Чтение онлайн

Заметив, что он один занимается этим, а все женщины стоят вокруг него и наблюдают, я сказал: «На кухне много работников. Почему Бхагаван один выполняет эту работу?» Бхагаван объяснил, что происходит: «Я сказал им приготовить пасту из специй, но они не прислушались к моим указаниям. Поэтому, чтобы быть уверенным в том, что она приготовлена как надо, я делаю эту работу сам. Мне нетрудно. Это хорошее упражнение для рук и плечей». Я обратился к женщинам и отчитал их: «Здесь так много народу, а вы позволяете, чтобы Бхагаван выполнял всю эту тяжелую работу. Что вы тут праздно толпитесь?»

Бхагаван ничего не сказал; он просто продолжил толочь специи. Женщины расценили его молчание как-знак того, что он желает передать работу кому-нибудь еще.

На мое замечание они принялись наперебой говорить: «Позволь мне сделать это», «Я сделаю», «Позволь мне продолжить». Бхагаван рассмеялся и сказал: «Только теперь вы просите. Почему вы не попросили раньше?» Он закончил работу, не позволив никому забрать у него мельничный камень. Затем, добавив пасту в авьял и помешав его ложкой, он лично вымыл оба камня. Это стало хорошим уроком для всех: порошковые специи никогда больше не добавлялись в авьял.

Мне вспоминается другой случай, когда Бхагаван преподал нам урок, самолично выполнив работу. Рядом с кухней находилась комната, которую редко убирали. Она была пыльной и грязной, а пол устилали пожухлые банановые листья и овощные очистки. Многие проходили через эту комнату, но никто ни разу не взял на себя труд убраться в ней, пока Бхагаван сам не взял метлу и полностью не вычистил всю комнату.

Пока Бхагаван занимался этой работой, несколько последователей пытались остановить его, говоря: «Пожалуйста, Бхагаван, дай, я сделаю это. Я уберусь в комнате». Бхагаван отказался отдавать метлу кому-либо. Всем предлагавшим помощь он давал один и тот же ответ: «Только сейчас ваши глаза увидели это. Что же, раньше вы не замечали беспорядка?» Бхагаван собрал весь мусор на большой лист бумаги, вынес его наружу и выбросил. С того дня эта комната убиралась регулярно.

Рассказывая о том, как Бхагаван принимался за строительную деятельность в ашраме, я упомянул тот факт, что иногда он начинал строительство, когда ашрам не располагал достаточными средствами для его завершения. Однажды я наблюдал, как он прибегнул к той же стратегии на кухне. Как-то утром, когда в ашраме практически не осталось никакой еды, я увидел, как он взял то небольшое количество, что у нас еще было, и принялся готовить. Его веры было достаточно, чтобы начать приготовление еды в ожидании того, что Бог пошлет больше еды прежде, чем готовка будет закончена. Было около полшестого утра, когда Бхагаван принялся очищать горсть дробленого риса. Он вымыл его в посудине, удалил все камешки и затем поставил его вариться на кумутти (угольной жаровне). Эта деятельность меня весьма озадачила. «Этого риса, – подумал я, – даже мне будет мало. Каким образом все эти люди собираются есть?»

Когда рис закипел, появился один из преданных с двумя литрами молока. Когда рис был сварен, Бхагаван поставил на кумутти большой сосуд и начал варить рис вместе с молоком. Несколькими минутами позднее другой преданный пришел с подношением изюма и сластей. Бхагаван вымыл изюм и положил его в посудину. Где-то в пол седьмого, когда готовка была практически завершена, прибыла группа преданных из Кумбаконама. Они принесли с собой большой горшок с иддли, вадаи, чатни и особыми горными бананами, а также несколько чашек, сделанных из банановых листьев. Эти чашки из банановых листьев ( тоннай ) были как раз тем, что нам было нужно, чтобы сервировать паясам Бхагавана собственного приготовления.

Примерно в семь утра, после того как Бхагаван принял ванну, все мы расселись и принялись за наш роскошный завтрак.

