Чтение онлайн

Все время задумываюсь о том, чтобы завести собаку. Взять из приюта какую-нибудь грустную зверюгу, сделать ее жизнь чуть более приятной. Это бы добавило в мое существование чуть больше смысла, хоть у меня уже есть кошка. Пожалуй, помимо собственной лени, меня останавливало лишь то, что два животных могут не поладить. И тогда вместо счастливой и вполне удовлетворенной кошки, у меня будет пара бесноватых тварей. Вдохнув полной грудью, я уверенно направился в компании Алисы вдоль проезжей части. Что с одной, что с другой стороны возвышались пятиэтажки, в некоторых из них аккуратно обосновались уже закрытые магазинчики. Местами еще горел свет, но за стеклами высоких окон было видно лишь силуэт уборщицы, полирующей пол. В квартирах же было более живо. Перед выходным днем многие сдвигали режим, позволяя себе подольше наслаждаться ленивым вечером. Многие проводили его перед телевизором, более близкие мне по духу не отлипали от мониторов, отбивая на клавиатуре комбинации ударов. Игр столько, что во все не переиграть, а успехи в любой из них там и останутся. Даже киберспорт, набирающий популярность, не может считаться полноценным мостом между мирами. Ведь время идет, игры устаревают, а человек, чьей жизнью стала такая разновидность спорта, уходит из памяти вслед за ней.

Бессмертными играми остаются лишь шахматы, да и те со временем извратились. Мне же близки ММО, но лишь те, что все еще поддерживаются разработчиками. "Одиум" — одна из самых ярких страстей, так как свежа, привлекательна и захватывающа. А уж то, сколько в нее вкладывается бабла — просто песня. Компания, что подарила нам Ложу Греха, как самого сильного на данный момент босса, славится не только извращенной фантазией, но и стремлением реализовать давнюю мечту людей. Виртуализация и игра с полным погружением. Хотя, это — всего лишь планы, и до их осуществления еще надо дожить.

Алиса мило болтала о каких-то пустяках, рассказывала о каких-то делах на учебе, перемывала кости подругам. Я взирал на это с высоты нескольких метров, а потому лишь обрывками воспринимал доносящуюся информацию. Единственное, что можно было с уверенностью утверждать, так это то, что мое тело в непринужденной манере ей отвечало, демонстрировало интерес и любопытство. Я же позволял себе безмятежно парить на высоте третьего этажа, медитативно размышляя о жизни, будущем и перспективах человечества, увидеть которые вряд ли так просто удастся.

Неудержимый поток сознания прервался неожиданным скрипом. Судя по тому, что на него отреагировал лишь я, звук утонул в шелесте листьев, не отвлекая от разговора парочку внизу. Прочие люди тоже не торопились озираться в поиске источника шума. Мне же положение не позволяло игнорировать. Я могу отдалиться от своего сосуда всего метров на сто, но с их неторопливой походкой мне этого достаточно. Обычно я впитывал лишь ту информацию, на которой был сосредоточен, но в дополнение к ней примесью шли сторонние важные знания.

Так и сейчас. Не успел я принять решение, как у одного из рекламных щитов обломилось крепление. Конструкция, слишком ненадежная жалобно пискнула, а после со скрежетом потеряла еще одну опору. Все происходило слишком быстро, чтобы я мог тратить время на раздумья. Рывок цепи, связывавшей с оболочкой, буквально вбил меня со всеми новыми знаниями в тело. Не было даже того привычного онемения и покалывания, что сопутствовало переходу между уровнями бытия. Напряжение охватило каждую часть тела, когда я рывком развернулся и сорвался с места в бег.

Жаль, что жизнь затворника сильно испортила тело. Не привыкшее к нагрузкам, оно едва выдавало скорости, что я от него требовал. Всего несколько быстрых рывков потребовалось, чтобы вернуться, едва не сбивая с ног идущую навстречу девушку. Я всегда не любил тех, кто ходит по улице в наушниках или с телефоном в руках. Данная особа прекрасно сочетала в себе оба нежелательных элемента. Нависшую угрозу она принципиально не видела, и когда я с силой оттолкнул ее в сторону, сильно удивилась. Ее лицо, наполненное страхом, непониманием и даже гневом вызвало во мне смешок, но сказать ничего я уже не смог.

