Чтение онлайн

Субботний ужин прошел очень неплохо. Я сказала Джиму, что Эм выходит замуж, поэтому он приехал довольно рано с двумя бутылками шампанского, и мы все изрядно напились, пока Эм занималась ужином, который был великолепен, потому что жизнь в Италии улучшила ее кулинарные навыки, которые и так были неплохи. Она приготовила что-то очень вкусное из ягненка и пучков розмарина, взятых из сада. Джим притворился, будто убит горем из-за того, что она выходит замуж, и сказал, что берег себя для нее. Она — единственная девушка, на которой он когда-либо хотел жениться, и теперь его сердце разбито. Эм проигнорировала это и сосредоточилась на Гарри. Они поговорили о травах, и выяснилось, что она довольно много знает о том, что с чем готовить, и Гарри тоже. А затем они заговорили о вине, и Эм принялась рассказывать ему все о местных винах Итальянского полуострова, которые, по-видимому, имеют фантастический вкус, когда пьешь их там. Но если привезти их в Англию, они становятся похожими на сироп. Джим уложил Альфи в постель, что заняло кучу времени, поэтому есть сели поздно. В конце концов мы устроили состязание, у кого самый противный клиент, и Эм выиграла, рассказав о женщине, которая, вселившись, вручила ей огромную кипу белья на глажку, а посреди ночи позвонила в гостиничный сервис и пожаловалась, что у нее выдохлась газировка. В конце концов она так вывела их из себя, что когда через несколько месяцев снова позвонила, чтобы заказать номер в гостинице, Эм несколько раз нажимала на рычаг телефона и потом извинялась, что их якобы разъединяют. Это напомнило Джиму, как однажды он делал нечто подобное со своим директором по менеджменту, но, к сожалению, тот звонил ему на мобильный и Джим, пытаясь отключиться, ухитрился активизировать какую-то службу дорожного движения, так что ему звонили каждые тридцать секунд со свежим обозрением ситуации на дороге.

Гарри помог мне сварить кофе, и это было очень мило с его стороны, потому что я была довольно пьяная, а он — нет. Гарри уже начал бояться завтрашнего ланча и сказал, что его брат очень негативно относится к сельской жизни и постоянно шутит на тему навоза.

— Наверное, он просто завидует.

— Я так не думаю.

— Ну, никогда не знаешь наверняка.

— Поверь мне. Честно говоря, мне скоро в самом деле пора уходить, или у меня будет чудовищное искушение опять остаться до рассвета, а я уже немного устал.

— Очаровательно.

— Извини, я не это имел в виду. Просто я действительно был сегодня очень занят доставками, у меня был трудный день. А завтра будет еще хуже.

Джим качал орать из гостиной:

— Эй, вы двое, где наш кофе? Ну-ка признавайтесь, что вы там делаете — обжимаетесь, небось?

Мы услышали, как Эм стукнула его чем-то, по звуку похожим на диванную подушку, потому что голос его вдруг резко стал глухим. Гарри улыбнулся:

— Какая хорошая идея!

Когда Гарри уехал, мы открыли еще одну бутылку вина. Странно, но я почему-то почувствовала облегчение. Не считая всего прочего, Альфи спит в моей постели, а Джим ляжет на софе, так что если бы он все же решил остаться, нам пришлось бы разбивать в саду палатку. А у меня ее нет. Но, кроме того, в компании Эм и Джима тоже приятно расслабиться, не надо следить за своим поведением, что практически невозможно в обществе Гарри. С ним я все еще играю себя — втягиваю живот, когда думаю, что он может на меня смотреть, и все такое, а это ужасно утомляет.

— Ну, и каков же ваш вердикт?

— Нормальный парень, я бы сказал, хотя я все равно считаю, что травы — это как-то по-женски. По крайней мере, он может выращивать что-нибудь более мужское — виноградную лозу-убийцу, например. А его мать, как он о ней рассказывает, — просто кошмар. Но сам он кажется мне хорошим парнем, если ты это хотела услышать.

— Вообще-то, я спрашивала не тебя.

Эм сказала, что считает его взрослым, и я ему, кажется, действительно нравлюсь, а это самое главное.

— И он не кажется мне человеком, который вдруг заявит, что ему нужно «пространство» или еще подобная ерунда. Боже, какое чудесное вино.

— Черт, а он и вправду научил тебя, как правильно поддавать, этот твой капитан Кирк.

По какой-то одному ему известной причине Джим решил, что Лука имеет что-то общее с капитаном Кирком. Кажется, это как-то связано с Жан-Люком Пикардом из «Звездного пути».

— Заткнись.

— Смело идти туда, куда не ступала нога человека. А ты точно уверена, что это твой единственный мужчина, тот, кого ты искала? Вот в чем вопрос. Возможно, ты совершаешь ужасную ошибку.

