Чтение онлайн

Вы все много раз слышали, как наш Копающийся в Мозгах, Рожа утверждал, что если рассматривать грязные пятна на стенах или пачкотню Малявки и говорить Роже, что ты там видишь, то он, Рожа, скажет тебе, кто ты есть на самом деле. Брехня. Если я всегда вижу только пигалиц, то я что, пигалица, что ли?

Ну вот, лежу я, рассматриваю прыгающие перед глазами пятна, наслаждаюсь. Вот танцующая пигалица, вот зовущая, вот часть от пигалицы, вот серые облака вместо пигалиц заклубились, вот между облаками светло-серый просвет появился, а за ним местность какая-то незнакомая, постоянно меняющаяся, уцепиться взглядом не за что.

А картинка-то все больше, четче, ярче и стабильней становится. Мне интересно стало. И вдруг головная боль как даст по мозгам! Чего это, думаю, голове-то болеть? Она болит-то только от простуды, или если по ней ударить. Так я-то здоров и голова цела. Цела-то цела, но чувствую, что сейчас лопнет. И тут я гениально догадался, что кто-то хочет выйти из меня, но череп не пускает. Жесткий очень. Тогда я и говорю Ему: ”Иди через глаза”. Ну Он и вышел, и зрение мое забрал. Я испугался жутко. Сам лежу, не встать. Глаза не открыть. Но и с закрытыми ведь вижу все. Только без красок, в черно-сером свете. Причём вижу нору как бы стоя, даже чуть вися над собой, и так еле-еле покачиваясь. “Эгей, говорю, не балуй, возвращайся”. А Он и отвечает: ”Не бойся, Скок, погуляю и вернусь, мне без тебя не жить. Ведь я — это ты. Куда сгонять, что посмотреть? — спрашивает, — Мне-то все равно, а тебе, может, что надо?” — “Посмотри, — говорю, — как там моя Кнопка. Потом расскажу ей, вот смеху то будет” — “Веди,” — отвечает.

Это поначалу я с Ним разговаривал, а потом, когда пообвыкся и понял, что и в самом деле Он это Я, то стал сам выходить из тела и бродить. Но пробуждение после таких вылазок настолько ужасно, что пользуюсь я даром своим крайне редко, при чрезвычайной необходимости. А про зеленые нити, Мирового Дракона и Чашу я вам наврал. Вы уж не обижайтесь, пожалуйста.

Увиденное мной в тот первый раз у Кнопки мне так не понравилось, что вернувшись в тело я вскочил и хотел тут же побежать к ней и надавать им обоим по мордам, но приступ дикой головной боли бросил меня обратно на лежанку и остудил мой пыл. Через некоторое время мне стало стыдно от того, что я настолько поверил своему сну, что хотел бежать сломя голову к своей возлюбленной и устраивать там сцены ревности. “Приснится же такое,” — как и положено в таких случаях, пробормотал я и поплелся на поиски Одноглазого. А тем же вечером меня встретила Кнопка и сказала, что нашла свою настоящую любовь и ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля.

Так вот и был открыт мой Дар, а я стремительно продвинулся по иерархической лестнице, выполнив несколько деликатных внешнеполитических поручений Старика.

Вот и теперь, настроившись на определенное состояние, я с легкостью выпустил себя через глаза и поднялся на самый верхний уровень Долины. “Крысы, только крысы” — точная настройка очень важна, когда ищешь то, сам не знаешь что. И вот здесь главное не помешать самому себе, надо довериться самым незначительным течениям и дуновениям сам не знаю чего, но того, что точно есть. Нужно все время думать ”крысы, крысы, крысы”, и тогда тебя притащит к ним. Но не дайте боги изменить формулировку на “А нет ли крыс там то и там то”. Вот там — то и там-то мгновенно и окажешься, а в таких сумерках, просто прошаривая местность от туда до сюда, ничего не найдешь.

Много-много маленьких черных фигурок сновало по Сладкому Плоскогорью в районе светлее Большого Туннеля, но темнее Сладкой воронки. Вблизи Водяной Горы их не наблюдалось совсем. Обнаружив тварей, я стремительно понесся в их сторону, собираясь с близкого расстояния изучить врага. Но увиденное испугало меня настолько, что душа моя чуть было не ушла в пятки, и я лишь громадным усилием воли сумел прервать ее позорное бегство в спасительное уютное тело.

Ничего себе вооружение у обычной крысы. Глухо закрывающий лицо бронированный шлем, латы, латы, латы, два острейших серпа, и сказки, мать их, не врут, тонкий острый колун. Опять же, если верить легендам, полый внутри и залитый ядом. Росточка небольшого, мне по пояс, стремительны и ловки. Проклиная все на свете, я поплыл к грандиозному строительству, затеянному крысами в скалах Великого Хребта. С завидной сноровкой и скоростью они долбили новые ходы и обустраивали старые. Судя по всему, крысы решили окопаться здесь всерьез и надолго.

