Жизнь в дороге
Шрифт:
И в Индии, и в Пакистане государственная пропаганда рисует образ врага-соседа в самых черных красках. На этом фоне не так легко мирить две страны, убеждая их граждан, что и там, и там живут хорошие люди, и самое лучшее для Пакистана и Индии — объединиться вновь, тем более, что мусульман в Индии до сих пор проживает не менее 20 процентов.
Не могу сказать, изменила ли наша «миротворческая» деятельность хоть что-то в Пакистане, но мы решили не сдаваться и продолжить ее с другой стороны границы — в Индии. К счастью для нас, граница, часто закрывающаяся на время очередного конфликта, в этот раз была открыта, и мы благополучно ее пересекли.
Кашемир — изделия из пуха козы, традиционно производимые в Кашмире.
У меня были особые причины волноваться. В российском консульстве в Карачи я получил новый паспорт взамен старого, в котором закончились свободные страницы. Старый паспорт был аннулирован, и его лицевую страницу наискосок рассекал соответствующий жирный штамп. Но индийская виза стояла именно в старом паспорте, поэтому на границе могли возникнуть проблемы.
— Что означает этот штамп? — приподнял бровь индийский пограничник.
— Это означает «действительно», — не моргнув глазом, ответил я. Пограничник не стал возражать и пропустил нас в страну.
Первый же день в Дели был омрачен небольшим происшествием. На улице к Юре подскочил индус и закричал:
— Мистер, позвольте почистить вашу обувь!
— Не надо, — протестующе поднял руку Юра.
— Надо, надо, мистер! Посмотрите, у вас на туфлях дерьмо! Юра посмотрел вниз — и действительно, его сандалии были испачканы чем-то неаппетитным. Пришлось согласиться на услугу уличного чистильщика. Индус махнул пару раз щеткой, после чего заломил за свою работу несусветную цену. Юра заплатил бродяге в десять раз меньше запрошенного, а от возмущенных воплей просто отмахнулся. Придя в гостиницу, мы открыли путеводитель и прочитали: в Дели следует опасаться мошенников, чистящих обувь и требующих за это непомерные деньги, при этом они сами пачкают туфли прохожим при помощи специального «дерьмопистолета».
Происшествие не повлияло на наши грандиозные планы, и в индийской столице мы подошли к вопросу борьбы за мир масштабно. Выступили в Делийском университете и в университете Джавахарлала Неру, организовали цикл лекций в индийских школах. Рассказывали о России, о странах, где побывали, о пакистанцах.
В Российском культурном центре в Дели нашу фотовыставку открыл специально приглашенный индийский министр. Выставку приурочили к пятнадцатилетней годовщине федерации клубов индо-российской дружбы. Министр вручил нам с Юрой дипломы и памятные медали «за вклад в дело индороссийской дружбы» и заверил, что если бы не возраст и высокая должность, то бросил бы все и поехал с нами.
Джавахарлал Неру— первый премьер-министр Индии.
Время, проведенное в Дели, не прошло даром — нам удалось найти спонсоров. И хотя мы не заработали денег, зато приобрели велосипеды для продолжения пути. Первым спонсором оказались дети из школы при российском посольстве. Они разрешили нам забрать сломанный велосипед, давно ржавевший под дождем на территории посольства. За пять долларов мы починили его в мастерской на местном рынке. Деньги на другой велосипед подарил профессор в университете Неру. Ему так понравилось наше выступление, что он выписал нам чек на двадцать долларов. Этого как раз хватило, чтобы купить на рынке новый, хоть и самый дешевый, велосипед. Так мы оказались на колесах и начали велопробег «За мир между Пакистаном и Индией».
Ехать по Индии на велосипедах оказалось совсем не просто. Дороги были переполнены гудящим, фырчащим и разваливающимся на ходу транспортом, а обочины покрыты битым стеклом — того и гляди, останешься без шин! Откуда бралось столько стекла, мы долго не могли понять, пока не увидели. По дороге шел человек и катил велосипед с прикрепленной на багажнике сумкой, набитой пустыми бутылками. Через равные промежутки пути человек останавливался и камнем разбивал одну из бутылок, разбрасывая стекла повсюду. Он был нанят одной из местных мастерских по ремонту велосипедов. Кажется, это называется «агрессивный маркетинг». Было бы неплохо разбить бутылку о голову этого «маркетолога». Но это бы противоречило идее мира и добрососедских отношений. Поэтому мы просто вслух пожелали мужику до конца жизни ездить по битым стеклам.
