Чтение онлайн

Можно он уже уснет, ну пожалуйста?

Хёну посмотрел на электронный будильник возле кровати, красные неоновые цифры гласили «2:37».

Слова песни крутились в голове как заевшая пластинка. Он перевернулся на другой бок и принялся остервенело поправлять несуразное квадратное одеяло – ноги торчали, и было холодно. В окно опять лупил дождь. Еще один серый слякотный день. Непонятная тоска не проходила с вечера, не давая сомкнуть глаз.

Хёну наконец-то удобно улегся, обняв подушку, и вдруг услышал в тишине биение своего собственного сердца. Сначала он подумал, что ему кажется, но когда прислушался на несколько секунд, то понял, что промежутки между ударами все меньше. За пару минут ритм стал таким, словно он пробежал кросс. Сердце колотилось, меланхоличная тоска сменилась тревогой. И тогда он почувствовал это.

Чужой страх.

Он грубо наслаивался поверх собственных ощущений Хёну, даже не пытаясь выдавать себя за его собственные эмоции. Он точно чувствовал, где Кай. Чувствовал, что ему плохо. Прежде чем он успел задуматься о чем-либо, он откинул одеяло, вскочил с кровати, дошел до двери и положил ладонь на дверную ручку. И только потом отдал себе отчет о том, что происходит.

Куда он собрался? Почему он вообще это чувствует?

Значит, Кай вернулся? Но что ему может угрожать ночью в собственной постели?

Хёну решил, что обязательно подумает об этом позже, и выскочил в коридор. Третий этаж, северное крыло, первая, вторая, третья… четвертая комната. Вот эта. Он стоял напротив одной из множества дверей светлого дерева и точно знал, что Кай – там. На кровати справа от входа.

Постучать или войти?

Войти. Он повернул потертую латунную ручку, и дверь бесшумно отворилась. Узкая полоска тепло-желтого света из коридора упала на правую кровать, выхватив из темноты бледную кожу, приоткрытый рот и черные влажные волосы, скрывающие глаза. Хёну вошел и тихо прикрыл дверь.

В комнате было совершенно темно, свет луны сюда не попадал. Хёну подумал, что Кай, возможно, живет тут не один, но отступать было уже поздно. Он сделал шаг вправо и уперся икрой в кровать. Легко провел рукой в поисках его ног, а потом перешагнул их, пролезая к стенке. Каю снился кошмар: он сучил ногами и мотал головой, часто и неровно дышал, иногда тихонько постанывал. Хёну приподнял тонкую хлопковую простыню, которой тот укрывался, чтобы лечь к нему вплотную, и замер, когда рука скользнула по бедру, рядом с тазовой костью. На нем не было белья. Несколько секунд Хёну, затаив дыхание, смотрел в темноту перед собой, заливаясь краской.

Ладно, в принципе можно и не ложиться.

Он укрыл его до пояса, а сам устроился поверх простыни рядом, упираясь спиной в стену. Так, и что дальше? Как он собирается ему помочь? Тут, так-то, надо звать Ёна. Его профиль.

Хёну коснулся пальцами горячего плеча, попробовал почувствовать энергию и оторопел. Она была неузнаваемой. Красная, густая, как сворачивающаяся кровь, яростная и агрессивная. Она требовала мести и расправы. Хёну отдернул руку.

Какого черта? Он ведь не мог ошибиться комнатой? А то вдруг он трогает какого-то левого, голого и ужасно злого мужика. Он наклонился к ключицам и втянул носом теплый аромат кожи. Кофе. Это точно Кай. Тогда что это?

Хёну прижался к нему плечом и прикрыл глаза. На самом деле какие-то фрагменты энергии были узнаваемыми: в общем потоке проскакивали некоторые характерные черты: собственничество, страхи, своенравие, – но энергия будто вскипела. Как если бы все черты упростили до базовых и выкрутили интенсивность на максимум. Это было похоже…

Хёну задумался, пытаясь понять, что за мысль крутится у него в голове. Вот. Примерно так он представлял себе энергию дикого животного. Но он не мог чувствовать энергию животных – Тхэбэк тому подтверждение. Да и Кай не был зверем. Разве что…

Это его пантера? Но ведь, по идее, он должен был оставаться собой, когда обращается, разве нет? Меняться должна только форма сосуда, но не содержимое. Но если Хёну был прав, выходило, что сознание Кая тоже переключалось в другой режим. Отчасти это объясняло, почему ни у кого не получалось с ним общаться, когда он был обращен. Он не был собой, но и зверем не был, как будто застревал где-то посередине. Но почему Хёну все равно слышал его? И почему он был в этом состоянии сейчас, даже не будучи обращенным?