Ах, Одноглазый, зараза. Что ж он меня не подготовил, ничего не рассказал, не показал! Давай, Скок, смотри, где крысы, а не то <пип — пип>. Вот гад. А чего смотреть, если я не знаю, что должно быть. Оба-на, да никак они яйцекладущие. Вот она, будущая гвардия, где обитает. Ты смотри-ка, они что, все яйца в одном месте держат? Очень удобно. Один удар, и нет целого выводка гаденышей.

А здесь у нас что? Я просочился через очередную стенку в большой зал, посреди которого покоился трон не трон, а на нем лежала большая, жирная, безоружная крыса. Ан нет, вижу. Два маленьких, наверно, ритуальных, серпа. Судя по суете вокруг, очень важная персона. И тут произошло невероятное! Вдруг все крысы помельче замерли, а их королева медленно повернула свою отвратительную голову и посмотрела прямо на меня. Бегство мое мало сказать было паническим, оно было мгновенным. Я очнулся в своей норе, воя одновременно от страха и ужасающей головной боли.

— Ну, ну, спокойнее, Скок. На, пожуй, полегчает, — Одноглазый ласково, но сильно разжал мне челюсти и сыпанул в рот горсть черного бодрящего порошка.

Заседание Чрезвычайного Совета открывал по традиции дедушка Рэммерих. Как вы все знаете, он у нас един, причем самый настоящий — из Святой Долины. Да, да, той самой, где жители веруют в Единого Бога и обрезают себе некоторые части тела. Вот смехота-то, да? Да нет, я не про это. Пусть себе режут, что хотят, мне все равно. Я про Единого Бога. У нас в долине такая толпа богов, и то порядка не добиться, а у них один-одинешенек. Да разве одному-то за всем уследить? Вот поэтому-то они и расползаются из своей Святой Долины по всему миру кто куда. Иметь одного-двух единов в Семье считается очень престижным, потому что люди они продвинутые, смотрят на мир по-другому, и советы дают мудреные. У нас одно время долго не было никого из них и Старик начал уже волноваться, а соседи косо посматривать: “Что-то к Водопаду едины не идут. Неспроста это, ой неспроста”. Но в один прекрасный день к нам пришел дедушка Рэммерих и все стало у нас по-людски.

Дедушка хоть и был уже старенький и плохо перебирал ножками, но ум имел ясный, а глаз цепкий. Да и вынослив был на удивление. В первый же вечер, исследуя наше Логово, в одной из дальних пещер он обнаружил отвал гладких округлых камней. Каждый размером с кулачок новорожденного, не больше. Были они ярко-красного цвета с черными блестящими прожилками и совершенно несъедобными. Поэтому лежали здесь всегда, так как были никому не нужны.

— Скажите мне, молодой человек, — обратился к провожатому дедушка Рэммерих, — а где еще в этой долине встречаются такие чудесные камушки?

— Да, я думаю, нигде. У людей Травы ничего, кроме мягкой земли, у людей Светящейся Воды — только их вонючие чешуйки и пыль, в Храме… Нет, нигде нет. Если только в Обители Троллей, но кто туда пойдёт?.

— Скажите еще, молодой человек, кому-таки из вашей Семьи принадлежат эти камушки? — дедушка Рэммерих подобрал один из красных окатышей.

Провожатый поковырял в носу, удивленно посмотрел на патриарха и ответил:

— Как кому? Да никому. Кому это они могут быть нужны?

— Нет, вы только послушайте, что говорит этот молодой человек! ”Они никому не нужны”. Вы конечно посмеетесь над старым больным едином, но он Вам скажет, что эти никому не нужные камни сделают-таки вашу Семью самой богатой во всех Долинах мира. Я вижу, Вы мне не верите, но вы молоды и Вам это простительно. Где я могу поговорить с вашим начальником, юноша?

Придя в Зал Совета, дедушка Рэммерих стал во всех подробностях расспрашивать Старика о “геополитической и экономической”, как он выразился, ситуации в Долине. Что предлагают в День Обмена люди Травы, а что люди Водопада, кому принадлежат сладкостекольные рудники, и зачем нам трава и специи, где есть еще столько еды как на Водопаде…, примерно в этом месте провожатый уснул, и не будем его винить за это, ведь он так долго таскался по Логову за неугомонным стариком, и здорово устал. К тому же это был я.

— Кончай храпеть, засранец, умного человека не совсем слышу, — совершенно по-хамски прервал мой заслуженный сон Старик и мне, волей — неволей, пришлось вслушаться в нудное бормотание патриарха.

Ого-го, да я, оказывается, чутко прочувствовал и проснулся как раз вовремя. Дедушка Рэммерих стал излагать свой мудреный совет — Первый Мудреный Совет Старого Едина.

— Послушайте меня, молодой человек, — сказал он Старику, — я имею право так Вас называть, потому что я уже был стар, когда Вы только еще сучили ножками в утробе Вашей мамочки. То, что я вам сейчас предложу, настолько укрепит позиции вашей Семьи, что Вы потом долгие годы будете вспоминать дедушку Рэммериха и говорить ему спасибо.