— Не обращай на него внимания.

— Можешь смеяться надо мной, но когда его мамаша окажется клингоном, ты пожалеешь, что не слушала меня.

— А вот здесь ты прав. Хотела бы я получить один из этих лучевых телепортаторов. Шикарный свадебный подарок! Я могла бы отправить ее куда-нибудь, где она будет полезна, когда она станет слишком доставать.

— Для Альфи тоже может понадобиться такая штука. Я до сих пор не совсем уверена насчет идеи доверить ему твою фату. Он совершенно не умеет вести себя спокойно: начнет петь, танцевать на шлейфе твоего платья или еще что-нибудь.

Джим, кажется, пришел в восторг от перспективы, что Альфи начнет орать песни прямо посреди венчания.

— Я научу его некоторым милым мотивчикам, если хочешь: «Старый мусорщик», например, или «Правь, Британия». Ну же, развеселись.

Я жду этой свадьбы с огромным нетерпением.

Воскресенье мы провели читая газеты и пытаясь заставить Джима прекратить учить Альфи песне «Правь, Британия». К счастью, Альфи это на самом деле было не очень интересно. Он все подговаривал нас пойти к Молли и посмотреть на Эдди и других курочек. Джим уехал после ланча, и Альфи потащил нас прямиком к Молли. Эдди стал гораздо крупнее, и все цыплята бегали кругами, истерически хлопая крыльями и клюя друг друга. Эм сделала вид, что ей это интересно, и сказала, что Эдди — самая лучшая курочка, какую она когда-либо видела.

— Но разве Эдди — не сокращение от Эдварда? Это имя для мальчика, а Эдди курочка, а все курочки женского рода, ведь правда?

— Знаю, глупая тетя. Курочки-мальчики называются петушки. Но я хочу, чтобы ее звали Эдди. Девчонки могут носить мальчишеские имена. У нас в группе есть девочка, которую зовут Сидни.

— Совершенно справедливо.

Мы сидели в кухне и наблюдали за Альфи и Лили, чтобы убедиться, что они не слишком разыгрались в курятнике и не затопчут кого-то из цыплят.

— Знаешь, Молли, твой живот внезапно очень вырос.

— Знаю. Если так будет и дальше продолжаться, скоро я не буду влезать в машину. Дэн говорит, что устроит специальную раму в крыше, но меня эта перспектива не впечатляет.

— А я считаю, ты выглядишь чудесно. Мне нравилось смотреть на Элис, когда она носила Альфи.

Лицо Эм приобрело мечтательное выражение.

— Да, это просто прекрасно. Я не могу спать дольше часа подряд, потому что ребенок все время лежит на каких-нибудь жизненно важных органах, а потом еще Лили вскакивает на рассвете. Но даже если она спит, проклятый Бернард начинает кукарекать. Это чертовски действует мне на нервы, должна вам сказать. Думаю, я скоро пущу его на суп.

— Ты же вроде вегетарианка?

— Да. Но для Бернарда сделаю исключение.

— Я в самом деле завидую тебе. Это, должно быть, так замечательно — быть беременной.

— Чертовски мерзко, да, Элис?

— Абсолютно. Пока Альфи не родился.

Меня это весьма задевало.

— Да, я помню это чувство.

— И я тоже. Но оно скоро проходит, поверь мне.

— О, не будь такой ужасной, Элис, ты ведь обожаешь Альфи.

— Да, конечно, я его люблю, но никогда не думала, что это может быть так трудно. Я хочу сказать, твоя жизнь полностью меняется. Полностью. Я уже и вспомнить-то не могу, как это было, когда он еще не родился. Будто мне сделали какую-то операцию, и кусочек мозга навсегда потерялся. Тот кусочек, который мог часами читать или сосредотачиваться на каком-нибудь деле. И с памятью тоже что-то происходит. Раньше мне удавалось планировать и держать все в голове, а теперь приходится записывать на бумажку. Говорят, люди возвращаются к нормальной жизни, но я не могу.

— Я тоже, и мне все хуже. На днях я едва не заблудилась, когда ехала домой: проехала мимо поворота к нашей деревне. Почему? Одному богу известно.

— Да, я понимаю. Все эти разговоры о детях изрядно портят настроение. Ну, что еще?

Молли рассмеялась.

— Извини, это действительно прекрасно, правда, но меняет твою жизнь. Ты больше никогда не сможешь думать только о себе. Дети выходят для тебя на первое место. Навсегда.

— И ты так сильно любишь их, что все время боишься. Ужасно боишься. Иногда я смотрела на Альфи, когда он был крохой, и понимала, что люблю его так сильно, что мне больно. Физически больно. Они такие хрупкие, и только ты можешь их защитить. Иногда мне снятся кошмары, что я не могу спасти его, и это ужасно, словно с тебя сдирают кожу. Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь.