Чтение онлайн

знаетъ наиззють. Но несмотря на то, что нсколько лтъ томзг назадъ я переводилъ и изз'чалъ ихъ, теперь я почти ихъ не понималъ, и это такъ пристыдило меня, что я нсколько дней страдалъ и не ршался идти къ графзт. Но ржавчина, которою покрывался мой мозгъ, была такъ сильна, и такъ росла, что для того, чтобы снять ее, недостаточно было мимолетной непріятности. Вотъ почемз7 и святое чувство стыда не оставило ни малйшаго слда въ моей дз’ш; я такъ и не прочелъ ни Внргилія, ни другихъ хорошихъ книгъ въ теченіе многихъ лтъ.

Во время этого второго пребыванія въ Рим я былъ представленъ пап Клименту XIII въ его пышномъ дворц, Монте-Кавалло. Красивый и величественный старецъ въ этой роскошной обстановк произвелъ на меня такое сильное впечатлніе, что я безъ всякаго колебанія палъ ницъ передъ нимъ и поцловалъ его туфлю. А междз7 тмъ, я читалъ уж-е исторію церкви и зналъ цну этой туфли.

Пользуясь покровительствомъ графа Ривера, я въ третій разъ просилъ его ходатайствовать за меня при Тзг– ринскомъ двор: я хотлъ попросить разршенія пз^теше-ствовать еще годъ съ тмъ, чтобы постить Францію, Англію и Голландію, такъ какъ эти страны особенно привлекали меня. Это задалось мн, какъ и въ предыдущіе разы, и на 1768 годъ я получилъ полную свободу и возможность странствовать по бломз7 свту. Но тз7тъ случилась маленькая непріятность, которая надолго меня огорчила. Мой опекз7нъ, который вполн самостоятельно велъ мои дла и никогда не давалъ мн подробнаго отчета въ моихъ доходахъ, снабжая меня деньгами по собственному усмотрнію, написалъ но поводз7 предстоящаго путешествія, что на второй годъ онъ назначитъ мн 1500 цехиновъ: на первое же пз’тешествіе опредляетъ 1200. Это извстіе меня очень испз^гало, хотя я не палъ дзтхомъ. Я много слышалъ о дороговизн жизни заграницей и мн представлялось весьма печальнымъ хать безъ достаточныхъ средствъ, и производить тамъ впечатлніе бдняка.

Но я также боялся написать объ этомъ скареду-опекунз1; онъ не преминз'лъ бы пригрозить мн вмшательствомъ короля, безъ котораго не обходились даже самыя интимныя дла Туринской знати. Ему ничего не стоило представить меня въ вид безпз'тнаго мота и принудить возвратиться на родинз'.

Въ виду этого я ршилъ не портить отношеній съ опекуномъ передъ пз’тешествіемъ и старался жить какъ можно экономне, чтобы такимъ способомъ зшеличить сумму ассигнованнз'іо на него и довести ее до 1500 цехиновъ. Тутъ впервые заговорила во мн скзшость. Отъ безпечной расточительности я перешелъ къ самымъ мелочнымъ расчетамъ. Я дошелъ до того, что не только пересталъ посщать римскія древности, гд нужно было давать на чай, но даже прекратилъ выдачз’’ жалованья моему врномз' Иль. Бдный малый объявилъ мн, что въ такомъ случа ему придется воровать у меня свой заработокъ и лишь тогда, скрпя сердце, я зтплатилъ ем}-, что слдовало.

И такъ измельчавши душой отъ всхъ этихъ скаредныхъ разсчетовъ, въ первыхъ числахъ мая я отправился въ Венецію. Скупость заставила меня взять наемнз'Ю карету, не смотря на мою ненависть къ медленному передвиженію. Разница между почтовой и извозчичьей здой была огромная; я съ проклятіями покорился. Часто оставлялъ я Илью въ экипаж со слз'гою и нкоторое разстояніе халъ верхомъ на жалкой, ежеминз'тно спотыкавшейся, кляч. Всю дорогу я считалъ по пальцамъ, во что мн обойдутся эти десять-двнадцать дней пути и мсяцъ жизни въ Венеціи; расчитывалъ, сколько мн зтдастся выгадать такимъ образомъ для дальнйшаго путешествія, и тратилъ силы зтма и сердца на эти презрнныя вычисленія.

