Чтение онлайн

Посл долгаго плаванія мы пріхали наконецъ въ Бразилію. Здсь капитанъ отлично рекомендовалъ меня одному изъ своихъ друзей. Другъ капитана научилъ меня, какъ разводить сахарный тростникъ и длать изъ него сахаръ; по его же ходатайству я получилъ право тамошняго гражданина. Мн отведенъ былъ участокъ земли, на которомъ я сталъ разводить сахарный тростникъ и сять табакъ. Спустя нсколько времени, когда у меня было уже довольно денегъ, я чрезъ одного португальскаго купца выписалъ себ изъ Англіи разныхъ товаровъ и продалъ ихъ здсь съ двойнымъ барышомъ. Дла мои шли хорошо и я, въ короткое время, сдлался довольно зажиточнымъ человкомъ.

Три года я жилъ въ Бразиліи, пользуясь довольствомъ въ жизни, спокойствіемъ и благополучіемъ; но они были недолговременны. Непреодолимая склонность моя къ странствованіямъ заставила меня пуститься на такое предпріятіе, которое впослдствіи было причиной моей несчастной жизни.

Я желалъ боле разбогатть. Вотъ, мечталъ я: поду въ Африку, накуплю тамъ негровъ — невольниковъ, привезу сюда и съ ихъ помощію буду я съ большой прибылью разводить табакъ и сахарный тростникъ. Эта торговля невольниками производилась тогда (въ половин XVII столтія) почти только одними испанцами, которые очень много получали прибыли отъ этой торговли. Мнніе мое я сообщилъ нкоторымъ изъ моихъ знакомыхъ и друзей. Они обрадовались этому и желали привести въ исполненіе мою мысль. Они положили на общемъ совт, чтобы на ихъ иждивеніе снарядить небольшой корабль, на которомъ я отправлюсь въ Гвйнею подъ видомъ купца торговать разнымъ товаромъ, и тайно привезу оттуда негровъ. Въ вознагражденіе мн за это, безъ всякой съ моей стороны траты, они общали отдать мн половину привезенныхъ невольниковъ.

Отъ такого выгоднаго предложенія, какъ было трудно отказаться мн, любившему проводить жизнь въ путешествіяхъ! Вотъ я охотно ршаюсь оставить вс мои хозяйственныя заведенія въ Бразиліи, не хочу воспользоваться настоящимъ спокойнымъ и безбднымъ моимъ положеніемъ, и гонюсь за чмъ же? — за неизвстнымъ и опаснымъ будущимъ. Нисколько не раздумывая, я накупилъ разнаго недорогаго товара, который наиболе нравится дикимъ, какъ-то: разныя вещи изъ стекла, зеркала, маленькіе ножи, топоры, пилы, матрацы, подушки и т. д.

Что же касается до моихъ плантацій, приносившихъ мн значительный доходъ, то я далъ довренность управлять ими одному богатому дому, который былъ со мною въ самыхъ дружественныхъ торговыхъ отношеніяхъ. Корабль нашъ былъ совсмъ снаряженъ, грузъ намъ былъ положенъ и все приведено въ надлежащій порядокъ. Онъ содержалъ въ себ около 150 тоннъ (900 пуд.), 6 пушекъ и 40 человкъ пассажировъ, считая въ томъ числ капитана, его слугу и меня. Я и товарищи мои сли на корабль и отправились въ мор 1 Сентября 1659 года, въ то самое число мсяца, въ которое я убжалъ отъ родителей моихъ изъ Гёлля.

Вскор посл нашего отъзда изъ гавани, случилась на мор ужасная буря и корабль нашь былъ такъ поврежденъ ударами волнъ и пришелъ въ такое худшее состояніе, что намъ никакъ невозможно было продолжать плаваніе. Для починки корабля я думалъ захать въ какое нибудь англійское поселеніе, но вторично наставшая буря не дозволила мн этого сдлать. Мы вс, находившіеся на корабл, были объяты страхомъ, видя грозящую намъ опасность; но страхъ этотъ еще боле увеличился при мысли, что мы, можетъ быть, занесены въ такія мста, гд живутъ людоды. Съ трепетомъ мы направили нашъ корабль на одно мсто, которое показалось намъ твердою землею. Мы ужасно ошиблись: это былъ огромной величины камень. Корабль нашъ ударился объ этотъ камень и плотно слъ на него.