Сперва я ничего не ощутил от адреналина, лишь заметил стремительно приближающийся асфальт. А после по телу стал огнем растекаться ужас. Тело словно спицами пронзило, а в глазах потемнело от тянущей боли, мечущейся в зажатом металлом теле. Последнее, что я увидел — красная пелена, занавесом опускающаяся на глаза. И зачем я это сделал? Выпендривался перед Тришей? Нарывался на благодарность? Скорее просто потому, что мог сделать нечто такое. Морально-волевой импульс, доказывающий, что я способен совершить небольшой, но подвиг. Я — человек. Я сам решаю, как мне поступать.

В любом случае, вот такой конец — не такая уж скверная участь, пусть и не самая привлекательная. Мой личный безнадежный вайп. Такие мысли роились в сознании, уже покинувшем тело. Меня встречали привычные темные глубины, в которых так приятно тонул уставший дух. Я боялся этой тьмы, но не видел в ней угрозы. Хотелось раствориться в ней, уснуть и больше не просыпаться в этом мире, полном обмана.

Из забытья меня вырвал голос, немного хриплый и усталый.

— Мир полон обмана, но вся его ложь — лишь следствие человеческого существования.

В прочем, судя по звучанию, его обладатель был полон энтузиазма и, кажется, улыбался. В этой безразличной тьме я не мог видеть говорящего, да и слышать что-либо было невозможно. Стало быть, эту реплику я просто осознал, как это обычно бывает в бестелесности. Но ведь даже меня самого здесь нет. А где это… "здесь"? Да и могу ли я утверждать, что в этом абстрактном "здесь" меня нет. Тогда как я могу мыслить? Задаваясь вопросом о собственной реальности, я подтверждаю это бытие. Но наблюдающий не может быть объектом собственного наблюдения.

Не потому ли голос обратился ко мне? Если он ко мне обратился, значит я не только мыслю, наблюдаю, но и могу быть наблюдаем. Словно кот в открытой коробке. Как только ты его видишь, состояние последнего становится очевидно. Так и в моем случае, ведь не мыслил же я, пока не ухватился за брошенную фразу. Кто-то открыл коробку и взглянул на меня. Я стал воспринимаем, а следовательно реален. Значит, я есть.

"Я есть" — мысленно повторил я, вложив в это определенную долю уверенности. Тьма тут же расступилась, обжигая глаза тусклым, но столь непривычным фиолетовым светом. Бар встречал легкой музыкой на фоне, полусотней мелких светлячков-диодов, создававших освещение. Центральное помещение выглядело, как и всегда, уютным и уединенным местом. Легкий аромат дыма и алкоголя в воздухе, мягкие прохладные цвета освещения и полная свобода. Так мне казалось до тех пор, пока сладкую иллюзию комфорта не разрушил все тот же голос.

— Все верно, но лишь относительно. Сейчас ты существуешь, потому что я тебя воспринимаю: вижу, слышу, чувствую. Хотя это — ложь. Здесь не ты сам, а проекция тебя, пойманная цепким взглядом созерцателя. Но, поверь, и этого хватит, чтобы мыслить. Несмотря на то, что твое нынешнее состояние напоминает мимолетную грезу стороннего сновидца, ты вполне способен осознавать как внешнее, так и внутренне. Как прискорбно, что нельзя того же самого сказать о твоем теле. Оболочка оказалась очень хрупкой и сейчас она расколота, а твоя душа отправилась в руки Смерти, чтобы завершить этот виток порочного цикла, — говорил он. Тихий, размеренный и завораживающий. Пусть и с легкой хрипотцой, часто присущей старшему поколению, но глубокий и текучий. Пока я был увлечен речами незнакомца, мне даже не хотелось его перебивать. Пусть желание обрушить на него вопросы и было велико, некоторая часть меня отчетливо чувствовала в его словах определенный смысл, суть и ответ, опережающий половину моих "что", "кто" и главное "почему".