Чтение онлайн

Когда мои пальцы разжимаются, а звуки снова становятся слышны, хаасы уже спят, что необычно. У Тумана чуткий сон, и, стоит мне приблизиться к огню, он открывает глаза. Хороший охотник: внимательный, терпеливый, меткий, знающий, жесткий, отважный, безжалостный. Ему чужды метания и вина. Он живет долгом.

Я перевожу взгляд на Сапсана, еще неловкого и смешного, словно мальчишку. Он даже спит, подложив под щеку ладонь, как спят дети. Напуган множеством непонятных вещей, но отчаянно пытается разобраться в них. И Рутил, тоскующий по дому, любящий и защищающий семью, храбрый, рассудительный.

Забавно, я могу найти общее с собой в каждом из них, чтобы как-то выживать бок о бок. Разум цепляется за это неосознанно, пытаясь удержаться. У Ардара было так же, но тогда я была ребенком и привязывалась к людям. Теперь я осторожнее.

Подкинув дров в костер, укладываюсь на уже холодную землю и дожидаюсь утра.

Туман становится спокойнее оттого, что я не сижу с ним в одном седле. Порой они с Сапсаном уходят далеко вперед, потому как карта оказывается неверна, и русло реки делает крюк, а мы с Рутилом дожидаемся вестей. При этом Туман не требует привязывать меня к дереву или как-то иначе ограничивать свободу, он не дает указаний, как меня стеречь, и прочего.

— Что бы ты ни сказал ему, спасибо, — говорю Рутилу и получаю добрый взгляд да едва уловимую усмешку.

Из-за разведок, которые проводит Туман, мы двигаемся медленнее. Я никак не могу содействовать, слушая ветер, не получается отыскать ориентиры.

— Нужно выйти к дороге, — сообщает он, снова вернувшись ни с чем. — Если и дальше будем скакать вдоль реки, неизвестно, куда забредем. Я нахожу следы пумы уже три дня подряд, либо она наблюдает за нами, либо мы сами идем к ней. Хвойных деревьев все больше, значит, мы поднимаемся. Отклонились от пути еще у Крифа да так и не вернулись. Мы теряем дни, ночи холодные, планировалось взять теплую одежду и одеяла в Парсоне и уже потом подниматься в горы, но мы следуем вдоль реки, а она уводит все выше.

Он говорит верные вещи, избегая смотреть на кого-то, но и без того понятно, что решение остается за мной. Я грею руки, протянув ладони к костру, а потом поднимаюсь и отхожу к лошадям. Все мы измучены тяжелым переходом, после Парсона будет еще сложнее, что уж говорить о тихих землях.

Другого момента не будет.

— Я предлагаю вам вернуться, — не оборачиваюсь, но говорю громко. — Мы там умрем. Мы можем умереть, даже проходя горный перевал. У нас вряд ли выйдет пройти сквозь ниад, найти лекарство для вод или земли — я и не знаю, что искать. И даже если все получится, каковы шансы, что мы сможем выйти живыми? Вы называете тихие земли Лесами Смертников не без причины.

Никто не отвечает сразу, и на короткое мгновение я почти верю, что спасусь.

— Мы не можем вернуться ни с чем, Жрица, — устало произносит Туман, остальные с ним согласны. Я слышу его тяжелые шаги, он останавливается рядом и кладет руку на нос лошади.

— А не вернуться? — Я иронично поднимаю вверх брови.

Он не берется меня утешать и обнадеживать.

— По реке или по дороге? — в ответ спрашивает Туман. Мне не нужно видеть его, чтобы понять: иного выбора он не предложит.

— По дороге, Волк. Не будем терзать коней.

Я чувствую странную боль в шее, словно кто-то сдавливает ее сзади, и кручу головой пытаясь избавиться от ощущения. Внезапно в груди рождается сильная боль, а лоб рассекает огромная ссадина.

— Демоны, — успеваю ругнуться, прежде чем холодный металл режет плечо. Я закрываю глаза и устремляюсь сознанием к Ардару, чей бой оставляет кровавые следы на мне.

— Хаас… — слышится издалека голос Тумана.

С трудом поднимаю раскрытые ладони чуть выше груди, пытаясь отрешиться от боли, пронизывающей плечо.