Кто знает, он ведь не мог точно сказать, как работает сила Кая: может быть, и это состояние для него нормально. Но от мыслей обо всем этом почему-то становилось тревожно.

Хёну открыл глаза и бегло оглядел комнату – к счастью, они были тут одни. Неловко бы вышло. У противоположной стены стояла еще одна кровать, а ближе к окну – большой шкаф для одежды. Окно было закрыто плотными шторами, из-за этого тут было намного темнее, чем в комнате Хёну. Письменного стола не было, но была высокая, почти во всю стену, книжная полка рядом с кроватью Кая.

Он без труда выделил в темноте его точеный профиль – глаза уже немного привыкли к отсутствию света. Его веки дрожали, а губы были плотно сжаты. Может быть, попробовать забрать часть этой энергии, чтобы он успокоился?

Рука Хёну легла на грудь Кая, пальцы стали успокаивающе поглаживать его кожу, рисуя причудливые узоры и забирая немного энергии с каждым витком. Они скользили по его выступающим ключицам медленно, касаясь подушечками. Иногда он поворачивал кисть и невесомо проводил по коже ногтями – не царапая, просто ощущая его иначе. Рука поднялась к шее. Такая мягкая кожа. Словно теплая атласная ткань. Он не удержался и на несколько мгновений прикоснулся всей ладонью, зарываясь кончиками пальцев в волосы на затылке и поглаживая большим пальцем мочку уха.

Он чувствовал себя как вор, который украдкой прячет в своей памяти моменты вроде этого. Ощущения под пальцами. Запахи. Звуки. Он запоминал каждую мельчайшую деталь, но знал, что ничего из этого ему не принадлежит. Скользнул ладонью на подтянутую грудь. Громкие, уверенные удары сердца. Глубокое, чуть ускоренное дыхание, расширяющее грудную клетку под рукой Хёну.

Ты, конечно, очень сильный. Но тащишь на своих плечах так много. Пальцы огладили острую косточку плечевого сустава и прочертили дорожку вниз по расслабленным мышцам руки, на мгновение задерживаясь в ямке локтевого сгиба. То, насколько он был открыт и уязвим перед ним сейчас, сводило с ума. Ладонь легла на предплечье и, прижавшись, двинулась к кисти, беря тонкое запястье в кольцо. Руки. Его руки забирали и возвращали жизнь. Они умели дарить ласку, Хёну точно знал. Он на мгновение замер, считая пульс. Успокоился, он и сам не заметил когда. Указательный палец провел от запястья к линии жизни и принялся выводить замысловатый узор в центре ладони. Твоя судьба тебя не балует, ведь так? Если бы я только мог тебе помочь. Он накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы в замок, немного раскрывая расслабленную кисть и едва ощутимо сжимая. Опустошенно уткнулся лбом в его плечо.

Почему его так безудержно тянет к нему… Хёну прикрыл глаза в бессильной жалости к себе. Невозможность не восхищаться им просто душила. Сможет ли он вообще сдержать свое обещание? Сможет не сделать себе…

Кай сжал его ладонь и повернул к нему голову, утыкаясь подбородком в макушку. Хёну испуганно замер, но тот, казалось, не проснулся, должно быть, он просто чувствовал тепло рядом. Немного подождав, Хёну поднял лицо, аккуратно устраиваясь на его плече.

Главное – не уснуть. Сложно предсказать его реакцию, если он наутро застукает Хёну у себя в постели. Наверное, можно полежать еще немного и вернуться в свою комнату. Он ведь уже успокоился и теперь крепко спит. Незачем оставаться тут.