Многие писали о том, как сильно не любил Бхагаван расточать что-то полезное. Эта привычка зачастую проявлялась на кухне. Однажды, во время приготовления обеда, несколько горчичных зерен упало на пол. Повара не обратили на это внимания, но Бхагаван поднял их, одно за другим и положил в небольшую посудину.

Сама Айер, один из брахманов, работавших на кухне, заметил: «Бхагаван подобрал несколько горчичных зерен и спас их. Бхагаван также очень экономно расходует деньги. Для кого Бхагаван копит все это?» «Все эти вещи созданы Богом, – отвечал Бхагаван. – Нам не следует относиться небрежно даже к самым незначительным вещам. Если кому-то они могут пригодиться, то лучше сохранять их».

Бхагаван зачастую не обращал внимания на многие наши недостатки, но редко молчал, если замечал, что кто-то из преданных ведет себя расточительно. В июне 1939 года, когда Бхагаван возвращался с одной из своих прогулок по холму, я увидел, как он подошел к сыну Т. К. Сундареши Айера и строго отчитал его. «Твой отец говорит мне, что ты покупаешь множество бесполезных вещей, – сказал Бхагаван. – Не трать больше того, что ты зарабатываешь. Ты должен быть бережливым. Огонь, долги, чувственные объекты и яд – одна малая часть любого из этого способна уничтожить нас».

Однажды подобным образом Бхагаван отчитал и меня, когда я вел строительство новой столовой. Он вручил мне ржавый, изогнутый гвоздь длиной в полтора дюйма и попросил почистить его, выпрямить и использовать в столовой. «Но, Бхагаван, – запротестовал я, – мы только что получили несколько килограммов совершенно новых гвоздей. Нам не нужен какой-то старый гвоздь». Бхагаван не согласился. Сказав мне, что все, что может быть полезным, должно быть использовано, он повторил свои указания по поводу подновления гвоздя.

Настойчивый призыв Бхагавана к бережливости и его отвращение к расточительству привели его к изготовлению многих инструментов и орудий труда из подручных материалов. Когда он жил в Скандашраме, то однажды взял большой гранитный камень размером около двух с половиной квадратных футов и провел много дней за шлифованием его поверхности, натирая ее песком с водой. В итоге поверхность камня стала такой гладкой и отполированной, что в ее отражении можно было увидеть свое лицо. Этот камень использовался для охлаждения сваренного риса. В конце 1930-х годов четверо или пятеро преданных пришли в Скандашрам, чтобы забрать этот камень, ибо знали, что он был обработан Бхагаваном. Они отнесли его к подножию холма и установили на новой кухне. Следуя примеру Бхагавана, несколько последователей отшлифовали другие камни размером около десяти квадратных футов и использовали их для тех же целей.

Хотя Бхагаван охотно проводил несколько часов в день, следя за тем, чтобы еда в ашраме готовилась должным образом, он не любил возиться с трапезами, состоящими из множества блюд. Ему вполне хватало риса, самбара и какого-нибудь овощного блюда. Одна женщина из Кералы, имевшая обыкновение готовить много блюд для каждого приема пищи, пришла как-то на даршан и настояла на том, чтобы приготовить еду на всех. Потратив много времени и усилий, она успешно приготовила и сервировала тридцать два отдельных блюда. Бхагаван позволил ей положить на его банановый лист часть каждого из блюд, но когда раздача закончилась, смешал все подношения в единообразный ком.

Объясняя ей свои действия, он сказал: «Тебе пришлось потратить большое количество энергии, готовя все эти кушанья. Один только поиск ингредиентов, должно быть, занял немало времени. Одного овоща, способного очистить желудок и предотвратить запор, достаточно. Зачем готовить все это? Есть и другая проблема: если приготовить тридцать два блюда, ум всегда будет думать: «Что мне съесть сначала – это или то?» Так во время еды ум также делается рассеянным. Когда есть только одно блюдо, проблема исчезает. Мы просто съедаем его. Кроме того, подобная трапеза подает плохой пример людям, которым нечего есть. Нуждающиеся услышат о том, что мы готовим роскошные обеды, и подумают: «Мы очень голодны, а эти люди, которым полагается быть простыми садху, едят в таком количестве». Мысли, подобные этим, вызовут ненужную зависть».