Чтение онлайн

– Армия, флот… - начал Жуков. Ленин болезненно поморщился.

– Вы же знаете, что армия смертельно, адски устала. И, кроме того, еще многие воинские части находятся под сильнейшим влиянием всяческой контрреволюционной сволочи, а-ля правые эсеры, кадеты, Краснов, Корнилов… Вы знаете, что Керенский с войсками подошел к Гатчине? Так вот! Армию еще нужно повернуть целиком на нашу сторону. На это требуется время, а время не ждет. Флот я уже вызвал. Вот.
– Ленин показал моток телеграфной ленты, который уже успел сунуть в карман пиджака.
– Из Гельсингфорса идут военные корабли, "Республика" и миноносцы с оружием, десантом и продовольствием. Вот вы, например, военный моряк, правда, бывший. Но у вас должен быть какой-то опыт. Как вы думаете: если миноносцы войдут в Неву около села Рыбацкого с тем, чтобы защищать Николаевскую железную дорогу и все подступы к ней, а "Республика" станет рядом с "Авророй", это даст нам какие-нибудь преимущества?

Ленин повернулся на стуле (стул скрипнул), привстал и посмотрел в окно, вдаль, как будто бы уже видел военные корабли, входящие в Неву.

Вечерело. За окном над Большой Охтой плыл холодный ноябрьский туман. Маячили размытые тени балтийских чаек. На фоне этого плывущего жемчужно-серого тумана и этих косо мелькающих чаек лицо Ленина показалось Жукову вылепленным, как прекрасный барельеф, исполненный несокрушимой воли.

– Как хорош этот город!
– мечтательно сказал Ленин, все еще продолжая, напряженно прищурившись, всматриваться в даль, в туман, и вдруг, повернувшись к Жукову, резко бросил: - Ну, есть ли резон отдавать его какой-нибудь шлюхе, вроде Керенского?- И почти без перехода: - Стало быть, вы считаете, что если "Республика" станет рядом с "Авророй", то мы будем иметь достаточный радиус для обстрела любой части города?

– Безусловно.

– Вы не ошибаетесь?

– А как же! Имею опыт. Когда в пятом году мы били с "Потемкина" по Одессе, то свободно хватало до Молдаванки и даже дальше.

– Это убедительно, - сказал Ленин, подумав.
– Убедительно. Ну-с, так-с, значит, вы советуете драться? Так и поступим. Повидимому, впереди предстоит еще много боев: нам - здесь, а вам - на юге. По-моему, вам будет даже еще жарче, чем нам. Вы это, между прочим, учтите.

– Учту.

Ленин, блестя в сумерках глазами, коротко засмеялся своим альтом.

– Итак, подытожим: драться.

– Драться, Владимир Ильич.

– А у вас есть чем драться?
– лукаво спросил Ленин.

– Вот, - ответил Жуков, похлопав по своему маузеру.

– Мало, - сказал Ленин строго, но в то же время с некоторым любопытством косясь на красивую деревянную кобуру маузера.
– Вот вам главное оружие.
– Он взял с подоконника газету.
– Декрет о земле, декрет о мире. Сколько экземпляров берете с собой?

– Порядочно.

– Покажите, покажите, сколько?

Жуков вынул из бушлата несколько экземпляров газеты.

– Всего!
– разочарованно воскликнул Ленин.
– Э нет, батенька? Вы меня, вероятно, не поняли. Пойдемте-ка вниз.

Ленин пружинисто поднялся со стула и стремительно, несколько бочком, выскользнул из комнаты. Жуков едва за ним поспевал.

21 БАЛТИЙСКИЕ ЧАЙКИ

Они опустились по нескольким лестницам, где по-прежнему вверх и вниз двигались толпы людей, и наконец очутились в экспедиции.

Как раз в это время здесь несколько рабочих и балтийских моряков вносили со двора и укладывали под лестницу тюки и пачки только что привезенных из типографии листовок с текстом декретов о земле и о мире.

Тут же Родион Иванович заметил Гаврика Черноиваненко и Марину.

