Чтение онлайн

В небольших городках над крышами домов развевались флаги — зеленые государственные и черно-полосатые — ортодоксального ислама. На зеленых флагах был изображен полумесяц, но иногда и другие картинки, например портрет основателя Пакистана Мухаммада Али Джинны или изображение Микки Мауса. Полосатые флаги вывешивали исламские фундаменталисты, ратующие за облачение буйных демократических свобод в смирительную рубашку законов шариата. На заборах и стенах домов встречалась аббревиатура BNP, Национальная партия Белуджистана. Особенно впечатляла эмблема этой партии — окровавленный топор. Белуджистанские националисты добиваются отделения провинции от Пакистана, которое если и произойдет, вряд ли будет бескровным.

Высадившись в одном из городков, мы решили поужинать. У нас остался последний из американских саморазогревающихся военных пайков MRE, захваченных нами в Ираке. Уселись на кровать в местном общепите. Вместо столов там были кровати, на которых можно было есть сидя или лежа. Для владельца заведения удобно: днем — ресторан, ночью — гостиница.

Пока кипятили воду для чая, вокруг собрались зеваки, длиннобородые, в просторных белых рубахах и шароварах, в черных жилетках и с чалмами на головах. Я решил подшутить над ними: достал из рюкзака американский пакет пакет с химическим реактивом, положил внутрь упаковку с едой, налил воды из бутылки и, закрыв пакет, сунул его в картонную упаковочную коробку. Бородачи удивленно придвинулись поближе. Тут из упаковки повалил пар. «Держи!» — крикнул я и сунул дымящуюся вибрирующую коробку ближайшему дядьке. Тот испуганно отскочил в сторону, остальные бросились врассыпную. Бомба!!! Взрыва, конечно, не было. Но еще долго смущенные пакистанцы не решались потрогать странную самовозгорающуюся коробку.

Местные жители были забавными. Грозный душманский вид сочетался у них с радостными открытыми улыбками и трогательным, почти детским, любопытством. Некоторые старики красили бороды и волосы в рыжий цвет, чтобы скрыть седину и сохранить надежду на повторную женитьбу. Почти все пакистанцы обожали фотографироваться и при появлении камеры выстраивались рядком и начинали позировать.

Заночевали на окраине того же городка. С наступлением темноты заголосил муэдзин, созывая верующих на молитву. Вот только голос почему-то был женский или даже детский. Странно, разве могут быть женщины или дети муэдзинами?

На другой день мы въехали в Кветту, столицу Белуджистана и первый крупный пакистанский город на нашем пути. Именно здесь, по слухам, скрывался Усама Бен Ладен и прочие члены «Аль Кайды». Город не казался опасным или недружелюбным. Напротив, встретил нас улыбками, приветственными возгласами и приглашениями зайти на чай. По улицам Кветты носились трехколесные моторикши, ревели автобусы с сидящими на крышах и висящими гроздьями в дверях пассажирами. Двигались телеги запряженные ослами, быками и верблюдами. В канавах с зеленой от грязи водой плескались детишки. Восточный хаос и неразбериха, неповторимый средневековый колорит. Как-то я видел по телевизору рекламу туристических путевок в современную, цивилизованную Малайзию. Рекламный слоган гласил: «Малайзия — настоящая Азия». А мне все-таки кажется, что настоящая Азия — это Пакистан!

Гостеприимство в Белуджистане исключительное. Зашли в Интернет-кафе, и в оплату вручили хозяевам доллар. Хозяева взяли доллар, посчитали на калькуляторе курс и дали на сдачу несколько рупий. Потом предложили выпить чаю. Мы согласились, и вслед за чаем появилась еда. А после обеда хозяева вернули наш доллар — путешественникам он нужнее.

В другой раз мы мы заглянули в лавку, чтобы попросить воды и протянули хозяину пустую двухлитровую бутылку из-под кока-колы. Показали жестами: «вода», «пить». Хозяин кивнул, передал бутылку мальчишке и что-то сказал. Мальчишка убежал, а нас пригласили пройти внутрь, в тень и отдохнуть. Это было кстати, мы совсем взмокли от ходьбы по жаре. Пока паренек отсутствовал, нас угостили арбузом и фруктами. Через пять минут появился запыхавшийся гонец и протянул нам… новую запечатанную бутылку кока-колы. Это был подарок, хозяин выглядел очень довольным, полагая, что угадал пожелание гостей.

