Чтение онлайн

Среди ограды я устроилъ два шатра. Одинъ небольшой шатеръ былъ сдланъ изъ парусовъ, а другой, который былъ побольше перваго, — изъ тхъ же парусовъ, сверхъ которыхъ была устроена покрышка изъ толстой смоленой холстины. Такая предосторожность была необходима, потому что въ томъ климат, въ извстныя времена года, бываютъ частые проливные дожди.

Мое хозяйство часъ отъ часу становилось все лучше и лучше; но меня безпокоили мои състные и прочіе припасы, которые находились въ небольшомъ шатр и могли отъ мокроты испортиться. Во избжаніе этой порчи, я выкопалъ въ гор родъ чулана, и, перенесъ туда вс мои запасы; земля же и камни, вырытые изъ горы при устройств чулана, пригодились мн для большаго укрпленія моей деревянной ограды. Я ссыпалъ эти камни и землю между кольями, и такимъ образомъ устроилъ себ довольно высокій земляной валъ.

Мои работы продолжались почти непрерывно, требовали много времени, труда и безпокойства, однимъ словомъ, были очень тягостны для меня, особливо въ такой жаркой стран, въ какой я тогда находился. Сверхъ всего этого, бывали такіе случаи, которые отклоняли меня отъ работы и заставляли терять много времени напрасно.

Однажды, когда я устроивалъ основаніе шатру моему, вдругъ поднялась страшная буря, дождь лилъ какъ изъ ведра, гремлъ непрерывно громъ и сверкала молнія. — Вотъ сверкнула молнія, чуть-чуть не ослпившая меня, и разразился въ туже минуту надъ самой головой моей ужасный ударъ грома: я упалъ на землю почти безъ чувствъ. Пришедши въ себя, я увидлъ, что молнія ударила въ дерево, стоявшее недалеко отъ моего жилища, расколола надвое стволъ его и зажгла. Я вспомнилъ тогда о своемъ порох, составлявшемъ для меня самый полезный запасъ, посредствомъ котораго я могъ защищать себя и снискивать пропитаніе. Лишь только прошла буря, я немедленно раздлилъ весь мой порохъ на нсколько небольшихъ частей и, положивъ его въ мшочки, спряталъ ихъ по разнымъ мстамъ въ пещер и въ земл, гд только мн казалось удобнымъ и безопаснымъ. Это было сдлано мною для того, чтобы не лишиться заразъ всего пороха, если случится какое-нибудь несчастіе съ моимъ жилищемъ.

Въ другой разъ, тоже при сильномъ дожд, я замтилъ, что жилище мое легко наполняется водою, которая на долгое время заливала мой дворъ и съ трудомъ стекала съ него. Для устраненія этого неудобства, было мною сдлано въ стн нсколько отверстій, а снаружи выкопаны канавы для стока воды.

Сверхъ этихъ занятій, мн непремнно нужно было почти каждый день ходить на охоту за дичью, чтобы достать себ пищу, а также ознакомиться съ разными мстностями острова, его земными произведеніями и его обитателями — птицами и зврями.

При первомъ моемъ выход на охоту, я замтилъ нсколько дикихъ козъ, которыя, завидя меня еще издали, быстро скрывались въ горахъ. Я пытался нсколько разъ ставить въ разныхъ мстахъ сти; но никогда не могъ поймать ни одной козы, потому что сти не были крпки и легко разрывались. Наконецъ изъ долгихъ наблюденій и опытовъ я нашелъ надежное и врное средство убивать ихъ.

По моимъ наблюденіямъ оказывалось, что эти боязливыя животныя, находясь въ горахъ выше охотника, такъ чутки и осторожны, что всегда чувствуютъ его приближеніе, какъ бы онъ ни находился далеко, и съ необыкновеннымъ проворствомъ, прыгая по горамъ съ камня на камень, скрываются отъ него. Если же, напротивъ, охотникъ находится выше ихъ, или когда они пасутся на долинахъ, то допускаютъ его близко къ себ, и почти не чувствуютъ его приближенія. Какая причина этому, — я не могу ршить положительно: либо он, находясь высоко, имютъ лучше обоняніе, либо устройство ихъ глазъ таково, что он только внизъ, а не вверхъ, смотрть могутъ. Посл сего я всегда, охотясь, всходилъ на скалы, и мн часто удавалось убивать козъ безъ большаго труда.

Однажды я убилъ одну козу, бгавшую въ долин съ своимъ козленкомъ. Козленочекъ такъ еще былъ малъ и глупъ, что совсмъ не испугался выстрла, но стоялъ неподвижно близъ своей убитой матери. Когда я взялъ ее къ себ на плечи и пошелъ домой, козленокъ бжалъ за мной до самаго моего жилища, и стоялъ у лстницы до тхъ поръ, пока я перенесъ козу на другую сторону стны, и потомъ возвратился къ нему. Онъ добровольно допустилъ взять себя ко мн на руки и перенести за ограду. Мн хотлось воспитать это бдное, осиротвшее животное и имть въ немъ своего сотоварища, который бы раздлялъ со мною мою уединенную и грустную жизнь; но козленокъ былъ такъ еще малъ, что не могъ ничего сть, кром молока матери, и слдовательно не могъ на долгое время продлить свое существованіе. Не желая, чтобы козленокъ томился голодомъ и пропалъ даромъ, я закололъ его собственными руками, и сълъ его. Эта охота доставила мн пищи на нсколько дней; провизію же свою, особливо хлбъ, я берегъ сколько было то мн возможно.