Яростный втеръ сильно клубилъ море, и корабль нашъ со всхъ сторонъ получилъ течь. Свирпыя волны съ трескомъ отдирали цлыя доски отъ корабля, и вода въ немъ такъ усилилась, что намъ не оставалось ни малйшей надежды на спасеніе. При каждомъ качаніи корабля отъ втра, при каждомъ удар его о камень, всякій изъ насъ думалъ, что это послдній, ршительный ударъ. Оставалось одно средство къ спасенію, и средство самое ненадежное — перессть въ шлюпку. Мы такъ и сдлали, и въ числ четырнадцати человкъ отплыли на шлюпк отъ корабля.

Шлюпка наша не могла выдержать бури, хотя она и поутихла нсколько. Ей можно было дать направленіе одною только усиленною гребнею; но матросы, удрученные работою на корабл, были не въ состояніи управлять веслами. Однако они, собравъ вс свои послднія силы, работали неутомимо, желая пристать къ земл, беретъ которой виднлся вдали. Мы плыли на произволъ судьбы или погибнуть въ мор, или попасть на песчаный или каменистый берегъ, или войти въ какой нибудь заливъ, гд могли избжать опасности. Среди этихъ неизвстныхъ ожиданій смерти или спасенія, вдругъ вс надежды наши рушились и боязнь превратилась въ ужасъ: огромной величины волна, вышиною подобная гор рухнулась на насъ и опрокинула нашу шлюпку.

Я и нсколько товарищей моихъ были выброшены этою волною на берегъ. Мы встали и хотли бжать отъ берега, но въ одно мгновеніе другая волна, боле прежней, охватила насъ и далеко отнесла въ море. Я опять принужденъ былъ вплавь добираться до берега. Волны то взадъ, то впередъ относили меня. Я боролся съ ними изъ послднихъ моихъ силъ, наконецъ волна сильно ударила меня о высунувшійся изъ воды камень, за который я ухватился, чтобы сколько нибудь отдохнуть и поправить свои силы.-

Этотъ камень немного сулилъ мн утшенія; потому что я каждую минуту долженъ былъ ожидать себ новой опасности отъ волнъ. Я съ какимъ-то отчаяніемъ бросился съ него опять въ воду и съ большимъ трудомъ, едва не утонувъ, доплылъ до высокаго берега, кой-какъ влзъ на него, и отъ усталости и душевнаго безпокойства упалъ на землю безъ чувствъ, почти полумервый.

Пришедши въ себя, я очень обрадовался своему спасенію, и долго сидлъ въ изумленіи, какъ бы погруженный въ глубокій сонъ; потомъ, мало-по-малу припоминая прошедшее, я думалъ: гд-жъ я теперь нахожусь и что сталось съ моими товарищами? Я не видалъ ни одного изъ нихъ, ни живаго, ни мертваго; только замтилъ дв шляпы и нсколько лоскутковъ отъ ихъ одежды, валявшіеся на берегу.

Однако моя радость о томъ, что я спасся отъ смерти, скоро прошла и устуиила мсто грустнымъ размышленіямъ. Ужасно было мое состояніе: я былъ совершенно въ изорванномъ плать или, врне сказать, въ рубищ не имлъ никакой пищи и никакого оружія для защиты себя отъ дикихъ зврей. Я сидлъ на земл печальный, не зная, что и длать въ такой пустын, въ которой и слдовъ не было человческихъ. Опустивъ руку въ карманъ, я нашелъ тамъ небольшой ножикъ, курительную трубку и немного промоченнаго табаку — плохое вспоможеніе для изнуреннаго и голоднаго человка.

Съ грустію поднявшись съ земли, пошелъ я по берегу искать себ чего-нибудь для утоленія моей жажды и голода. Въ великой радости, я нашелъ по счастію источникъ свжей воды и утолилъ свою жажду; но для усмиренія голода не находилось ничего.

Наступила ночь. Боясь дикихъ зврей, которые могли быть на этой земл, я влзъ на густое, высокое дерево, похожее на нашу ель. Я слъ тамъ на одномъ толстомъ сук и, привязавъ себя къ нему втвями, заснулъ глубокимъ сномъ. — Покачнувшись на дерев и чуть-чуть не упавши съ него, я проснулся. Все было погружено во мрак. На обширной пустын находилось немного деревъ, и то одно отъ другаго въ довольно далекомъ разстояніи. Не слышно было ни пнія птпцъ, никакого отголоска, повсюду царствовала глубокая тишина, прерываемая только издали слышными ударами волнъ о скалу; надъ пустынею стояли мрачныя облака безъ всякаго движенія, какъ бы готовыя прорваться сейчасъ и разразиться проливнымъ дождемъ. Ужасная для меня была эта картина. Горькія, безотрадныя мысли толпились въ голов моей: вотъ мое жилище, здсь и можетъ быть въ скоромъ времени я долженъ погибнуть отъ голода или отъ зврей. Измученный душевно и тлесно, я невольно погрузился опять въ сонъ.