Чтение онлайн

— Анна Семеновна здесь почти год: вы могли бы запомнить, если бы захотели. И не надо каждый раз называть нас — «больная». Мы об этом и сами знаем. Зачем же еще раз напоминать! — срывающимся голосом проговорила Ася.

— Согласитесь, Лариса Ананьевна, что это нехорошо, — сдержанно произнесла Екатерина Тарасовна.

— А вы мне мораль не читайте! Может, у себя на работе вы и начальница, а для нас здесь все равны, — окрысилась сестра.

Ася почувствовала, что у нее дрожат руки, и, чтобы никто этого не заметил, засунула их под одеяло.

— Не все. Мы — больные, а вы — сестра. Понимаете? Сестра милосердия. Вы по долгу работы обязаны быть милосердной.

— А вы обязаны подчиняться правилам внутреннего распорядка. В тихий час положено спать. — Идол уставилась в книгу.

Ася лежала и думала: «Зачем здесь Идол, Элла Григорьевна?! Без них тошно. Скорее бы домой. А что, если попросить Юрку взять меня домой?»

В пять нянечка передала ей записку от Юрия. Он страшно опечален, что не мог увидеться перед отъездом. Поезд уходит в 15 часов 20 минут. Но пусть она порадуется. Неожиданные гастроли в Москве. Подробности потом. Он будет писать часто. Она должна думать о здоровье. Только о здоровье.

Ася сунула записку под подушку и легла лицом к стене.

На другой день после обхода сестра Варенька, взяв Асю под руку, повела в кабинет врача.

— Скоро вам разрешат ходить в столовую и кино, — сообщила Варенька.

— Да? — равнодушно отозвалась Ася.

— Присаживайтесь, Ася Владимировна, — Анна Георгиевна приветливым округлым жестом показала рядом с собой. Она сидела за столом, заваленным папками с рентгеновскими снимками.

Асе все больше нравилась Анна Георгиевна. Ей казалось — настоящий врач (теперь про себя она делила врачей на две категории: настоящие и ненастоящие) таким и должен быть. Как много значит внимательный, полный пытливой доброжелательности взгляд! Не может у нее всегда быть хорошее настроение, но в ее тоне и жестах никогда не уловишь и тени раздражительности. Конечно, это от умения владеть собой. (Вот ей, Асе, научиться бы). И разговаривает Анна Георгиевна с каждым больным по-разному: с одним громко шутит, как бы приглашая всех в палате принять участие в веселом разговоре, с другими говорит тихо, доверительно. Рвалась вот так наедине поговорить с Анной Георгиевной, но сейчас, после записки Юрия, просто немыслимо на чем-то сосредоточиться. Он должен был уехать. Но ведь он знает… Нет, чур, себя не жалеть.

— Ася — ваше полное имя? — Повторила свой вопрос Анна Георгиевна.

— Да.

— Ваши родители никогда не болели туберкулезом?

Ася помедлила с ответом.

— Не знаю…

— Они живы?

— Нет.

— Давно умерли?

— В сорок втором.

— На фронте?

— В ленинградскую блокаду.

— Вы ленинградка?

— Была. Стала сибирячкой.

— С кем вы жили после смерти родителей?

— Я воспитывалась в детском доме. Доктор, скажите, — Ася взглянула прямо в широко поставленные голубые глаза. — Скажите, пожалуйста, я… у меня… я могу вылечиться?

Анна Георгиевна не отвела глаз от Асиного, требующего только правды, взгляда.

— Вы, наверное, уже знаете, какой процесс был у Зои Петровой?

— Знаю. И мне тоже будут делать операцию?

— Ну, сейчас еще рано судить. Сначала поисследуем вас. Вы ведь не лечились антибиотиками. А при свежих заболеваниях антибиотики очень помогают.

— Мне долго нужно здесь лежать?

— Самое меньшее четыре месяца.

— Четыре месяца! — ахнула Ася.

— Не меньше. Конечно, к больничной обстановке трудно привыкать…

Ася с внезапно вспыхнувшим ожесточением воскликнула:

— Разве можно привыкнуть к этим стенам? К этим отвратительным запахам?! Я не могу, не могу привыкнуть и не хочу. И потом… Привыкнуть смотреть на чужие страдания, — Ася неожиданно для себя расплакалась. — Я теперь такая рева стала, — проговорила она, безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе.

— Ничего. Это временно. Вот подлечимся, и нервы окрепнут.

— Отпустите меня, пожалуйста, домой! Не все ли равно, где глотать таблетки. А уколы может сестра приходить и делать. Не все ли равно, где лежать.

— Нет, не все равно. Как правило, больные дома режима не соблюдают…

— Я стану соблюдать. Моя свекровь умеет за больными ухаживать. Отец моего мужа был врач. Она у него научилась всему. Когда я заболела, она так за мной ухаживала!

Разве ей будет здесь лучше? Разве это покой? Под утро, только уснешь, тебе градусник суют. Конечно, температуру надо измерять, но надо и с больным считаться. И вообще, чуть свет — начинается хождение: няня приходит убирать — топает, стучит дверью. Сначала тебе принесут еду, потом умываться, а то и совсем забудут. А еду, как правило, приносят лежачим после общего обеда.

— Я не о себе, — сказала Ася, — я о Пелагее Тихоновне и Екатерине Тарасовне. А эта сестра — Лариса Ананьевна! Как она обращается с больными! Ее же больные ненавидят. Не-навидят! А Элла Григорьевна! Ну, скажите, может так врач поступать?! Может? Врач сводит счеты с больными! Разве это не возмутительно?

Ася все говорила и говорила, хотя мягкая и незлобивая по натуре, в душе ужасалась: ну, чего же она накинулась на эту хорошую женщину, которая столько для всех добра делает.

— Я понимаю вас, но вы успокойтесь, — произнесла Анна Георгиевна.

«Господи, она еще меня успокаивает», — с раскаянием подумала Ася.

— Я с вами согласна: ужасно, что все это еще живет в наших больницах, — голос Анны Георгиевны стал чуть жестче, голубые глаза из-под широких бровей хмуро глянули мимо Аси. — Спасибо, что все высказали, вот так, прямо. Но в том, что больница не помогает, вы неправы. У нас ведь не одна Зоя Петрова. А Света Туманова, помните девушку, что на днях выписалась? Она практически уже здорова. Вам не следует думать о наших беспорядках. Предоставьте уж это нам. Сейчас у вас одна задача — встать на ноги.

— Доктор, а я когда-нибудь… смогу… снова работать в школе?

— Если вы будете и дальше так себя вести: отказываться от еды, плакать по ночам…

— Откуда вы знаете?

— У меня рентгеновские глаза.

— Но вы ничего не сказали…

— Видите ли… сейчас надо решить первоочередную задачу: встать на ноги. Будете болеть — в школу не вернетесь. Надо лечиться. Надо все этому подчинить. Кстати, не лежите все время без дела. Умеете рукодельничать?

— Да, да, нас в детском доме учили, — по-школьному ответила Ася.

— Что вы больше любите? Вязать? Ну и прекрасно, вяжите себе кофточку. Пойдите завтра в кино. Посмотрите «Карнавальную ночь». Кстати, перед отъездом мне звонил ваш муж. Очень беспокоился о вас, просил сделать все возможное. К его приезду вам надо хорошо выглядеть. Договорились?

— Договорились.

Вернувшись в палату, Ася встретилась глазами с Екатериной Тарасовной и молча улыбнулась ей.