Карета была нанята до Болоньи; но дохавъ до Лорето, я почз'вствовалъ такую скуку и душевную тоскзг, что пересталъ скаредничать и ршилъ разстаться какъ можно скоре съ надовшимъ мн возничимъ. Молодость

и пылкость нрава побдила во мн на этотъ разъ холодную расчетливость; понеся порядочный убытокъ, (я заплатилъ почти за все разстояніе до Болоньи), я разсчитался съ кучеромъ и со свободной душой отправился дальше на почтовыхъ и съ тхъ поръ сдлался благоразумнымъ, безъ скаредности.

На обратномъ пути Болонья мн понравилась еще меньше, чмъ когда я ее видлъ въ первый разъ. Лорето меня очень мало тронуло; и думая только о Венеціи, о которой съ дтства слышалъ столько чудесныхъ разсказовъ, я лишь на одинъ день остановился въ Болонь, а затмъ продолжалъ путь черезъ Феррару. Я покинулъ этотъ городъ даже не вспомнивъ, что тутъ родился и умеръ божественный Аріосто, чью поэму я читалъ съ такимъ удовольствіемъ и чьи стихи были первыми прочитанными мною въ жизни. Но мой бдный з’мъ еще постыдно спалъ и съ каждымъ днемъ становился все мене и мене отзывчивымъ ко всему, что касалось ли-тератз'ры. Что касается знанія жизни и людей, то каждый день приносилъ мн нчто, хотя я этого и не замчалъ, ибо мн приходилось наблюдать очень многое въ области нравовъ.

У моста Лагоскуро я слъ въ быстроходную барку, чтобы скорй добраться до Венеціи, и очутился въ обществ нсколькихъ танцовщицъ, изъ которыхъ одна была очень красива. Но эта встрча нисколько не скрасила мн скучнаго пути, который до Кіоцца продолжался два дня и одну ночь: эти нимфы изображалин изъ себя добродтельныхъ Сусаннъ, а я никогда не могъ переносить вида притворной добродтели. Но вотъ, наконецъ, я въ Венеціи. Въ первые дни необычайность мстоположенія приводила меня въ восторгъ. Даже здшнее нарчіе я слушалъ съ удовольствіемъ, быть можетъ, благодаря тому, что комедіи Гольдони съ дтства пріучили меня къ нем}’; оно отличается большимъ изяществомъ и ем}г нахватаетъ лишь величавости. Толпа иностранцевъ, большое количество театровъ, разнообразіе развлеченій и тор-

ЖИЗНЬ ВИТТОРІО АЛЬФІЕРИ.

6

жествъ, еще боле пышныхъ изъ за прізда герцога Вюртембергскаго, чмъ бываетъ обычно па праздник Вознесенія,—и кром того, великолпныя гонки задержали меня въ Венеціи до половины іюня.

Но все это меня мало развлекало. Обычная меланхолія, скука и желаніе перемнъ начинали преслдовать меня какъ только я немного привыкалъ къ новымъ впечатлніямъ. Часто я цлыми днями не выходилъ на улицу, одиноко проводя ихъ въ своей комнат. Я подходилъ къ окну, оттуда переглядывался и переговаривался съ молодой дамой, жившей напротивъ; конецъ дня я проводилъ въ дремот или чаще всего въ слезахъ, не находя себ душевнаго покоя и не понимая причины своей тоски. Нсколько лтъ спустя, когда я сталъ лз’чше разбираться въ себ, я понялъ, что это было болзненное состояніе, которое охватывало меня каждый годъ весной, иногда даже въ іюн мсяц. Оно длилось и давало себя чувствовать въ зависимости отъ того, насколько праздны и опзютошены были мой умъ и сердце. Съ тхъ поръ я сдлалъ еще одно наблюденіе, сравнивъ себя съ безошибочнымъ барометромъ: мое творчество было тмъ легче и вдохновенне, чмъ меньше было давленіе атмосферы. Я становлюсь совершенно тзгпымъ во время втровъ равноденствія и солнцестоянія, по вечерамъ я бываю несравненно мене проницательнымъ, чмъ по згтрамъ. И, наконецъ, мой энтз’зіазмъ гораздо сильне зимой и лтомъ, чмъ въ переходное время года. Эта особенность моей натуры, которая, впрочемъ, присзгща всмъ чуткимъ людямъ, сильно усмиряла во мн горделивое сознаніе кое-чего достигнутаго и очень облегчала минуты недовольства собой; я могъ згтшать себя мыслью, что не въ моей власти постз'пить иначе.

Глава IV.

