Чтение онлайн

Кроме пастели она также работает темперой и маслом: Большие балерины (1922, частное собрание; балет Дочь Фараона), Балерины в уборной (1923, Новосибирская картинная галерея; балет Лебединое озеро), Балетная уборная. Снежинки (1923, ГРМ; балет Щелкунчик), Девочки-сильфиды (1924, ГТГ; балет Шопениана). В работе В балетной уборной («Лебединое озеро») (1924, ГРМ) прекрасно передана атмосфера подготовки к представлению. Тщательно проработаны как передний, так и задний планы. Чтобы лучше понять балетные движения и композиции, Серебрякова купила пачки, корсажи и туфли и сама проверяла перед зеркалом определенные позы.

Со многими балеринами художница подружилась. Некоторых она рисовала в самом театре (балерина Е. А. Свекис в костюме для балета Фея кукол, 1923, Театральный музей им. А. А. Бахрушина; балерина М. С. Добролюбова, 1924, частное собрание), но чаще приглашала для позирования домой.

Пастельные портреты балерин Лидии Ивановой (ГРМ) и Александры Даниловой (Театральный музей им. А. А. Бахрушина), изображенных в театральных костюмах из балета Н. Н. Черепнина Павильон Армиды, Георгия Баланчина (Баланчивадзе) в костюме Вакха из балета А. К. Глазунова Времена года (Театральный музей им. А. А. Бахрушина), Марии Франгопуло (частное собрание) 1922 года поражают легкостью и выразительностью исполнения. Дружеские отношения связывали Серебрякову с балеринами Екатериной Гейденрейх и Валентиной Ивановой, которых она часто писала в 1923–1924 годах (Портрет В. К. Ивановой в костюме испанки, 1924, частное собрание; балет Фея кукол).

Судьбы балерин сложились по-разному, некоторые из них в 1924 году не вернулись из гастролей по Западной Европе, другие остались работать в СССР, а Лидия Иванова утонула в Финском заливе в 1924 году. Портреты балерин работы Серебряковой — это уникальные историко-культурные документы.

Безусловно, самой любимой балериной для художницы была ее дочь Тата, которую она часто изображала в 1921–1924 годах (Тата в костюме Арлекина, ок. 1922, Николаевский художественный музей; Тата в танцевальном костюме, 1924, частное собрание).

Элементы театральных представлений использовались и на вечерах в семье Бенуа. При этом костюмы к таким вечерам часто шила сама Серебрякова. В них в 1922 году изображены Тата (Портрет Таты в маскарадном костюме у елки, Днепропетровский художественный музей), Катя (Катя в голубом у елки, ГМИИ им. А. С. Пушкина), Дмитрий Бушен (Портрет Д. Д. Бушена в маскарадном костюме, ГТГ). Интересно, что и впоследствии художница шила костюмы для своих детей.

Сохранились записи о новогодне-рождественско-крещенских праздниках начала 1923 года. Константин Сомов записал о вечере 1 января у врача-педиатра Мориса Абельмана, на который пришло около 50 человек, в том числе Бенуа, Черкесовы, Зинаида Серебрякова, Бушен, Эрнст, Яремич, Добужинский, Анненков и другие. А уже 6 января вечером у Бенуа был более узкий круг приглашенных. 19 января — тоже вечер у Бенуа, на котором «всем примеряли листы с нарисованными небольшими фигурами (амур, Ева, Людовик XIV на лошади, сатир, Наполеон и т. д.) с прорезями для живых лиц. Было очень неожиданно и забавно» [71] .

Одна из ведущих тем творчества Серебряковой 1910–1930-х годов — красота женского тела. Еще в Нескучном в 1912 году, работая над картиной Баня, Серебрякова много рисовала с натуры позировавших ей обнаженных крестьянок близлежащих сел. В Петрограде она писала своих детей. В 1921–1922 годах это были работы, преимущественно написанные пастелью.

В 1923 году она изучает по книгам индийскую средневековую скульптуру, пишет обнаженной жену Евгения Михайлова (племянника Константина Сомова), а также создает целую серию удивительных по своей декоративности работ маслом, написанных с 10-летней Кати: Лежащая обнаженная Катя (ГТГ), Катюша на одеяле (Музей «Петергоф»). С одной работой — Спящая девочка (частное собрание) — связана история переезда Серебряковой во Францию.

В 1922 году И. И. Трояновский задумал проведение выставки русских художников в Нью-Йорке, чтобы показать американской публике русское искусство и помочь художникам — участникам выставки. В 1923 году в выставочный Комитет вошли И. Э. Грабарь, С. А. Виноградов, Ф. И. Захаров, К. А. Сомов, И. Д. Сытин. Сомов пригласил для участия своих друзей-«мирискусников», в том числе Евгения и Николая Лансере и их сестру Зинаиду Серебрякову, которая испытывала материальные трудности, оставшись после потери мужа с матерью и четырьмя детьми на руках.

29 сентября 1923 года Сомов отобрал для выставки 14 работ Серебряковой, из них семь были выполнены в технике темперы, а четыре — маслом (в том числе Уборная балерин). В декабре картины были вывезены в Ригу, а затем — к январю 1924 года — морем через Швецию и Англию привезены в Нью-Йорк. «Выставка русского искусства», на которой работами 1921–1923 годов приняли участие 84 русских художника, открылась 8 марта 1924 года на последнем этаже Grand Central Palace в Нью-Йорке. Кроме уже известных им Бакста, Григорьева, Сорина, Фешина, американцы могли познакомиться с творчеством новых художников. Одна из работ Серебряковой — Study of a Sleeping Girl (Спящая девочка), написанная в 1923 году с одной из дочерей, в каталоге опубликована первой. Кроме каталога, она была воспроизведена и на отдельных фотографиях, которые, по словам Грабаря, вместе с Портретом Федора Шаляпина и Лихачем Кустодиева и репродукциями Архипова, Поленова и Нестерова продавались очень бойко: «Ходчее всех идет „русский товар“, все что по представлению американцев „очень русское“» [72] .

Но сами картины покупали не так охотно. По словам Грабаря, они «не знали, что золотые дни художественной торговли в Америке уже миновали: лет 20 тому назад, даже 12–15, торговля художественными произведениями достигла в Америке апогея, а затем пошла резко на убыль». Сомов писал 28 марта сестре: «Жаль художников, ожидавших помощи. Например, Зину» [73] . Хотя 4 апреля он писал: «Имеют еще большой успех, но у немногих, деревянная скульптура Конёнкова и 2 вещи Серебряковой (натюрморт и Спящая девочка)» [74] .

Еще в 1923 году, под влиянием Александра Бенуа и американских успехов Николая Рериха и Савелия Сорина, у Серебряковой зародилась идея уехать на заработки в Европу. В письме Александру от 17 декабря того же года она писала: «Если бы Вы знали, дорогой дядя Шура, как я мечтаю и хочу уехать, чтобы как-нибудь изменить эту жизнь, где каждый день только одна острая забота о еде (всегда недостаточной и плохой) и где мой заработок такой ничтожный, что не хватает на самое необходимое. Заказы на портреты страшно редки и оплачиваются грошами, проедаемыми раньше, чем портрет готов. Вот если бы на американской выставке что-нибудь продалось» [75] .