Чтение онлайн

Описанная мною поздка окончилась очень благополучно для меня; но это самое благополучіе, а также и барышъ, полученный мною на гвинейскихъ берегахъ отъ привезеннаго мною товара, побудили меня вторично отважиться на путешествіе по морю, и притомъ еще на довольно плохомъ корабл. Въ эту поздку я не имлъ прежняго счастія, и мн пришлось испытать превратность судьбы.

Между Канарскими островани и Африкою, на разсвт дня, вдругъ появилось изъ Сале разбойническое судно, и на всхъ парусахъ погналось за нашимъ кораблемъ. Хозяинъ корабля, видя эту погоню, заблагоразсудилъ, что лучше и безопасне будетъ: — убжать отъ разбойниковъ, нежели имъ сопротивляться: потому что разбойническое судно было хорошо вооружено и имло многолюдный экипажъ. Онъ со всевозможною быстротою, на всхъ парусахъ, пустился въ бгство; но и это не спасло его отъ рукъ непріятельскихъ. Турецкій каперъ продолжалъ неутомимо гнаться за нашимъ кораблемъ даже до третьяго часа по подудни, и наконецъ подошелъ къ нему на столь близкое разстояніе, что для спасенія нашего необходимо было нужно готовиться къ оборон. Разбойники хотли напасть на нашъ корабль съ задней его части. Раздался пушечный выстрлъ съ капера, но онъ былъ неврно направленъ, и ядро попало въ правый бокъ нашего корабля. На этотъ выстрлъ мы отвчали залпомъ изъ восьми пушекъ. Началась сильная обоюдная перестрлка какъ изъ пушекъ, такъ и изъ оружей, и продолжалась довольно долгое время. Перевсъ битвы былъ на сторон разбойниковъ, и они, въ числ шестидесяти человкъ, бросились на нашъ корабль и порубили на немъ вс мачты и корабельныя снасти. Какъ ни храбро мы сопротивлялись, но должны были покориться сил: корабль нашъ сдался, я и вс находившіеся на корабл сдались плнниками и отвезены были въ Сале.

Можетъ быть, что кто-нибудь изъ читателей подумаетъ, что меня ожидала горькая участь въ этомъ плну; но тотъ очень ошибется въ этомъ предположеніи: здсь мн была жизнь довольно хорошая и свободная. Правда, мн было не очень-то пріятно сдлаться изъ купца и вольнаго человка рабомъ и плнникомъ; но однако меня не отправили на продажу вмст съ другими моими товарищами въ столицу Морокскаго императора. Начальникъ разбойническаго судна оставилъ меня при себ для разныхъ прислугъ ему.

Новое положеніе мое, хотя и было довольно сносно, но все-таки не очень-то нравилось мн, и я сталъ думать о побг. Я предполагалъ, что хозяинъ мой непремнно будетъ меня брать съ собою на разъзды по морю; я мечталъ, что разбойникъ рано или поздно, а попадется какому нибудь европейскому кораблю, испанскому или португальскому, и что тогда я получу свободу. Но случилось не такъ, какъ я надялся. Хозяинъ мой никогда не бралъ меня съ собою въ море, и не встрчался ни съ какимъ испанскимъ или португальскимъ судномъ. Я оставался въ невол, и принужденъ былъ сидть дома, обработывать землю въ садахъ пирата и смотрть за всмъ хозяйствомъ его. Когда же каперъ возвращался изъ моря домой, мн надлежало спать на немъ въ кают и сберегать его.

Проводя ночи въ этой кают, я часто думалъ о побг; но сколько не придумывалъ къ этому средствъ, вс они оказывались или весьма неудобными или совершенно невозможными. Если бы у меня былъ товарищъ, который зналъ-бы англійскй или нмецкій языкъ, то мы съ нимъ вдвоемъ могли-бы какъ нибудь привести въ исполненіе это предпріятіе; самъ же я одинъ не осмливался ни на какое предпріятіе, и такимъ образомъ долженъ былъ провести цлые два года въ невол и не имть ни какой надежды на свое избавленіе.

