворотным Рижским буем.

Семнадцатого мая наконец корабль в виду обетованной земли; фрегат становится на восточном Кронштадтском рейде. И это последняя ночь перед Кронштадтом.. 18 мая в шканечном журнале корабля появляется первая запись: "Вошли в Военную гавань для постановки мачт".

Придать благообразие физиономии адмирала Беллинсгаузена, знаменитого своим антарктическим плаванием, поистине невозможно. Рыжий жесткий волос лезет из мочек ушей и из ноздрей, баки торчат устрашающей щеткой, а на голове волосы всегда спутаны. Адмирал стареет в однообразных плаваниях практической эскадры между Ревелем и Либавою. Его оживило бы новое заокеанское плавание, но галсирование по проторенным путям в береговых водах ему осточертело. Он не командует эскадрою, а присутствует на ней.

За десятилетия службы адмирал отвык от длительных объяснений. Его излюбленное утверждение, что в Балтике - как на Невском проспекте. Заход на мель равносилен езде экипажа по тротуару. На проспекте в предупреждение непорядка стоят будочники. В Моонзунде, Ирбене, на всем материковом берегу и островах есть маяки.

–  Я вам, господа капитаны, не гувернер и не нянька. Извольте помнить знаки и карту, справляться и при противном ветре и в туманы, - говорит Беллинсгаузен в начале каждой кампании.

Характер Фаддея Фаддеевича в какой-то степени знаком Нахимову по двум кампаниям в Балтике на "Наварине". И, явившись на Ревельском рейде к командующему с рапортом, Павел Степанович не ждет, что. Беллинсгаузен особенно заинтересуется новым фрегатом. Но прием еще обиднее его предположений. Адмирал слушает рапорт, созерцая подволок с отполированными бимсами.

–  Так, хорошо, капитан-лейтенант, поставим вас концевым в походном ордере. Вы - моряк опытный, но как люди у вас необученные, так беды другим кораблям не наделали бы.

–  Если поэтому концевым назначаете мой фрегат, ваше превосходительство, смею заверить, что "Паллада" готова к любым эволюциям эскадры.

–  Когда же вы людей приготовили? А? Самонадеянны, капитан-лейтенант? В этом ли морская выучка? А?

–  Обучал команду, руководствуясь соображениями на сей счет Михаила Петровича Лазарева...

–  Каковой есть мой выученик, и я Лазаревым горжусь, - объявляет Беллинсгаузен, чуть оживляясь, но сейчас же блеск в его глазах меркнет, и скучным голосом он объявляет: - Вы молоды, господин Нахимов, а я на службе государю императору состарился. Я отвечаю перед ним за все корабли эскадры.

И все? Ни одного вопроса о том, как удалось командиру "Паллады" в два месяца вооружить и снарядить фрегат. Адмирал не спрашивает, как вел себя корабль на первом большом переходе. А капитан-лейтенанта подмывает-таки желание похвастать, сколько узлов делали при марсельном ветре и сколько с полной парусностью.

–  Прикажете приготовить фрегат к смотру?

–  Нет, мой друг, нет... отрабатывайте команду в парусах и по артиллерии. Чего ж я прежде времени спрашивать с вас буду. В конце кампании, конечно, ждите.

Остается откланяться. Но, подходя на гичке с щегольским вымпелом к красавице "Палладе", ее командир невесело размышляет: а стоило ли тратить силы на такое поспешное устройство и нововведения, если их на эскадре никто не замечает и не подхватит для распространения на флоте.

В дни работы казалось, что то, и это, и третье, и десятое вызовет на флоте подражание и станет новым правилом. А нынче, оказывается, "Палладу" и порядки на ней никто и рассматривать не станет. "Разве так было бы у Лазарева? Он бы и похвалил, и покритиковал, и свои выводы сделал бы широким достоянием".

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен с вечера диктует флаг-офицеру приказ о походном порядке эскадры. Назавтра корабли второй флотской дивизии должны пройти у Дагерорта, сохраняя строй кильватерной колонны. Передовым линейным кораблем назначается "Арсис".

–  Поставьте "Палладу" последней, за фрегатом "Помона", на двойную дистанцию... В команде рекруты. И не очень известно, как новый фрегат слушается парусов и руля. Еще налетит на чью-нибудь корму и поломает строй.

–  Отдельное плавание у Нахимова прошло благополучно. Он вышколил команду.

–  Ну-ну, осторожность делу не вредит, - прекращает возражения адмирал.

В третьем часу 16 августа эскадра снимается с дрейфа. Свежий ветер, облачно. Адмирал флажным сигналом приказывает поворачивать последовательно в бейдевинд правого галса и взять по одному рифу.

Из стелющегося на воде тумана выступают клотики "Арсиса", "Иезекиила" и "Памяти Азова". За ним начинает движение вторая бригада - "Императрица Александра", "Александр I" и "Великий князь Михаил". И, наконец, одеваются парусами едва различимые "Кульм", "Кацбах" и "Эмгейтен". На "Палладе" слышат свистки боцманов передовых фрегатов - "Екатерины", "Елисаветы" и "Невы". Лейтенант Панфилов внимательно смотрит на корму "Помоны". Как только фрегат отдаст марсели, нужно повторить его маневр.

Вот кормовой огонь "Помоны", зажженный по случаю мглы, дрогнул и поплыл вправо. Пора!

–  Грот-марсель на стеньгу, - командует он.
– Право руля не вдруг.

Павел Степанович смотрит вдаль, на протянувшийся в рассветном чистом небе частокол высоких мачт.

–  Какой курс?
– спрашивает он штурмана.

–  По приказу адмирала зюйд-зюйд-вест.

–  А вы не ошиблись? Тут, знаете, на четверть румба уклонишься - и дагерортские камни.

–  Нет, Павел Степанович, занесено приказание в журнале.

–  Занесено-с. А вы проверьте, что из сего получится. Возьмите пеленги Дагерортского маяка, пока огни его не потухли.

–  Но ведь мы идем последними в колонне, - напоминает штурман.

–  Осторожность делу не вредит.
– Павел Степанович невзначай повторяет фразу адмирала, определившую место "Паллады" в колонне.

Он ходит по шканцам и нетерпеливо посматривает на штурмана, согнувшегося над картой. Блистание маяка в такую погоду подозрительно ярко. Еще не доводилось столь близко проходить у опасных подводных камней Даго.

–  Павел Степанович! В самом деле неладно. Выходит, что курс ведет прямо на камни. Если расчет расстояния верен, то передние корабли сейчас ударятся...

–  Ну, покажите. Так, истинный курс, истинный пеленг... Лейтенант Панфилов, кричите всех наверх. Выпалить из пушки и поднять сигнал: "Флот идет к опасности". Приготовиться к повороту оверштаг.

–  Без разрешения адмирала?
– недоумевает Панфилов, но выполняет распоряжение командира.

–  Какое там разрешение?
– покрывая боцманский свисток, басит прибежавший на шканцы Завойко.
– Начнут все в панике ворочать, обломают друг друга.