Чтение онлайн

Мать твою, я же совсем забыл, что обещал Одноглазому ПОСМОТРЕТЬ на крыс. И ладно бы, если только Одноглазому, а то ведь и Старику тоже. Поймав меня в коридоре и придирчиво изучив ступню, он строго-настрого приказал ПОСМОТРЕТЬ и утром доложить.

Срочно отбросив все мысли о Марице, крысах, Одноглазом и прочих гнусностях, я закрыл глаза, расслабился… и тут ворвалась она!

Не знаю даже, как вам и передать то, что произошло потом. Это надо было видеть, слышать, чувствовать, нюхать и трогать. Она была как… Как Музыка, вот. Как ветер музыки и танцев, что обрушился на меня неукротимым Зовом, запахом, движением и чередой ярких образов.

Я вскочил ей навстречу, но она одним прыжком пересекла нору, толкнула меня обратно на лежанку и прыгнула сверху…

Как кто? Марица, конечно. Я разве не сказал?

О-о-о… Ничего себе… Как же тебе не стыдно то, а?

А если такой впечатлительный, то нечего и ходить на рассказки.

Ну, ладно, ладно. Не смейтесь над пацаном. Он же не виноват, что молодой и горячий, а я такой рассказчик классный. Все. Поржали и хватит. Продолжаю.

Что тут началось! Песня, концерт, симфония. Марица была как тысяча мелодий, звуков, па…

Послушайте, выведите все-таки этого маньяка, а то он совсем стыд потерял.

Я уже начал тихонько подвывать в такт ее движениям, когда она вдруг остановилась, крепко прижала меня к лежанке и зашептала в глаза:

— Уйдем со мной в Империю Страсти. Уйдем добровольно, сами и навсегда. Хочешь?

Еще бы я не хотел!

— Хочу.

Она сладострастно улыбнулась мне и изменилась лицом. Не то, чтобы глаза там выпучила от удивления или челюсть отвесила, нет. Она изменилась лицом. Глаза ее превратились в узкие щелки, нос укоротился и слегка расплылся, кожа пожелтела, а зубы расширились и вылезли изо рта. Она положила свои острые пальцы мне на горло и проскрипела:

— Я сжи-и-и-ма-а-а-ю.

И сжала! Сразу же в двух местах.

Одновременно в голове и внизу живота грохнуло по взрыву и волны наслаждения устремились друг к другу по спине. Диковинные птицы Куросовы расправили надо мной свои крылья и я полетел вниз. Да, да, представьте себе — вниз! Вот так прямо с лежанкой и куда-то вниз!

— Ну, Скок! Ну, ты даешь! Ну, ничего себе!

Я медленно открыл глаза…

У входа в нору, привалившись к стене, потрясенно таращился на меня Одноглазый. Он вылупил свой единственный глаз и трясся, указывая в мою сторону оттопыренным перстом.

А это так палец по умному называется.

Я перевел взгляд на Марицу и обмер. Маленькая симпатичная бука, глядя мне прямо в глаза, смущенно облизнулась и спрыгнула вниз.

— Я, конечно, слышал, что ты перетанцевал со всеми пигалицами в Долине, что ты Танцор известный, что ты… Но буки! Скок, буки! Ты больной, Скок! Ты…

— Заткнись! — заорал я, — Какие, мать твою, буки?! Здесь только что была Марица и мы… Ты что, не видел ее?

— Видел! Но не здесь! — Одноглазый тряхнул головой, сглотнул, прошипел какое-то ругательство и, снова указав на меня пер… пальцем, для дураков, объявил:

— Я пришел за обещанным! Ты ПОСМОТРЕЛ?

Тихонько застонав, я откинулся на лежанку и закрыл глаза…

О, Марица пришла — воды принесла.

Не-а, ничего не рассказывал. Про искусство говорили. Тебя с вечным сравнивал. Давай скорее садись, дорогая.

Да дураки, вот и ржут. Не обращай внимания.

Помнишь, любовь моя, тот день нашего первого Танца. Как нам было хорошо, как нам…

Все, все, об этом больше не слова. Я просто говорю, что мне было так хорошо, так хорошо, и вот лежу я — о тебе вспоминаю и тут приперся Одноглазый.

