Чтение онлайн

К счастью, это продолжалось недолго. Через несколько дней я выздоровел, но был еще слаб. Поэтому мы решили продать велосипеды и ехать дальше автостопом. А в Бомбее мы устроились работать в кино и стали кинозвездами.

Ночную тишину над озером нарушали лишь стрекотание цикад и осторожный плеск весел. Наши лодки медленно продвигались вперед. Я сидел, упершись спиной в резиновый борт и зажав между колен автомат. Кроме меня в лодке затаилась еще дюжина солдат-индусов: в темноте белки их глаз хищно поблескивали.

Вдруг тьму разрезала яркая вспышка, затем еще одна. Раздались взрывы, с берега загрохотали автоматы. Врага не было видно, и солдаты в ужасе начали палить во все стороны. Но силы были не равны: мои бойцы один за другим валились за борт. Вот из лодки слева неловко выпал офицер, и вода вокруг него тут же окрасилась в темный цвет… Он был англичанином, отличным парнем.

Лодку справа закрутило взрывной волной, и солдаты в панике начали прыгать в воду. Все было кончено. Сорвав с головы каску, я закричал: «Отступаем!» — и прыгнул следом за бойцами.

Вот тебе и жаркая Индия — вода в озере оказалась почти ледяной! Плыть в полном обмундировании, да еще удерживая одной рукой автомат, было трудно. Кое-как я выбрался на берег. Там уже стоял убитый пару минут назад англичанин. Он улыбался.

«Стоп! Снято!» — раздалось откуда-то сверху, и на берег высыпала шумная толпа. Шел очередной день моей болливудской киноэпопеи.

Кто-то мечтает о съемочных площадках Мосфильма или Голливуда с детства и посвящает актерской карьере всю жизнь. Лично я снимался в индийском кино не из любви к искусству, а исключительно из меркантильных соображений. Проще говоря, чтобы не умереть с голоду.

После четырех месяцев странствий по Азии мы с Юрой Болотовым добрались до центральной Индии. Там расстались на некоторое время, и в Бомбей я приехал первым. После ухода англичан мегаполис переименовали в Мумбай, но горожане по привычке продолжали использовать английское название — Бомбей.

Мои деньги были на исходе, здоровье тоже, настроение… лучше и не говорить. Индия давалась нелегко. В моих прежних представлениях эта страна выглядела чудесно: древние храмы, удивительные обряды, заклинатели змей, йоги. Конечно, это все здесь тоже было, но реальная индийская жизнь оказалось другой: нищета, грязь, копоть, шум, теснота, назойливые попрошайки и продавцы ненужных сувениров. А может, я просто устал от долгого путешествия и воспринимал окружающий мир критически?…

Пока я бродил по Бомбею, в меня клещом вцепился очередной гид:

— Эй, ты в порядке? Тебе нужна помощь? Что ты ищешь? — длинноволосый парень был одет в засаленную рубашку, немного сутулился и шмыгал носом. На руке у него была вытатуирована надпись на хинди. Ругая себя за слабость, я все же позволил себя разговорить, хотя и твердо решил, что не дам жулику ни рупии.

Парня звали Теренс Бредли, он был индийцем с примесью английской крови из хорошей протестантской семьи и прилично говорил по-английски. Теренс оставил отчий дом много лет назад и с тех пор ночевал на улице, а днем подрабатывал гидом для иностранных туристов. Серьезного дохода эта деятельность не приносила, слишком велика была конкуренция. Много лет назад богатый турист дал Теренсу купюру в сто долларов. Это была самая большая удача в жизни гида, но с тех пор он уже давно жил впроголодь. Пробовал приторговывать наркотиками, но прибыльное, казалось бы, занятие пришлось бросить из-за конфликтов с другими торговцами.

Я сообщил парню, что сам нахожусь в затруднительных условиях и в данный момент ищу место, где можно бесплатно переночевать. Очень рассчитываю на один католический собор поблизости.

— Забудь об этом, приятель! Я знаю этих типов — они готовы часами разглагольствовать о милосердии, но отправят тебя ночевать на улицу. Лучше сразу иди в гостиницу Армии спасения, убеждал меня Теренс. — Слушай, а не хочешь подзаработать немного?

— Подзаработать?! В Бомбее, где миллионы людей согласны трудиться за плошку риса в день? Что здесь можно делать?

— Как что?! Сниматься в кино! В Болливуде! — радостно кричал Теренс. — 500 рупий в день плюс бесплатная еда.

500 рупий — это почти 11 долларов. Звучало соблазнительно, но я сомневался. Если все так просто, что же он сам не идет сниматься в кино, а бегает за туристами, в надежде на чаевые? Теренс объяснил: Болливуду нужны только иностранцы — своих бродяг и так достаточно.

Попасть в Болливуд оказалось нетрудно. Каждый день по Колабе — району дешевых гостиниц, «туристическому гетто» — рыщут киноагенты. «Отлов» иностранцев для кино — стабильный и прибыльный бизнес, в нем есть своя иерархия. Наверху пирамиды стоят люди, имеющие непосредственное отношение к кино — координаторы по кастингу и их помощники. Потом идет их агентура — портье дешевых отелей, официанты, таксисты: эти сообщают о появлении свежих кандидатов. Внизу пирамиды гиды-попрошайки и мелкие торговцы сувенирами и наркотиками. Услуги всей этой братии оплачиваются из гонорара артиста, которому достается лишь малая часть положенных денег. Тогда я этого не знал и думал, что попасть в кино — большая удача.

Проведя ночь в Армии Спасения, утром я отправился на встречу с Теренсом. С раннего утра по району бродили нищие и прочие сомнительные личности, предлагавшие купить разукрашенные барабаны, огромные воздушные шары или порцию гашиша. Из одной лавки мне в спину донесся возглас на исковерканном русском: «Эй, товарищ! Шубу покупай, давай-давай!» Сказывалась близость дорогого отеля «Тадж Махал», где останавливались богатые русские туристы. Вот только зачем они покупают в жарком Бомбее шубы?

«Ш-ш-ш, мистер! Хаш-ш? Коффи ш-шоп?» — подобный шепот сопровождал меня всю дорогу. Одного из «шептунов»-наркоторговцев я поймал за шиворот и пригрозил сдать в полицию. Но тот лишь гнусно захихикал и, вырвавшись от меня, скрылся в переулке.

«Бумц! У-у-о-о-о!» — навстречу мне шел широкоплечий дядька с деревянной рамой на плече, на которую была натянута толстая струна, издававшая низкий дребезжащий звук. «Музыкант» дергал за струну и испускал громкие вопли. «Неужели, за это искусство кто-то платит деньги?!» — с сомнением подумал я. Но оказалось, что этот прохожий был единственным нормальным из всех прочих. Он просто рекламировал свой скромный бизнес по ремонту и перетяжке мебели.

Первым агентом, с которым меня познакомил Теренс, оказалась молодая индианка. Ей нужен был актер на роль полицейского. По сценарию, это был плотный сорокалетний усатый мужчина, мастерски управляющий лошадью и стреляющий из пистолета. Даже жулик Теренс, расписывая по телефону мои достоинства, с сомнением косился на мою щуплую фигуру. После недавней лихорадки я бы с большей правдоподобностью сыграл рыболовный спиннинг, чем сурового мачо. Приехавшая на такси индианка с жалостью посмотрела на меня, вздохнула, сверкнула глазами на Теренса и села обратно в машину.