КОНЕЦЪ ПУТЕШЕСТВІЯ ПО ИТАЛІИ.—Я ВПЕРВЬІЕ ВЪ ПАРИЖЪ.

Въ общемъ, пребываніе въ Венеціи скоре наскучило мн, чмъ развлекло. Я ничего не вынесъ изъ него. Исключительно занятый мыслями о предстоящемъ путешествіи, я не видалъ и десятой доли тхъ сокровищъ живописи, скульптуры и архитектуры, которыми такъ богата Венеція; достаточно сказать, къ моему безконечному стыду, что я не видалъ и Арсенала. Я даже бгло не старался ознакомиться съ образомъ правленія этой страны, который такъ своеобразенъ и можетъ быть названъ, если не образцовымъ, то, во всякомъ случа, рдкимъ, ибо просуществовалъ нсколько вковъ, давая миръ, благоденствіе и способствзгя процвтанію города. Я просто прозябалъ въ бездйствіи, все еще лишенный пониманія изящныхъ искз’сствъ. Наконецъ, я покинулъ Венецію и мой отъздъ, по обыкновенію, былъ гораздо боле радостнымъ, чмъ пріздъ сюда. Пріхавъ въ Падую и сразу разочаровавшись въ этомъ город, я не искалъ случая познакомиться съ тми знаменитыми профессорами, которыхъ, нсколько лтъ позже, я такъ желалъ узнать; но тогда одно упоминаніе о профессорахъ, о научныхъ занятіяхъ, объ университет—заставляло меня содрогаться. Я не вспомнилъ,—если только зналъ объ этомъ,—что въ нсколькихъ миляхъ отъ Падуи покоится прахъ нашего великаго второго 3-читеяя—Петрарки. Да и что мн было до него за дло, когда я и не читалъ, и не слыхалъ, и не понялъ бы ни строки изъ его произведеній. Такимъ образомъ, постоянно подстрекаемый и гонимый своей праздностью и скукой, я, не останавливаясь, прохалъ черезъ Виченцу, Верону, Мантую и Миланъ, чтобы какъ можно скоре попасть въ Генз^ю, которз’Ю видлъ раньше лишь наскоро, во время пз'ти. У меня были рекомендательныя письма во вс города, которые я выше

назвалъ; но, большей частью, я не пользовался ими, а если и отдавалъ по назначенію, то показывался Т}-да вторично лишь тогда, когда на этомъ настаивали, что случалось весьма рдко. Эта чрезмрная нелюдимость происходила во мн отъ гордости и непреклонности характера, предоставленнаго самому себ, а также и отъ природнаго и непобдимаго отвращенія къ новымъ лицамъ. Однако, трудно было не встрчать новыхъ людей, постоянно мняя мсто жительства. Я былъ бы вполн удовлетворенъ, если бы могъ жить всегда съ тми же людьми, но не на одномъ и томъ же мст.

Такъ какъ въ Генз^ не было сардинскаго посланника, а у меня не было другихъ знакомыхъ, кром моего банкира, я скоро сталъ скучать и ршилъ захать въ конц іюня, но въ одинъ прекрасный день этотъ банкиръ пришелъ навстить меня. Это былъ достойный человкъ, хорошо знавшій свтъ; зазнавши о моей меланхоліи, нелюдимости и одиночеств, онъ спросилъ меня, какъ я провожу время; 3-знавъ, что у меня нтъ ни книгъ, ни знакомыхъ, и что я только и длаю, что сижу на балкон, бгаю по улицамъ Генуи или катаюсь вдоль берега на лодк, онъ сжалился надо мною и захотлъ непремнно познакомить меня съ однимъ изъ своихъ дрз'зей. Это былъ кавалеръ Карло Негрони, прожившій въ Париж большую часть своей жизни; видя, какъ я стремился попасть тз’да, онъ мн разсказалъ всю правду о Париж; я поврилъ его словамъ лишь нсколько мсяцевъ спз’стя, когда пріхалъ въ Парижъ. Тмъ временемъ, этотъ любезный господинъ представилъ меня во многіе хорошіе дома, а также ввелъ на банкетъ, дававшійся, по обыкновенію, въ честь новаго дожа. Здсь я 43-ть не влюбился въ однзг прелестнзто дамз’, которая была со мной очень любезна; но съ другой стороны, я такъ стремился поки-нз'ть Италію для новаго пзчгешествія, что на этотъ разъ любовь не овладла моимъ сердцемъ: она ждала меня въ недалекомъ бзщуіцемъ.