Зашли в хозяйственный магазин, чтобы купить тюбик клея, и нам тут же его подарили.

Именно здесь в Белуджистане, в непосредственной близости от афганской границы, в свое время базировались лагеря душманов, моджахедов, талибов и прочих наемников, боровшихся против советского влияния в Афганистане. Победив коммунистов в чужой стране, пакистанцы, похоже, построили что-то вроде коммунизма у себя.

Покинув Кветту, мы двинулись на юг в сторону Карачи. Автостоп давался легко, ждать не приходилось, а народ попадался общительный и жизнерадостный. К концу дня мы устроились на ночлег в Калате в яблочном саду, куда нас пригласили его владельцы. Это был большой сад, им владела одна семья на протяжении четырех поколений. Яблоки вырастали крупные, с голову младенца, и очень сладкие. Как бы книжно это не звучало, но их вкус действительно напоминал вкус меда.

За садом располагалось деревенское кладбище. Могилы — продолговатые холмики с установленными на них камнями. Два камня для мужчин, три — для женщин. По мусульманским традициям, чрезмерные почести мертвым не нужны. Даже хоронят мертвых не в гробах, а в саване. Один холмик был обнесен невысокой оградкой. Это означало, что здесь лежал шейх, духовный учитель, почитаемый потомками.

На следующий день мы добрались до Хосдара, где неожиданно нас пригласили на загородную дачу, принадлежащую правительству Белуджистана. Там планировалась вечеринка, посвященная женитьбе сына одного известного и уважаемого доктора. Быть доктором в Пакистане очень престижно, а свадьба — одно из самых значительных событий в жизни мужчины, поэтому вечер был подготовлен на славу. Среди приглашенных гостей были два экс-премьера Белуджистана, наследный принц Калата и множество докторов со всей провинции. Присутствовали только мужчины, из чего мы решили, что это все-таки не сама свадьба, а «мальчишник», предшествующий ей.

На траве в саду были расстелены длинные полосы ткани, заменявшие столы и стулья одновременно. На углях томились жареные индейки, рядом готовили плов в огромном казане. Гости прибывали и рассаживались рядами, скрещивая ноги по-турецки. Каждый новый гость здоровался с присутствующими. Пакистанцы были одеты примерно одинаково: в длинные белые рубашки и белые же штаны. Разница в социальном положении проявлялась лишь в том, сколько человек подало руку вновь прибывшему гостю. Малоизвестные и малозначительные гости ограничивались кратким приветствием и норовили сразу сесть к «столу». Важные и высокопоставленные гости здоровались долго, обнимались и целовались друг с другом, оглашая сад громкими приветственными возгласами. Сама вечеринка не заняла много времени. Гости смели угощение, распрощались друг с другом и укатили по своим делам. Кто на джипе с охранниками, а кто на стареньком мопеде.

Мы же уехали из Хосдара на огромном грузовике. Разукрашенный красавец вез помидоры в Карачи и согласился захватить и нас. На вершине самоходного небоскреба, составленного из коробок с помидорами, было вполне комфортно. Сверху открывался шикарный вид, а лица обдувал приятный ветер. Встречные машины радостно сигналили, а их пассажиры приветственно махали нам руками. Мы махали в ответ.

Путь до Карачи был неблизкий. Пока мы ехали, пейзаж обновлялся несколько раз. Пустынная степь сменялась цветущими садами, сады — рисовыми полями, за ними появлялись горы, потом вновь пустыни. Встречались и деревни из глиняных домов. Люди здесь жили также как тысячу лет назад. Мужчины пасли скот, женщины шли по своим делам, неся на головах кувшины с водой.

Стемнело. В Карачи мы рассчитывали приехать утром, поэтому нам оставалось ночевать прямо на вершине движущегося грузовика. Мы разложили спальные мешки и привязали себя веревками к грузовику, чтобы не свалиться во сне. Я для верности придавил себя лежащей запасной шиной. Мирное урчание мотора, теплый ночной ветер и плавное покачивание унесли нас в мир сна.

За два часа до рассвета мы прибыли в Карачи на оптовый продовольственный рынок, расположенный на окраине города. Несмотря на раннее время, рынок работал, и был переполнен посетителями. Здесь розничные продавцы покупали фрукты и овощи, готовясь к очередному торговому дню. Электричества не было, а свет сотен керосиновых ламп, придавал месту почти мистическую атмосферу. Пробравшись через торговые ряды, мы вышли на дорогу.