Вы меня понимаете, да?

Не обращай внимания, дорогая, это я так о своем.

— А ну вставай, лежебока! Я пришел за обещанным, — Одноглазый ввалился в мою нору.

— А, привет, невоспитанный мой, — быстро сориентировался я. — Ну что ж, как я и предполагал, ничего. Пусто. Кто-то, конечно, был. Может быть даже шпион людей Травы, но не крыса, нет не крыса. А я из-за твоей упертости теперь, видишь, встать не могу, — слабым голосом соврал я.

Стены моей норы окрасились в багровые цвета. Усы Одноглазого страшно зашевелились. Буки в страхе попрятались по углам и желтый дым повалил из ушей учителя. Его ярость была неподдельной.

— Я ВИДЕЛ МАРИЦУ ВЫХОДЯЩЕЙ ОТ ТЕБЯ И ГОВОРИЛ С НЕЙ! — проорал он мне в ухо.

— Когда ты умрешь, из тебя выйдет неплохой демон, — попытался успокоить его я.

В ответ Одноглазый поднял страшно скрюченные руки над головой, воздух между ними сгустился, и ярко фиолетовые слезы поползли из глазниц его по плечам, по рукам к разгоравшимся алым когтям. Тело его невообразимым образом выгнулось назад и выпяченный живот засверкал сквозь доспехи серебром. Одноглазый резко выпрямился, малиновая молния сорвалась с его ладоней и прошибла меня до самой задницы!

Ну ладно-ладно, пошутил маленько. Какая, мать её, молния! Но согласитесь — забавно, да? Одноглазый — злой колдун! На самом деле он просто с легкостью схватил меня за грудки и начал бешено трясти.

— Если ты, <пип>, не посмотришь, <пип, пип>, сейчас же, <пип>, то я <пип, пип, пип>…

Вот так! Упав обратно на лежанку, я нашел в себе силы с уважением посмотреть на Одноглазого и, продолжая стучать зубами, спросил:

— Почему ты не учил меня таким дивным словам, о Учитель?

— Сейчас я сажусь напротив и внимательно слежу. Если мне только покажется, что ты не смотришь, я… я…, клянусь мамой, что-нибудь сделаю с тобой! — как-то очень нехорошо сказал Одноглазый.

Я лег на спину и закрыл глаза. Неслыш бы сожрал мной самим же открытый во мне дар. Во влип, так влип. Как он это сказал? “Клянусь мамой”. Страшная клятва. Сказал — сделает.

Окружающий мир сделался серым, сумеречным, краски поблекли. Тяжелые зеленые нити зашевелились в воздухе, будто толстые черви. Я дотронулся до одной из них и Мировой Дракон, шурша радужной чешуёй, обернулся вокруг меня. Полыхнув золотыми глазами, он отдал мне Чашу Могущества, которую хранил испокон веков. Я знаю, уверен наверняка, что он ненавидит меня. Будь его воля, он сожрал бы Великого Скока, но… Создавший Мир выбрал человека, а не его. С наслаждением втянув в себя дрожащий от напряжения воздух, я задержал дыхание, потёр Чашу и опустил лицо в кипящую силу Власти над Миром…

Свой, мать его, дар, одни неприятности от него, я открыл случайно. С детства мне, видите ли, хотелось поймать момент начала сна. Как и многие из вас, наверное, ждал, ждал бывало и…

Но вот, однажды — открытия всегда происходят вдруг — опытная Лень напала на меня. Напала коварно, в середине дня. Только я сытно поел, много попил, и куда-то там хотел пойти, как она и говорит: ”Не ходи, полежи”. Томно так, очаровывающе, волшебно говорит. Ну что я вам объясняю, вы сами знаете. Ну, послушался ее. Лег. Лежу, глаза закрыл, а сон не идет. Вот, думаю, зараза, обманула таки. От нечего делать стал разглядывать черно-серые, постоянно меняющиеся перед глазами пятна. Дай, думаю, поймаю начало сна. Ну и стал сосредоточенно пялиться на возникающие под веками картинки.