Чтение онлайн

Любили мы и «Club Louis» на Пико. Этим крохотным клубом управляет актер Стив Энтин. Бар здесь напоминает гостиную в обычной квартире. Украшением служат постеры 70-х годов с изображением черных парней с африканскими прическами. Очень стильно. Нам с Мадонной здесь очень нравилось, как, впрочем, и другим знаменитостям.

Вечер мы проводили на танцплощадке, повторяя движения из старых программ, а попутно разучивая новые. Сестра танцевала со мной, а если приходил кто-то из наших танцовщиков, то мы танцевали все вместе. На танцплощадке Мадонна не эгоистична. Ей не нравится танцевать одной. Она любит танцевать со мной и с нашими друзьями. В конце концов мы все вместе делаем одни и те же движения.

Уоррен спокойно сидел за столиком, иногда улыбался, порой хмурился. Он всегда наблюдал, изучал и рассматривал. Соседство с геями его совершенно не волновало.

— Пошли, Уоррен, — сказал я. — Потанцуй с нами.

Он усмехнулся и ответил:

— Нет, спасибо, у вас получается лучше, чем у меня. Танцуйте без меня.

Он был единственным мужчиной-натуралом в зале. Думаю, ему это нравилось. Геи, танцующие друг с другом, его не смущали. Он был вполне уверен в своей мужественности.

Он никогда не пытался унизить меня и не считал, что сексуальная ориентация лишает меня мужского начала. Уоррен всегда относился ко мне с полным уважением, никогда не смотрел на меня сверху вниз и никогда не вставал между мной и Мадонной. Уоррен мне всегда нравился. Я им искренне восхищался. А сестра ему изменяла.

О другом мужчине я знал очень мало. Только то, что он латиноамериканец.

Мадонна говорила мне, что не доверяет Уоррену. Она была убеждена, что он ей изменяет, но у нее не было никаких доказательств, которые могли бы подтвердить эти подозрения.

По тому, что я о нем знал, полагаю, что она ошибалась. Уоррен ей не изменял.

В то же время он был достаточно чутким человеком, чтобы почувствовать, что Мадонна решила наставить ему рога. Ему было ясно, что он у нее не единственный.

В этот период мы готовились к следующему турне, «Blond Ambition». Мадонна повысила меня до художественного директора, хотя обязанности ее костюмера остались на мне. Я более активно участвовал в планировании турне. Четыре месяца репетиций я жил у нее на Ориол-Вей, где у меня была своя комната.

Каждый день мы работали вместе по четырнадцать часов, а когда не работали, то вместе отдыхали.

Уоррен редко приходил на репетиции. Когда мы вечером собирались на кухне, обсуждая шоу, Мадонна говорила, что Уоррен приедет позже. Когда он появлялся, я уже был в постели. На следующее утро мы с Мадонной отправлялись на пробежку. К нашему возвращению он уже уезжал.

Как-то ночью мне захотелось пить, и я спустился на кухню за водой. В доме было темно. Известняковый пол приятно холодил ноги. Дом был построен в форме буквы U. Главная спальня была на одном конце, а моя — на другом. Между ними располагались кабинет, библиотека, гостиная и кухня. Чтобы попасть на кухню, нужно было пройти мимо кабинета. Я шел по длинному коридору и вдруг краем глаза увидел в кабинете Уоррена. Мне показалось, что он роется в мусорной корзине сестры.

Я быстро прошел на кухню и налил себе стакан воды, стараясь произвести как можно больше шума. Когда я возвращался, Уоррена в кабинете уже не было.

На следующее утро я попытался объяснить себе произошедшее. В глубине души я понимал, что Уоррен, делец от природы, почувствовал в Мадонне человека, равного себе. Опытный волокита, он встретил себе пару и отлично понял это. Ему осталось только искать доказательства. Только этим можно объяснить копание в мусоре. Он искал доказательства ее неверности, потому что хотел знать правду.

Нашел ли он их — вопрос спорный. Неопровержимо только то, что стоило Мадонне начать сниматься в фильме «В постели с Мадонной», их отношения стали угасать. Уоррену совершенно не нравился этот проект. Он согласился принять участие только в одной короткой сцене. Такой поступок вызвал мое искреннее восхищение.

Каждое утро перед репетициями мы с Мадонной отправлялись на традиционную шестимильную пробежку. Возвращаясь на Ориол-Вей, нам нужно было преодолеть очень крутой подъем. Как-то утром на вершине холма я почувствовал головокружение. Я ничего не сказал Мадонне и поехал с ней на репетицию. Все утро я забывал разные вещи и чувствовал себя очень странно. Мне было трудно дышать.

К обеду я был в полной растерянности. Я подошел к нашему директору Дэвиду Маллету, сказал, что плохо себя чувствую и собираюсь поехать в больницу. Естественно, я попросил его ничего не говорить Мадонне, чтобы не злить ее.

Я поехал в медицинский центр «Провиденс-Сент-Джозеф», что возле студии «Уорнер». Мне сделали кардиограмму и выяснили, что у меня приступ аритмии. Сердце билось беспорядочно, и кровь не могла нормально поступать к мозгу. Я лежал на столе и думал о том, что репетиция проходит без меня.

Тут из-за шторки появилась веснушчатая медсестра. С удивлением и любопытством она сказала:

— Вам звонит Мадонна. Это та самая Мадонна?

Я сказал, что та самая, и попросил принести мне телефон.

Мадонна спросила, что происходит.

Я сказал, что у меня проблемы с сердцем и нужно пройти обследование.

Мадонна велела не беспокоиться о репетициях и обещала позвонить позднее, чтобы узнать, как мои дела.

Она повесила трубку.

Через пятнадцать минут ко мне подошла та же медсестра и недоверчиво объявила:

Вам звонит Уоррен Битти. Вы чертовски популярны! Я слабо улыбнулся и взял трубку. Кристофер, расскажи подробно, что случилось. Я все рассказал, и Уоррен, не раздумывая, сказал:

— Я свяжусь со своим кардиологом. Он перезвонит тебе через пять минут.

Он выполнил свое обещание.

На следующее утро я встретился с кардиологом, и он обнаружил у меня пролапс митрального клапана. Что бы ни происходило между Уорреном и моей сестрой, он пришел мне на помощь. Я подумал, что он еще более хороший человек, чем мне казалось раньше. (Через шесть лет со мной произойдет то же самое, и врачи решат, что это связано со стрессом — в тот период моей жизни это было неудивительно.)

В последний раз я видел сестру с Уорреном на премьере «Дика Трейси» в Вашингтоне. После просмотра мы все вернулись в отель. Я спустился вниз, чтобы выпить, а Уоррен и Мадонна вместе поднялись в номер. После этого их отношения просто прекратились. Они были вместе пятнадцать месяцев. Никаких ссор и взаимных упреков. Просто медленное, спокойное угасание.

Последний раз я видел Уоррена примерно четыре года назад. Мы вместе обедали в маленьком японском ресторанчике над Беверли-Хиллс, недалеко от его дома на Малхолланд. Он дал мне несколько советов по сценарию, над которым я работал. Я посоветовал ему, как переделать дом. А потом он спросил меня про Мадонну.