Чтение онлайн

Когда мы вернулись, как раз приехала портниха, и мы примерили на Альфи его костюмчик из бледно-голубого полотна. Он так мило выглядел в нем, что я пожалела, что сейчас его не видит мама. У Альфи никогда раньше не было хорошего костюмчика, и сейчас он выглядел таким взрослым, хотя в то же время почему-то еще более маленьким. Эм договорилась с портнихой, чтобы та кое-что подшила, но костюмчик сидел на Альфи безупречно. Она купила его в Милане вместе со своим и моим платьями, и одному богу известно, сколько все это стоит, потому что мне она не сказала. Я заплатила только за билеты и за тиару для Эм, которую она заказала у подруги, — серебряную, с маленькой стеклянной бусиной. Эм все время носила ее в гостинице, сказала, что хочет попрактиковаться, но я думаю, ей просто это очень нравилось. Платье было потрясающим. Это было настоящее подвенечное платье, но без излишней мишуры, из белого гладкого шелка с маленькими стеклянными бусинками и небольшой белой и кремовой вышивкой по подолу. Оно сидело великолепно, но портниха решила немного переделать подол и, по-видимому, была профессионалкой, потому что не заставила Эм торчать на табуретке, как всегда делала мама, когда шила мне летнюю школьную форму.

Эм все продолжала говорить о баклажанном цвете моего платья, и я начала всерьез беспокоиться, пока из вороха полотна и каких-то других тканей, набитых в сумку, не возникло замечательное бледно-желтое платье, на котором не было ни одной складочки, даже когда оно висело на вешалке. Оно выглядело очень элегантным, с ним должен был надеваться маленький жакет, а по подолу тоже была вышивка, как и на платье Эм. Портниха поправила подол, который, на мой взгляд, и без того выглядел отлично, но она настаивала, что немного короче будет лучше смотреться, и когда она подколола его булавками, стало ясно, что была права. А потом она снова повесила все на вешалки и сказала, что придет завтра утром. Мы еще раз попытались объяснить Альфи, как он должен идти по проходу между рядами в церкви и разбрасывать за спиной Эм лепестки цветов. Он заявил, что считает это глупым, но согласился, особенно когда Эм сказала, что приготовила для него особый подарок, который он получит завтра утром, если ему удастся не оттоптать шлейф ее платья. А я пообещала, что тоже подарю ему кое-что, если он не забудет разбрасывать лепестки понемножку, а не вывалит их большой кучей сразу за дверью.

Утро следующего дня утонуло в хаосе. Но после бесконечного числа маленьких сцен, когда я была близка к истерике, все внезапно утихомирилось, у нас появились счастливые спокойные полчаса. Мы потягивали шампанское и делали завершающие штрихи к наряду Эм, а именно занимались ее ногтями. Она не могла сделать выбор между «Естественным румянцем» и «Сахарной изморозью», которые, на мой взгляд, выглядели идентично. Но, по крайней мере, она сидела спокойно, пока я красила ей ногти. Альфи в это время смотрел кассету «Мэри Поппинс», которую ему подарила Эм. В конце концов мы все запели «Покормите птиц» и немного всплакнули. Ну, Альфи, конечно, не плакал, он считал нас обеих очень глупыми. Сама свадьба тоже заставила меня плакать, и вместо светских разговоров мы всхлипывали и тыкались носом друг другу в плечо. Эм выглядела великолепно, да и Альфи сделал свою часть работы довольно прилично. Эм проговорила все слова обряда в том числе и по-итальянски, чего я не ожидала и очень ею гордилась, а потом я заметила, что Лука украдкой вытирает глаза, и мне стало еще грустнее. Служба заняла несколько часов. Альфи уснул, и я заметила, что многие люди тоже задремали, но наконец-то дело дошло до решающей фазы. Голос у Луки дрожал, когда он произносил слова клятвы. Наконец они надели друг другу кольца и повернулись к публике. На лице Эм была счастливая улыбка. А потом она посмотрела на меня и подмигнула. И это меня совершенно добило.

Мы вернулись в гостиницу и стали ждать. Было много веселья, все обнимались, мы пили шампанское на террасе, и даже мать Эм выглядела довольной. Мама Луки провела большую часть вчерашнего дня на кухне, а сейчас там суетились она и практически все родственницы Луки, чтобы приготовить традиционные свадебные деликатесы к сегодняшнему грандиозному ужину. Торт они уступили матери Эм, и это был традиционный английский свадебный торт, к которому они, кажется, относились с благоговейным ужасом. Одному богу известно, как она ухитрилась его здесь достать. Вчера была ужасная суета вокруг глазури, которая немного потрескалась, но ей удалось все подправить, так что получилось очень даже красиво. Лука произнес речь, которой всех насмешил, а потом любезно повторил ее на английском, «за мою новую английскую семью» Он сказал, что впервые встретив Эм, он подумал, что она ужасно упрямая англичанка, а сейчас, когда он хорошо ее знает, то понимает, что она была абсолютно права. Она еще очень плохо играет в покер, но зато это единственная женщина, которую он будет любить до самой смерти. Думаю, по-итальянски это звучало чуть более романтично, но Лука выглядел таким счастливым, что даю голову на отсечение, он не погрешил против истины. Для всех, кто голоден, был устроен ланч в виде шведского стола с мисками салата и разными сортами холодного мяса. Дальнейший план состоял в том, что мы все поболтаемся где-нибудь, поспим, а вечером будет большой свадебный ужин. Альфи был оскорблен, когда я предложила ему поспать, и мне удалось его уговорить, только сказав, что ночью будет фейерверк, но он может остаться и посмотреть, только если сейчас ляжет спать.

