Чтение онлайн

Ебливое предчувствие подтверждается новостью о том, что у Миры температура и она решила остаться дома, якобы чтобы меня не заражать.

А я, блин, не верю ей. Что бы ни происходило, она никогда не врала мне, а тут — её дефиле из палаты петушары… Какого хера попёрлась к нему — не вкурю никак. Её попытки втирать не прокатили. Додавливать не стал. Хз почему. На меня это не похоже. Наверное, самая логичная причина, как бы голо она ни звучала, — я испугался. Испугался, что не выгребу, если отпираться начнёт.

Вот и сейчас чувство такое, будто за идиота меня держит. Мне это не нравится. Совсем. Дома всё давит. Стены будто наваливаются.

«Бу?»

— Что делаешь?

— Скучаю, а ты?

— Чай с мамой пьём. Смотрим какие-то турецкие сопли.

Чувствую себя параноиком, но прошу:

— Запиши видео.

Через минуту приходит кружок.

Зависаю, всматриваясь в каждый пиксель. Красный нос, припухшие веки, в тонких пальцах — парующая кружка. На заднем плане мелькает телек и домашний халат тёти Насти.

Сердце сжимается так сильно, что становится тошно от собственной уязвимости. Сука. Моя. Маленькая, сонная, до боли домашняя. Хочется сорваться, приехать и просто зарыться лицом в её волосы, выдыхая всю эту душащую подозрительность.

— Температура есть?

— Уже нет. Но чувствую себя разбитой. Я спать пойду, скоро глаза тяжёлые…

— Спокойной ночи, Бу.

Пишу, продолжая испытывать необъяснимую тяжесть.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, Мо.

Ночью не сплю. Вообще. В голове — грёбаный петух, Мира, выходящая из его палаты с видом дезертира государства.

По-хорошему бы навестить хохлатого и всё выяснить лично, но только на какой кобыле подъехать, чтобы его нежную психику не всколыхнуть и не спровоцировать чудесное восстановление его памяти? Мало ли какие ворота в Тартар я могу открыть.

Утром становится чуть легче — от её сообщения. Мы перекидываемся парой фраз, и я, будто между делом, спрашиваю, приедет ли она сегодня ночевать домой.

С тех пор как в квартире появилась гора разноцветной утвари и пушистый розовый ковёр, она перестала быть просто моей. Пространство изменилось — вместе с появлением в нём женщины. Теперь это наш дом. И, говоря «домой», я имею в виду именно НАШ ДОМ.

«Бу?»

— Не знаю пока. Скажу после семи, хорошо?

Плохо. Очень плохо. Но отвечаю:

— Хорошо.

Тренировка мимо. Удары ловлю один за одним. Константиныча такой расклад, само собой, не устраивает. Психанув, орёт, матерится и выгоняет меня нахер. Потому что, цитирую: «Нехер торговать ебалом вхолостую, тут тебе не ток-шоу, вали с моих глаз. Вернёшься, когда войдёшь в кондицию».

Вот и катаюсь бесцельно по городу. Жду семи вечера, сейчас шесть ноль пять. Может, заеду за ней, увижу — и наконец пройдёт эта качка.

У «Олимпийского» вижу «Павлика», её партнёра. Толковый оказался пацан. Он мне, конечно, не импонирует, но и к пидорам прилизанным я его больше не отношу. Понял с ходу, что нехер к моей Жвачке лезть. Вот и перестал напрягать так сильно.

Он говорит по телефону. Смеётся. А я вдруг начинаю задаваться вопросом: какого чёрта?

— Привет. Вас уже отпустили? — спрашиваю, подходя к нему. — Мира где?

По нахмурившемуся лицу вижу, что сказанное им мне не понравится.

— Здорово, — тянет руку экс-петух. — Так а… её не было сегодня.

Примерно этого я и ждал… Земля уходит из-под ног. Да твою дивизию.

Звоню ей — абонент не абонент. За грудиной рубилово разворачивается, качает не по-детски.

Сижу в заглушённой тачке, потому что рулить в таком состоянии опасно. Сижу, пока в без десяти семь не прилетает видеофайл с неизвестного номера.

Видео.

Мира заходит в тот самый «Мариотт», где будет благотворительный вечер. Видео снято так, будто кто-то ждал её в лобби.

Вот она подходит к администратору, с которым что-то обсуждает. Вот ей протягивают ключ-карту. И она идёт к лифту. Следующий кадр — Мира ходит взад-вперёд перед дверью и, остановившись, заносит карту над замком. В тот момент, когда дверь открывается изнутри и оттуда высовывает свой клюв латентное чмо.

Подпись:

«1:1, Аристов».

Я даже не знаю, что из всего этого размазывает меня сильнее. Само видео? Домыслы о том, что происходит за закрытыми дверьми отельного номера? Открытый счёт с неизвестным мне противником? Или мысль о том, что только что я потерял её?

Забив на не совсем вменяемое состояние, стартую туда. Всё происходящее протекает вне времени и пространства. Я только что завёл двигатель — и уже паркуюсь напротив входа. Сижу. Смотрю видео по новой. Как же мне, чёрт возьми, хочется, чтобы всё было розыгрышем, чтобы это была чья-то шутка, монтаж.

Но чуда не случается. Из разъехавшихся дверей выходит вполне довольная Мира и достаёт телефон. Черты её лица вспыхивают в свете включившегося экрана. Одновременно с этим мне приходит уведомление, что лгунья появилась в сети. Слежу, как меняется её лицо — видимо, видит мои сорок два пропущенных.

Наверное, удивлена такому напору. Телефон ожидаемо оживает. Салон заполняет её прерывистое дыхание.

— Привет, Бу, — выдавливаю так ровно, как могу. Криком всё равно ничего не исправить. Было бы это иначе — орал бы до потери голоса. Надеюсь хоть на какую-то честь в конце.

— Привет, Мо. Всё хорошо, — и действительно, голос звучит легко и непринуждённо, будто ничего из ряда вон не происходит. — Я закончила. Очень устала. Заеду к Майе и потом сразу домой, к тебе.

Красивая. Нет, безумно красивая. И чужая. Запрокинув голову, луплюсь пару раз об подголовник.

— Давай я заберу тебя, вместе поедем к Майе, — голос ломается, в глазах печёт. Хриплю, будто в печень выхватил. Ощущения, кстати, примерно такие же при этом. — Где ты?

— Да не нужно. Я уже вышла, одна нога тут, другая там, — тараторит с улыбкой, топчась по осколкам того, что осталось.

— Мир, пришли геопозицию, — я даже не знаю для чего, вытуживаю это из нас обоих.

Тишина. Улыбка с лица ползёт вниз.

— Что? — отодвигает динамик, зажимая. — Я сейчас в метро зайду.