Бумаги, перьевъ, а особливо чернилъ было очень мало у меня, потому что я употреблялъ ихъ на записываніе дней и всего, что мною было сдлано въ эти дни. Чернилы мои были въ самомъ жалкомъ состояніи, потому что я, по. недостатку ихъ, прибавлялъ къ нимъ время отъ времени воды, и сдлалъ ихъ такими жидкими, что наконецъ самъ съ трудомъ могъ разбирать написаное мною самимъ. Мн пришло на мысль, что рано или поздно мн будетъ нечмъ записывать, и я по невол собьюсь въ счет времени и не буду различать воскресенья отъ прочихъ рабочихъ дней. Чтобъ избжать такого безпорядка, я задумалъ сдлать календарь.

Для веденія этого календаря мною было избрано находившееся недалеко отъ моего жилища гладкое, высокое дерево. Я сдлалъ на немъ, какъ возможно было мн повыше, слдующую надпись:

Я выброшенъ сюда бурею 3 °Cентября 1659 года.

Слдующіе за этимъ числомъ дни я отмчалъ небольшою чертою, а воскресные дни — чертою двойной длины, первый же день мсяца — чертою тройной длины. Такимъ образомъ былъ устроенъ мой календарь, и я по немъ могъ узнавать дни, недли, мсяцы и года.

Съ самаго начала моего на остров пребыванія мои упражненія были такъ велики и непрерывны, что мн тогда некогда было и подумать о моемъ прошедшемъ, настоящемъ и будущемъ. Усталый до нельзя, я отъ работъ переходилъ къ глубокому сну, и отъ сна опять къ работамъ. Наконецъ, когда самыя необходимыя для меня работы были исполнены, у меня оставалось нсколько свободнаго времени, въ которое я могъ подумать о моемъ положеніи. Оно представлялось мн очень горестнымъ. Всего боле меня безпокоило будущее. Что станется со мною — думалъ я — когда у меня выйдутъ вс припасы състные и весь порохъ? Злая ожидаетъ меня участь! Мысли эти такъ тревожили меня, что я не находилъ себ покою.

Однако эти страшныя картины моего будущаго мало-по-малу изглаживались изъ моихъ мыслей, и я сталъ боле обращать вниманіе на мое настоящее. Я нуждался въ самыхъ необходимыхъ вещахъ. У меня не было орудій для обработыванія земли. У меня не было ни грабель, ни сохи, ни бороны, даже ни лопаты для обработыванія земли. Для шитья платья не было у меня ни иглы, ни нитокъ. Мое платье стало приходить въ ветхость. У меня уже давно не было блья, кром нсколькихъ полотняныхъ полосатыхъ рубашекъ, которыя были найдены мною въ сундукахъ матросовъ. Эти рубашки я носилъ со всевомзожною бережливостію, да очень часто, въ нестерпимые жары я не надвалъ на себя никакого платья, кром одной рубашки. Большое счастіе было для меня, что я между платьями, матросовъ нашелъ этихъ рубашекъ около трехъ дюжинъ. Я запасся также нсколькими толстыми верхними одеждами, но он мн мало приносили пользы, потому что быля слишкомъ теплы для того климата, въ которомъ я жилъ.

Хота жары на остров были такъ велики, что мн не нужно было никакой одежды, и притомъ же я былъ одинъ, но никогда не дозволялъ себ ходить нагимъ. Я никакъ не могь ршиться на это, даже не допускалъ и мысли объ этомъ. Впрочемъ, солнечный зной былъ бы для меня гораздо несносне, если бы я не надвалъ на себя какого нибудь платья и ходилъ бы нагой. Я также не могъ пріучить себя ходить съ непокрытой головой. Если я бывалъ иногда безъ шляпы, то всегда отъ солнечныхъ лучей у меня заболвала голова; но эта боль проходила, когда я накрывалъ голову шляпой.

Недостатокъ въ необходимыхъ вещахъ и инструментахъ былъ главною причиной продолжительности работъ. Напримръ, надъ полисадникомъ и укрпленіями его я трудился цлый годъ; чтобы срубить дерево въ лсу, очистить его отъ втвей и приготовить его какъ должно, мн требовалось не мене двухъ дней, а на вкапываніе его землю — одинъ день. Если мн нужно было приготовить доску, то у меня не было другаго средства, какъ срубить дерево, обрубить его съ двухъ сторонъ, чтобы доска была достаточно тонка, и потомъ отесать ее стругомъ. Такимъ образомъ мн можно было сдлать только одну доску изъ цлаго дерева.

Я устроилъ себ столъ и стулъ изъ частей досокъ, взятыхъ мною съ корабля; надлалъ разныхъ полокъ и помстилъ ихъ одну надъ другою, вдоль стн моей пещеры.

На эти полки положены были мои инструменты, гвозди, топоры, старое желзо, однимъ словомъ вс мои вещи, отдльно одна отъ другой, чтобы легче было отыскивать ихъ. Кром того, въ разныхъ мстахъ стны вколочены были гвозди, и на нихъ повшены мои ружья и другія предметы, который вшать можно; такимъ образомъ моя пещера сдлалась главнымъ складочнымъ мстомъ всхъ необходимыхъ для меня вещей.