— Ладно, но я совсем не устал. Честно.

Он заснул через минуту. И я тоже.

Когда я проснулась, то поняла, что отчаянно нуждаюсь в чашке чая, и это было довольно забавно, но Альфи тоже хотел пить, и мы пошли на кухню. Волосы Альфи после сна торчали пучками в разные стороны. Мама Луки все еще суетилась, но прервалась, чтобы сделать для Альфи бутерброд, и пока он ел, пригладила ему волосы, чего он даже не заметил, потому что она так незаметно это сделала. И что приятно, она не заставила меня чувствовать себя виноватой за то, в каком виде у Альфи голова.

Вошла Эм — она тоже хотела чаю.

— А, вот вы где, я вас искала. У меня есть для вас подарки.

Альфи нетерпеливо пищал, когда мы последовали за Эм в ее комнату.

Лука крепко спал посреди необъятной кровати и выглядел очень довольным собой.

— О, не обращай на него внимания, он проснется через минуту. А кстати, Альфи, ты сможешь его разбудить?

— Эм, ты уверена, что это хорошая идея?

Но Альфи уже забрался на постель и принялся прыгать, вопя: «Дядя Лука, дядя Лука!», и тот, надо отдать ему должное, не вскочил с воплями, а всего лишь плотнее закутался в простыню и сказал «привет». Эм достала из своего гардероба громадную коробку и вручила ее Альфи. Лука, по-видимому, знал, что в коробке, потому что сел на постели и выжидающе на него уставился. Альфи вскрыл коробку и обнаружил там огромного игрушечного сенбернара, ростом почти с него. Он завопил: «Нана!», обнял игрушку за шею и принялся кататься с ней по кровати.

— Эм, не стоило этого делать. Наверное, ты заплатила сумасшедшие деньги.

— Да. Но Альфи его заслужил, это игрушка специально для моего пажа. Я обомлела, когда увидела ее, она такая чудесная. И кто знает, может, это спасет тебя от необходимости заводить живую собаку. А это тебе.

Она вручила мне маленькую коробочку шикарного вида. Внутри был серебряный медальон с крошечной фотографией Альфи и гравировкой: «Элис с любовью, Эм и Лука». Боже, я, кажется, сейчас опять расплачусь. Я обняла их обоих, а потом ухитрилась вывести Альфи с его Наной за дверь, чтобы бедный Лука мог спокойно встать и одеться без свидетелей.

Альфи блаженствовал, играя с Наной в нашей комнате, пока я принимала душ. Я почти влюбилась в форму здешних домов, и мне ужасно нравился куполообразный потолок в ванной, как будто моешься в средневековой часовне. Лука объяснил мне, что камни подгоняют друг к другу без цемента, так что получаются огромные каменные стены сухой кладки. А куполообразные крыши — следствие того, что в комнату ставят много подпорок из толстых бревен, когда стены уже построены, а затем опять подгоняют камни, придавая нужную форму, и опять без цемента. А потом подпорки вынимают, и если все сделано правильно, то конструкция прекрасно держится. Тот, кто вынимает последнюю подпорку, должен быть либо очень быстроногим, либо абсолютно уверенным в своем строительном мастерстве. Пока я одевалась и причесывалась, Альфи занимался тем, что устраивал для Наны корзину посреди моей кровати из всех наших одеял и подушек. Нам даже пришлось оставить ей стакан воды на случай, если она вдруг захочет пить.

В ресторане все было передвинуто, повсюду стояли цветы и свечи. Подошел Марко и сказал, что мы будем сидеть рядом с ним, он занял нам места.

— Надеюсь, что все будет в порядке, но мне нужна ваша помощь. Двоюродная сестра моего друга, Мариэлла, очень уж решительно настроена.

— Без проблем, если вам не помешает Альфи, который будет таскать с вашей тарелки все, что ему понравится.

— Ох.

— Я просто шучу. Если, конечно, вы не положите себе чипсы.

— Не думаю, что сегодня на столе будут чипсы.

— Ну, тогда не о чем беспокоиться.

Ужин был великолепен. С кухни все время приносили новые блюда, столь разнообразные, что я потеряла им счет. Альфи был настороже, чтобы ему не подсунули кальмара, которого он прошлым вечером случайно съел и заявил, что это очень вкусно, но сегодня решил, что это самая противная вещь на свете. Марко был занят флиртом со всеми женщинами моложе семидесяти, потому что все еще надеялся избавиться от Мариэллы, которая бросала на меня многозначительные взгляды через всю комнату. А потом один из столов отодвинули, и начались танцы. Лука дал Альфи стакан воды с каплей вина, и тот, потанцевав немного, постепенно затих и, в конце концов, уснул за нашим столом. Надо это запомнить и попробовать дома. Мама Эм выпила чересчур много и теперь вцепилась в мою руку, все время повторяя мне, что не понимает, почему нельзя было провести свадьбу в Англии. Но если не считать этого, все веселились от души. Через несколько минут после полуночи начался фейерверк, но Альфи уже крепко спал. Я стояла на террасе, любуясь фейерверком и молодой парой — Эм и Лука, казалось, были на вершине блаженства, когда ко мне подошел Марко.

— Думаю, осталась еще одна традиция, которую мы не соблюли.

— Какая же?

— На правильных английских свадьбах есть такая традиция.

— Что, должен пойти проливной дождь, а потом кто-нибудь должен подраться?

— Нет. Подружка невесты должна поцеловать шафера. Правильно?

— Ну… да, в самом деле.

— Я читал об этом. И это очень плохая примета, если она мало его целует.

— На английских свадьбах такого нет. Может быть, на итальянских.

— Да, да. На итальянских свадьбах все должны целоваться.