Герои О'Генри в цикле «Короли и капуста» раскидывали репейник, чтобы продать башмаки босоногим островитянам.
Мы побывали в городе Джайпуре, знаменитом своими дворцами из розового камня, а после доехали до Агры, где находится мраморная гробница Тадж-Махал, самый известный памятник исламской архитектуры в мире. Все сооружение — это белая мечеть с куполом и четырьмя минаретами по бокам, слегка отклоненными в сторону, чтобы в случае обрушения не повредить гробницу. Пресс-конференцию в Агре нам помогла организовать сикхская община, при условии, что мы заявим публично, что поддерживаем сикхов. К своим именам сикхи добавляют слово «сингх», что означает «лев», а сами представители этой религии — что-то вроде индийского казачества. Они носят тюрбаны и никогда не стригут волосы и не бреют бороды. Сикхизм — религия воинов, вобравшая в себя элементы индуизма и ислама, созданная специально для жителей приграничного штата Пенджаб, защищавших Индию от нашествия мусульманских орд с Запада. Сикхи имеют право носить оружие и традиционно выбирают профессии, связанные с опасностью. Работают военными, полицейскими, пожарными, спасателями. Также преуспевают в бизнесе и политике. Но иногда и у них возникают трения с индусами.
Отчего не поддержать хороших людей? Снимать нас приехали все четыре телекомпании города. Специально для операторов мы проехали на велосипедах по одной из улиц Агры, а они стояли вчетвером с видеокамерами наперевес, как ковбои из вестерна. Позже сюжет про нас показали в местных новостях около сорока раз (глава сикхской общины специально считал). Люди узнавали нас на улице и радостно кричали «Хелло!». Впрочем, то же самое нам кричали и раньше, пока мы еще не были телезвездами.
От сикхской общины нам вручили подарочные мраморные тарелки с изображением Тадж-Махала и выгравированными нашими именами. К сожалению, в это же самое время я заболел лихорадкой и был вынужден несколько дней отлеживаться в сикхском храме. А Юра занялся поиском финансовых средств — после нескольких месяцев пути деньги закончились совсем.
Для сбора средств на поддержание экспедиции мы изготовили картонную коробку с изображением бегущих вокруг земного шара человечков с рюкзаками и надписью на английском «Миссия мира».
Процесс привлечения денежных средств называется фандрайзинг.
С коробкой и ворохом газетных вырезок о нас, Юра отправился на поиски спонсоров, желающих поддержать наши идеи. «Вы же не хотите войны с Пакистаном?» — убеждал лавочников Юра, — «Тогда жертвуйте на мир!» Индусы — народ прижимистый, но периодически удача улыбалась ему.
— Не звенит! Что, никто денег не дает? — с ухмылкой потряс коробку один из торговцев.
— На Миссию мира берем только бумажные! — гордо ответил Юра и открыл крышку. На дне коробки одиноко лежала мятая банкнота в десять рупий. Продавец почесал в затылке и положил еще одну бумажку.
В компьютерном магазине хозяин, прижатый к стене коробкой для пожертвований, долго кривился, но деньги все-таки дал, а потом, подумав, посоветовал:
— Тут через дорогу есть еще один компьютерный магазин. Зай ди туда тоже.
— Там работает твой друг? — обрадовался Юра.
— Нет, там работает мой конкурент, — хмуро ответил индус.
Местные нищие быстро вычислили Юру с коробкой и стали ходить следом, прося несколько рупий в подарок. Юра поступал справедливо. Давали ему, к примеру, двадцать рупий — парой рупий делился с нищими. Те были довольны, ходили за ним свитой, и хором ругали жадных лавочников, которые игнорировали благородную миссию. Так Юра помимо борца за мир стал королем индийских нищих.