Наконецъ представился мн удобный случай къ побгу. Хозяинъ мой, къ его несчастію, а къ моему счастію, не имя денегъ для вооруженіе своего капера, не вызжая долгое время въ море, оставался дома. Надобно замтить, что онъ былъ страстный охотникъ до рыбной ловли. Теперь, по невол прекративъ войну съ людьми, онъ вознамрился воевать съ рыбами, и по нскольку разъ въ недлю вызжалъ на бот въ море и ловилъ рыбу. Я и еще одинъ молодой арабъ были его всегдашними спутниками, этотъ арабъ былъ очень искусенъ и проворенъ въ рыбной ловл, и хозяинъ нашь имлъ къ нему столько доврія, что иногда посылалъ его одного съ своимъ родственникомъ на рыбную ловлю.

Однажды мы втроемъ т. е. я, хозяинъ и арабъ отправились въ море ловить рыбу. Было тихо и ясно; но вдрутъ глубокій срый туманъ облегъ насъ и такъ былъ густъ, что мы не могли уже видть береговъ, хотя отъ нихъ отъхали только на небольшое разстояніе. Цлый почти день мы ловили рыбу, и когда туманъ нсколько разсялся, мы къ удивленію своему увидали, что отдалились отъ берега на цлую милю. Поспшно принялись мы грести веслами, чтобы скоре добраться до дому, потому что началъ подыматься втеръ и на неб появились тучи. Хотя мы благополучно возвратились на твердую землю, но чрезвычайно голодные и усталые.

Съ этого самаго времени нашъ хозяинъ никогда не вызжалъ на ловлю безъ компаса и състныхъ припасовъ. Онъ приказалъ придлать къ этому большому боту, на которомъ мы ловили рыбу, каюту и разные ящики для поклажи водки, рому, сарачинскаго пшена, кофе и разныхъ другихъ състныхъ припасовъ.

Однажды хозяинъ нашъ задумалъ выхать на этомъ бот для прогулки съ нсколькими арабами, знакомыми его, которыхъ онъ приглашалъ къ себ въ этотъ день. Ожидая гостей, онъ велдъ запастись множествомъ разныхъ припасовъ, взять три ружья, нсколько фунтовъ пороху и свинцу, чтобы ему съ гостями можно было стрлять птицъ, когда рыбная ловля имъ наскучитъ. Все это, по приказанію его, было снесено на ботъ и положено въ разные ящики.

Долго ждалъ пиратъ своихъ гостей, наконецъ получилъ отъ нихъ извстіе, что они не могутъ быть у него въ этотъ день. Тогда онъ веллъ мн хать въ море съ его сродникомъ и молодымъ арабомъ, и прибавилъ: «смотри, постарайся больше наловить рыбы, потому что у меня сегодня будетъ ужинать много друзей моихъ».

Я ршился воспользоваться этимъ случаемъ и избавиться отъ плна. Я просилъ у сродника хозяйскаго позволенія положить на ботъ коробъ съ сухарями и нсколько бутылокъ со свжей водой. «Не смю», говорилъ я ему, прикоснуться, по законамъ Востока, къ яствамъ моего господина; но что же я буду сть, если мы по несчастію опять далеко удалимся отъ земли? «Я также совтовалъ ему взять съ собою два ружья и пороху со свинцомъ, чтобъ можно было на мор настрлять птицъ. Онъ, не подозрвая меня ни въ чемъ, исполнилъ мое желаніе. — Сверхъ всего этого, я тайно снесъ въ каюту бота топоръ, нсколько воску, веревокъ и проч. что только мн попалось подъ руку.

Наконецъ мы отправились въ море, и, на разстояніи одной мили отъ гавани, начали ловить рыбу. Я уговаривалъ араба отъхать еще дале, потому что тутъ мало водилось рыбы. Арабъ послушался и мы отплыли на такое разстояніе, что уже не было видно гавани. Сродникъ пирата находился на передней части бота и любовался моремъ. Я отдалъ молодому арапу весла, а самъ подошелъ къ сроднику моего господина, показывая видъ, что ищу чего-то. Онъ стоялъ задомъ ко мн. Я схватилъ его за ноги и бросилъ въ море. Въ счастію Мюлли (такъ звали его) [1] плавалъ какъ рыба; онъ скоро вынырнулъ изъ воды и, подплывъ къ борту, убдительно просилъ меня, чтобы я взялъ его на ботъ.

