Чтение онлайн

— Не стоит говорить об этом, если не хочешь беды, — я немного поворачиваю голову к Туману. К счастью, они понимают, что называть меня Жрицей во всеуслышание не стоит.

Кухарь кричит, что наш ужин готов, Рутил приносит тарелки и сообщает, что скоро зажгут традиционный костер и будут гуляния. Горячий суп приятно согревает горло и пустой желудок, тошнота отступает, и даже руки перестают трястись, так что я без труда могу поднести ложку ко рту. Другой еды, даже хлеба, мне не хочется. Из-за стола поднимаюсь первой, на выходе из залы встречается девушка, служащая здесь, и я прошу принести бинтов и горячей воды в комнату.

Взобравшись на второй этаж и выбрав себе одну из четырех кроватей, останавливаюсь у окна. Немного дальше отсюда, на центральной дороге, горит большой костер, вокруг веселятся люди, слышна музыка. На мгновение мне хочется разделить праздник с остальными, а потом я напоминаю себе, что они сожгут меня, если это принесет выгоду. И единственная дорога — дорога на Запад, к островам.

Я рассматриваю бумагу от Иаро, когда дверь открывается.

— Решил тебя проверить.

— Я слишком плоха, чтобы сбегать, Волк. — Медленно подхожу к нему. — До утра можешь плясать у костра и не волноваться.

— Как рана?

— Заживает.

— Я принесла бинты и воду, как вы просили, — Из-за спины Тумана появляется девушка с тазом, кувшином и тряпками. Я толкаю дверь в сторону, приглашая пройти внутрь, и смотрю на хааса. Судя по выражению лица, он не собирается возвращаться к костровым танцам, а намерен досаждать мне. Туман дожидается, пока девочка выйдет, и заходит сам. Проклятье.

— Я хочу осмотреть твою рану.

— А я хочу сахара, Волк. Что будем делать? — Меня хватает на то, чтобы сесть на кровать и опереться спиной о стену. Стоять, а тем более спорить, нет ни сил, ни желания. Нужно еще сменить бинты, и день отнюдь не был легким. Руки и ноги ноют от усталости, странно болит голова. По большому счету, все, что мне нужно — это избавиться от Тумана и, наконец, отдохнуть.

— Я уже видел твой шрам. Если ты переживаешь именно об этом.

— Вряд ли, — глубоко сомневаясь, бормочу я. Если Верба была болтлива и все рассказала мужу, то и Сапсан, и Туман уже знают историю. А Верба была болтлива…

— Тогда в чем дело? — Он скрещивает руки на груди, все-таки собираясь спорить. — Самой будет трудно. Я хочу помочь.

— Так отпусти меня, Волк, — слова сами вырываются изо рта, хоть и ненавижу просить. Он молчит, просто смотрит темными глазами, как будто услышал глупость. — Видишь, ты не мне хочешь помочь, ты хочешь убедиться, что я не умру раньше, чем выполню обещание.

Он и на это ничего не отвечает. Мне неуютно под его взглядом, наедине. Сразу возвращается ощущение связанных рук и воды в носу. Одно дело — вынужденная компания в пути, другое — угрюмые гляделки на ночь. Долго так не продлится, и мне только и нужно — не реагировать. Тогда он просто уйдет, он не останется со мной.

— У меня нет выбора, Жрица, — тихо говорит он, не двигаясь с места.

— Ложь, Волк. Выбор есть всегда. — Я не принимаю оправдания. — Не стыдись. У тебя своя семья, у меня своя. И за мою я буду бороться даже с Богами, когда потребуется.

— Когда? — уточняет он, но я больше ничего не говорю о девочках, и Туман снова спрашивает: — Ты дашь помочь тебе с перевязкой?

— Иди, развлекись у костра. Справлюсь. — Но он ждет более весомых доводов. — Я не хочу, чтобы ты меня касался, — честно и, наверное, слишком категорично заявляю ему.

— Я знаю, — соглашается Туман. — Я не стану.

И действительно, его пальцы не касаются кожи, а закончив, он выходит, чтобы выплеснуть воду, перед этим погасив масляную лампу. Я кладу голову на подушку и просыпаюсь только утром, не замечая возвращения остальных. Мне ненамного легче, но постепенно дурнота и слабость отступают, и это хороший знак. Если бы я не меняла сны за покой, Боги могли бы поведать причины наказания. Оно того не стоит. К обеду меня перестанет интересовать смысл очередной пытки, а пускать их в сны опасно даже сейчас.

Не открывая глаз, я проверяю Калу и связь с девочками, укрепляю нить ведущую к Ардару, растратив силы, и прижимаю руку к ране. Повязка сухая и чистая, Туман постарался на славу. Сегодня мы должны добраться до реки, и там вода избавит меня от дыры в боку, терпеть осталось недолго. Усилием воли поднимаюсь с постели.

На соседних кроватях спят Сапсан и Рутил, а рядом со мной лежит сверток. Разодрав бумагу, вытряхиваю на одеяло куртку и кулек сахара. Весьма мило. Приручать меня, как лошадь, и за каждый выполненный трюк кормить сладким. Тем не менее куртка будет полезна, особенно капюшон.

У двери стоят два кувшина с водой и таз, чтобы умыться. Пока хаасы спят, я бесшумно выхожу и спускаюсь вниз, лестница больше не проблема. В большой зале за тем же столом, что и вчера, сидит Туман, в одиночку завтракая. Он замечает меня сразу же, выбрав удобное место для наблюдения за коридором и двором. Хотя в чем я его упрекаю? Если появится возможность уйти — уйду, не оглянувшись.

Беру у кухаря стакан с водой и подсаживаюсь к Туману.

— Балуешь меня, Волк? — со смешком спрашиваю, сделав глоток.

— Впору? Подумал так будет проще прятаться в кустах. — Он не остается в долгу. — Я разузнал, как выйти к реке отсюда. В общем-то недалеко, да и по времени наверстаем почти день, если сегодня ты сможешь держаться в седле, — Туман смотрит вопросительно, я делаю еще глоток и отламываю кусок от свежей булки, пожав плечами. Вчера утро было легким, а вечер невыносим, откуда мне знать, что принесет сегодня.

— Дольше необходимого не останемся, пополните запасы, или зачем еще ты хотел заезжать в города.

Мы оба старательно делаем вид, что ничего важного этой ночью сказано не было. Что я ничего не просила, а он не винился, не признавал бессилие. В этом прелесть ночи, на утро можно трусливо притворяться.

— Я думаю, не стоит…

— Мне нужно к реке, Волк, — перебиваю требовательно, взглядом напоминая об уговоре.

— Зачем? Снова постоять в воде в обнимку с лошадью? — Он утомлен постоянными спорами и не скрывает. — Слушай, я понимаю, что с Сапсаном тебе легче, чем со мной, и меня ты вряд ли закроешь от пуль, но, Жрица, твои секреты в безопасности. Никто из нас не станет использовать их против тебя. И, возможно, сумеем помочь.

В раздумье я вожу пальцами по столу и решаю, что рисковать не стоит. Мои тайны останутся моими.

— Что тебя напугало у Крифа? — И, не позволяя отделаться колким ответом, Туман придвигается ближе: — Не надо выдумывать ерунду. Я знаю, что ты можешь пройти сквозь город полный трупов, видел, как ты борешься, даже когда твои глаза закрыты и связаны руки, догадываюсь, что ты противостоишь своим Богам едва ли не ежедневно, знаю, что ты не боишься ни смерти, ни боли. Так что тебя напугало?