Они, видимо, тоже ездили за листовками и теперь помогали выгружать тюки.

Неожиданно увидев перед собой Ленина, Гаврик остановился на месте с двумя тяжелыми пачками на плече.

Он видел Ленина всего один раз в жизни, и то издали, в тот день, когда Ленин появился на Втором съезде Советов, провозгласил Советскую власть и среди бури оваций поставил на голосование съезда те самые декреты, которые теперь держал на плече Гаврик.

– Это, Владимир Ильич, наше новое, революционное поколение, - сказал Жуков, показывая на Гаврика.
– Молодой черноморец. Он нам еще в пятом году помогал.

Ленин с любопытством взглянул на Гаврика.

– Сколько же ему тогда было от роду?

– Лет девять, - ответил Жуков.

– Восемь, девятый, товарищ Ленин, - сказал Гаврик, щурясь на Ленина, как будто бы тот светился.
– А потом я вам даже один раз письмо от группы одесских товарищей переправлял через одного знакомого человека. Адрес: Париж. Четырнадцать. Мари-Роз. Ульянову. Скажете, нет?
– спросил он неожиданно совсем по-детски.

– Верно!
– воскликнул Ленин и захохотал.-Был такой случай. Это когда вы никак не могли размежеваться с меньшевиками.
– Видя, что пачки сползают с плеча Гаврика, Ленин подхватил их обеими руками и легко бросил на пол.
– Вы солдат какой части?
– спросил Ленин, искоса поглядывая на складную, аккуратную фигуру Гаврика в короткой и старой, но хорошо пригнанной пехотной шинели с матерчатыми погонами и в кожаной фуражке с облупившейся солдатской кокардой.
– Самокатчик?

Ленина ввела в заблуждение кожаная фуражка Гаврика.

– Он у нас товарищ, так сказать, из разных частей, - подмигнул Жуков Ленину.
– На все руки мастер, но главным образом по связи. Большую работу проделал в действующей армии. Дважды ранен. В партии с шестнадцатого года.

– Ого! Молодой, да из ранних!
– засмеялся Ленин.

– Мой старый друг, - сказала Марина, коротко тряхнув головой в финской шапочке с черным кожаным верхом и кожаной пуговкой, изпод которой красиво выбивались каштановые, немного остриженные волосы.
– Мы с ним, дядя Володя, вместе в Одессу едем.

– Мама в курсе?
– спросил Ленин.
– А то у меня смотри!
– И погрозил пальцем.

Он знал ее совсем маленькой девочкой в эмиграции в Париже, в Лонжюмо, в Швейцарии, и теперь ему странно и весело было видеть эту смелую, красивую, независимую девушку с револьвером на поясе, дочь Павловской, по-видимому влюбленную в складного солдатикабольшевика с мальчишескими веснушками и рыжеватыми насупленными бровями, "мастера на все руки, а особенно по связи", здесь, в Смольном, через несколько дней после той революции, которой была посвящена вся его жизнь.

Узнав, что товарищ Ленин находится в экспедиции, сюда повалил народ со всего Смольного.

– А вот еще товарищ из нашей южной группы, делегат Румынского фронта, - сказал Жуков Ленину, заметив в толпе Акима Перепелицкого, накрест обмотанного пулеметными лентами и с двумя ручными гранатами за поясом.

– На! Аким Перепелицкий! Появился наконец!
– воскликнул Гаврик.
– Где пропадал? Почему я тебя не видел на открытии съезда? А еще делегат!

– Зимний брал с ребятами. Потом трошки постоял на втором заседании, проголосовал за мир и за землю и опять пошел с патрулями по городу, чтобы в случае чего давить любую контрреволюцию на месте. Товарищ Ленин, - сказал Перепелицкий, проталкиваясь к Владимиру Ильичу, - извините, знать вас, конечно, добре знаю и на съезде видел, но лично не имел случая. Так позвольте мне от имени солдат Румынского фронта и вообще от всех трудящихся Юга пожать вам руку.