Я взялъ ружье и, прицлясь въ него, сказалъ: „Мюлли, ты плаваешь какъ рыба; теперь море тихо и берегъ не далеко, плыви домой. Если же ты не послушавшься меня, то я пущу теб пулю въ лобъ“. Мюлли, видя мое твердое намреніе и, не желая испытать истинну моихъ угрозъ, тотчасъ же поворотилъ и поплылъ къ берегу, и конечно прибылъ туда благополучно, потому что плавалъ превосходно.

Я такъ сильно желалъ получить свободу, что истребилъ изъ сердца моего всякое человколюбіе и намревался уже бросить въ море молодаго араба, котораго звали Ксури; но къ счастію опомнился и постарался ласкою склонить его на мою сторону.

„Послушай, Ксури — сказалъ ему я: если ты останешься вренъ, то будешь счастливъ. Положи руку на лицо твое и клянись Магометомъ, что не измнишь мн. Если же ты не хочешь этаго сдлать, то я тебя брошу въ море, какъ бросилъ твоего земляка Мюлли“.

Ксури съ трепетомъ улыбался, гладилъ мою руку, клалъ ее на свою голову въ знакъ покорности и клялся, что останется мн вренъ до конца жизни, и готовъ слдовать за мною всюду, куда бы я ни отправился.

Оставшись вдвоемъ съ арабомъ Ксури, мы поворотили ботъ по втру, который былъ въ то время южный, и прозжали мимо такихъ земель, на которыхъ обитали дикіе народы и водилось много свирныхъ, кровожадныхъ животныхъ. Мы работали веслами на сколько у насъ хватало силъ. Втеръ былъ попутный; и море такъ тихо, что мы на слдующій день въ три часа по полудни отъхали на сто пятьдесятъ миль отъ Сале, и находились вн владній Мароккскаго императора, слдовательно, турецкій каперъ бывшаго нашего хозяина, никакъ не могъ догнать насъ на такомъ далекомъ разстояніи. Однако же при этой отдаленности я все-таки не считалъ себя въ совершенной безопасности: и потому нигд не приставалъ къ берегу, нигд не становился на якорь, но цлые пять дней непрерывно продолжалъ свой путь.

По прошествіи этихъ дяти дней, я ршился наконецъ подъхать къ берегу. Около вечера мы вошли въ небольшой заливъ и стали на якор, чтобы осмотрть земли при наступленіи ночи. Скоро настала темнота, и мы услышали ужасный ревъ и вой зврей, доносившійся къ намъ съ противоположнаго берега. Эта музыка, составленная дикими зврями, была такъ ужасна, что молодой арабъ Ксури дрожалъ отъ страха и, прижавшись ко мн, крпко ухватился за мою руку. Я ободрялъ его и далъ ему выпить рюмку водки для подкрпленія силъ и для возбужденія храбрости. Водка подйствовала: мой Ксури сдлался такъ храбръ, что хотлъ сейчасъ-же плыть на берегъ и перестрлять тамъ изъ ружья всхъ кровожадныхъ зврей. Однако эта неустрашимость скоро пропала, когда онъ услыхалъ шумъ и плесканье воды отъ плававшихъ по морю зврей. Немного спустя потомъ, они начали играть въ вод и такъ дико рычали, что мы отъ страха не знали что и длать. Шумъ въ вод и плесканія становились часъ отъ часу слышне, и хотя мы ничего не могли видть въ темнот, но по сильному дыханію и пыхтнію можно было судить, что къ намъ подплывалъ необыкновенной величины зврь. Ксури едва былъ живъ отъ страха, крпко прижался ко мн и не отходилъ отъ меня ни на шагъ. Тихимъ и робкимъ голосомъ онъ совтовалъ мн обратиться въ бгство.