Чтение онлайн

— Хочешь сказать, что часы — это подарок от твоей девушки?

— Да нет же, они от парня! Ой, блин, так ещё хуже прозвучало… в смысле, он мой друг! Лучший друг!

— Действительно, лучший — раз дарит такие дорогие вещи.

— Он сын дипломата, деньги для него не проблема!

— Сын дипломата просто так взял и подружился со смертью? — иронично улыбнулся жнец. Он выдвинул стул и всё-таки сел, даже так оставаясь на фоне съёжившегося стажера прямым и высоким. — Я думаю, ты сам прекрасно понимаешь, что вляпался — и сильно. И теперь только от твоего чистосердечного признания и раскаяния зависит, выйдут ли твои похождения за стены отдела или нет. Радомир, как ты уже мог убедиться, иногда бывает добр. Комиссия службы контроля снисходительной не будет.

Пока из фактов, что жнецу были уже известны, однозначно складывались увольнение и Пекло. Но если он хотел разговорить стажёра — нужно было дать ему немного надежды. И это сработало.

— Ладно, — решился он наконец. — Как было: несколько недель назад у меня случился ложный вызов. Маг имитировал собственную смерть с помощью какого-то зелья, поймал меня в магический круг и попросил помочь с восстановлением воспоминаний прошлой жизни. В искреннем желании помочь ближнему я согласился. В благодарность он подарил мне немного денег и предложил пожить у него. А у него хоромы, скажу я вам, мне на такие не двести лет копить, а все пятьсот!

— Насколько немного денег?

Стажёр показал пальцами довольно внушительную стопку купюр — на часы бы хватило и ещё осталось.

— Выглядит, как взятка, — заметил жнец.

— Ну что вы, шеф! — к стажёру вернулось немного самообладания а вместе с ним и артистизм, — я помню, что вы говорили о взятках в мой первый день! Подарок.

— Ладно, — жнец временно смирился с формулировкой. — Давай дальше.

— В общем этот маг, в смысле, этот мой друг увлёкся идеей познакомиться со своим наставником из прошлой жизни. Просмотрев его воспоминания, я жуть как удивился, узнав там вас! Представляете, вы были, как бы называть-то… регентом целого княжества! Старохронск у них столица называлась. Вы, я вот сейчас не преувеличиваю, в этой роли были просто потрясающим! И имя у вас под стать было, красивое такое — Велеслав.

В этот раз остаться бесстрастным было не то, что сложно — а практически невозможно. Зато многие странности, вплоть до головной боли в музее, обретали свой смысл. Значит ли это, что Варвара не исказила свои воспоминания — а действительно вспомнила его лицо? Значит ли это, что всё это время жнец ревновал… к самому себе? Значит ли это… что это он убил её в прошлый раз? От последнего факта сразу стало больно и горько.

Но всё-таки жнец сумел сохранить лицо:

— Не подлизывайся. Надо полагать, речь о том юноше, что заявился ко мне домой. Ты, конечно, сдал ему меня за очередной подарок?

— Конечно! — закивал стажёр, радуясь, что можно с чем-то согласиться. Потом сообразил, что ляпнул, и поспешил исправиться: — в смысле, нет, что вы! Я же в искреннем порыве помочь другу!

— Жаль, что теперь этой дружбе конец.

— Ну… понимаете… боюсь, что нет. Проснувшись, он спросил, что я забыл в его доме, и пришлось снять ваши чары. Простите, — казалось, ещё немного, и стажёр проткнёт носом стол.

— То есть мне предстоит ждать очередного визита?

— Нет! Ну то есть… я не знаю! Я предупредил его, что это плохая затея, и, надеюсь, он ко мне прислушался… Шеф, я во всём признался, вы ведь не уволите меня теперь?

— Посиди тут. Я подумаю, что с тобой делать.

Жнец был не готов решать его судьбу сейчас. Казалось бы, сотрудник попался на взятке — одном из самых непростительных с его точки зрения нарушений, но жнец в тот момент эгоистично думал о том, как правильнее поступить с Варварой. Сказать ей? Или, как она тогда верно заметила, оставить в прошлое в прошлом и заполнять новый чистый лист?

Ему не дали возможности как следует поразмыслить об этом. Едва ключ повернулся в замке переговорной, его окликнули:

— Главный жнец четвёртого отдела…

Аида улыбнулась с непривычной для неё мягкостью:

— Вы простите мне небольшое нарушение корпоративной этики?

И не дождавшись ответа, прикоснулась к его руке. Сумрачный коридор конторы сменился открытой верандой кафе, увитой свежим зелёным плющом. Внизу, у подножья скалы, лениво набегали на берег бирюзовые волны. Звучала итальянская речь и беззаботный смех посетителей.

Жнец окинул солнечную благодать равнодушным взглядом:

— Вы выбрали странный способ пригласить коллегу пообедать, Аида.

— Просто хотела поговорить с вами не как жнец со жнецом, а как бывший человек с бывшим человеком, — пока что туманно объяснила начальница первого отдела. — Присядем?

Она выбрала место у самого парапета, откуда можно было лучше всего насладиться пьянящей высотой, и заказала два кофе и тирамису.

— В прошлый раз мне удалось переиграть вас на бюрократическом поле, главный жнец четвёртого отдела. Полагаю, больше вы не дадите мне такой возможности. А потому буду говорить прямо. Мне кажется, вы сможете меня понять теперь.

— Теперь? — переспросил жнец, приглашая продолжать.

— Когда у вас есть кто-то, ради кого вы готовы… — Аида сделала руками движение, будто ломала кому-то кости. — Речь пойдёт про моего Тия. Хотя, при вас правильнее его называть младшим жнецом четвёртого отдела.

— Вы знаете его имя?

— Я знаю все его имена, от первой инкарнации до последней. Тий, Феофан, Джозеф… и ещё многое из того, что может знать только мать.

Похоже, сегодня судьба уготовила ему день шокирующих открытий. И, пожалуй, даже собственной предыстории жнец удивился меньше, чем признанию Аиды:

— Стажёр — ваш сын?!

— Понимаю, странно, такое говорить, спустя столько тысячелетий, но есть узы, которые мы продолжаем тянуть из жизни в жизнь. Жнецы не стареют в привычном смысле слова, я выгляжу так, потому что я одна из самых первых — и чувствую себя очень старой. Но когда-то я была красивой. Меня даже называли «прекраснейшей из женщин», — на какое-то короткое мгновение на месте сухонькой старушки проявилась царица — с гордым профилем и властной осанкой. Аида задумчиво посмотрела на море, будто оно хранило какие-то её древние тайны, и продолжила:

— При жизни я была возлюбленной наложницей фараона Семерхета Второго. Моя власть была огромна, хоть и незрима. Жизнь полная роскоши и удовольствий — а ещё острия ножей за каждым углом, яды без вкуса запаха в ломте сладкой патоки. Я лучше всех умела выживать — и потому оставалась на вершине. Но моей единственной мечтой было, чтобы мой сын, моя радость, взошёл на престол своего отца как законнный фараон — и ему никогда не пришлось подниматься по лестнице из костей.

Было время, когда я верила, что это возможно — но всё изменилось, стоило моему царственному любовнику заболеть. Грызня за власть началась задолго до его смерти. Мой маленький Тий, он не успел научиться стоять на краю — и погиб первым. Над ним не возвели гробницы, не нарекли именем, достойным его крови — закопали в пустыне, как дворовую собаку. И само существование потеряло для меня всякий смысл — ведь тогда мы верили, что непогребённая душа заблудится в Дуате, никогда не достигнет чертогов Осириса, не ступит в благословенные поля Иалу.