— Я защищаю тебя, — тихо шепчу Ардару, и ветер уносит слова. В голове гудит, кровь со лба медленно стекает по носу. Ардар пропускает удар ножом в голень и, не сдержавшись, я хватаюсь за ногу, вскрикиваю, опускаюсь на колено. Что-то держит меня, не давая упасть. Не понимаю, что происходит. Ардар должен побеждать, моя сила — сила, данная Богами, — его сила.

— Я защищаю тебя. Защищаю тебя, — шепчу как мантру, но это не помогает. Ардар с трудом отбивает атаки, и я чувствую, как напуган он моим молчанием. Как боится, что Смерть уже забрала меня. — Защищаю тебя, — безнадежно повторяю, хотя уже ясно — ветер не доносит слов, я слишком далеко. И тогда мне приходится отпустить связывающую нас нить и позволить ей вести.

— Жрица, — зовет Туман, но тщетно.

Сейчас меня здесь не станет.

Я следую за клятвой, и «я» возникаю позади Ардара. Он не чувствует и не видит меня, отражая удары. Поднимаю руки и заставляю себя коснуться его спины. Ардар едва ведет лопатками переводя дух между атаками. Вокруг много дыма и ярости, ощутимо мешающих дышать. Где-то пожар. В воздухе пахнет Смертью.

— Я защищаю тебя, — тихо, беззвучно, почти мысленно обещаю Ардару и отдаю через ладони все, что могу. Он двигается в бою, обретя уверенность и мощь. Я вздрагиваю от порыва холодного ветра, а после чувствую огонь совсем рядом: жар от него, как и пепел, окружают почти сразу. Вокруг почти ничего не видно. Не могу понять, где именно находится Ардар и почему мне пришлось прийти сюда, пока не различаю в чаде белесые глаза на лобастой морде.

— Кала… — само вырывается изо рта, и у меня перехватывает дыхание. Она всегда рядом с девочками. Моргнув, Кала рывком исчезает в дыму, показавшись мне лишь на секунду. Сцепив зубы, я пачкаю руки в своей крови и складываю пальцы друг на друга: мизинец на указательный, безымянный на средний, средний на безымянный и указательный на мизинец; когда ветер начинает медленно кружиться вокруг меня, я стискиваю пальцы в замок, чтобы разогнать клубы.

Мгла расступается, и после очередного поворота Ардар замечает меня, как и те, с кем он борется. Это злые и жестокие люди, незнакомые мне. Все трое на мгновение приходят в замешательство, и Ардар отмирает первым. Широким замахом он вонзает клинок в горло одного, а второй бросается в мою сторону, выставив перед собой тесак. Ардар перехватывает его буквально в метре, а я, зная, что могу сейчас получить смертельную рану, пытаюсь разглядеть Калу среди побоища.

Я узнаю эти места. Я росла здесь. Это город Ардара.

Кала стоит на пороге дома, где прячутся девочки, и не позволяет никому подойти, ее не пугает ни огонь, пылающий в опасной близости, ни множество врагов. Я разжимаю пальцы, и ветер сразу же стихает, дым обволакивает все вокруг, но, сорвавшись с места, я проношусь мимо победившего Ардара. Он тянется, пытаясь поймать меня за руку. Перепрыгнув через мертвое тело, бегу так быстро, что едва не падаю, взобравшись на ступеньку, у которой лежит труп, пролезаю под перилами крыльца и останавливаюсь позади Калы. Теперь мы вместе. Она чувствует мою руку на загривке и обнажает клыки.

— Опасно, — не разборчиво рычит Кала, не одобряя мое появление.

Плевать. Никто не подойдет к девочкам.

Я слышу животный рев Ардара, он знает, куда идти за мной.

— Тушите дома! — кричит какая-то женщина.

На крыльцо взбираются двое, Кала в прыжке раздирает одному горло. Я пускаю огонь по венам и, поймав второго за руку, выжигаю его разум, медленно, постепенно, чтобы не ранить себя. Он опускается на колени, и теперь мне удобно схватить его за шею, чтобы напоследок посмотреть в глаза. Я редко посылаю души Смерти, только если нет другого пути.