Чтение онлайн

Условия во время путешествий были скромные: ездили в вагонах второго класса, снимали недорогое жилье, жили у друзей и родственников. Часто не было денег даже на билет. Подготовка к поездкам была трудной: «Приготовляю тоже сама масляные краски — растираю порошки с маковым маслом и кладу их в тюбики. Багажа в дорогу надо взять очень мало, т. к. дорого стоит, а вместе с тем мое „художество“ берет столько места и тяжести — мольберт складной, три плияна, папки, подрамники, холсты, краски, пастель, темпера и т. д.!!!» [87]

Большую известность получили две серии работ, написанных во время двух путешествий Серебряковой в Марокко и шести поездок в Бретань. При этом бретонская серия в литературе освещалась меньше, несмотря на то что портреты, пейзажи и бытовые зарисовки, созданные в разных уголках этого французского региона, составили несколько сотен наиболее выразительных и любопытных с этнографической точки зрения произведений художницы. Здесь она виртуозно использует темперу и пастель, передавая красоту местности и особенности характера жителей этого замечательного края.

Бретань интересовала Серебрякову еще с конца 1890-х годов, когда о ней много говорили побывавшие там в 1897 году Александр Бенуа и Евгений Лансере. Наверное поэтому вторым местом после Версаля, куда поехала художница в парижский период, был этот регион. В июле 1925 года она с сыном Александром навестила своего дядю Александра Бенуа в городке Камаре-сюр-Мер, расположенном на вдающемся в океан мысе в департаменте Финистер. Художница создала карандашные зарисовки порта с растушевкой, работы темперой с изображением моря, скал, отличающиеся необыкновенными сочетаниями синих, зеленых и охристых оттенков.

Вторая поездка в Бретань осенью 1926 года была вызвана плохим состоянием здоровья Серебряковой. 17 октября 1926 года Сомов писал сестре: «У Зины распухли гланды и доктор, к которому она обратилась, нашел, что у нее туберкулез и сказал, чтобы она немедленно уехала из Парижа. Она… уехала в Бретань». Врачи рекомендовали морской воздух, и она снова поехала в Камаре, где ее уже больше интересовали дома на окраине городка и причудливые менгиры. По дороге в Бретань Серебрякова посетила небольшой городок Мант-ла-Жоли в 40 км от Парижа и несколько ферм близ него в селах Френель и Гервиль, где писала поля, отдаленно напоминающие нескучненские, и крестьянские дворы. При виде их она, конечно, должна была вспоминать дореволюционное время, свое любимое Нескучное. С 1926 года к картинам темперой добавляются работы, выполненные пастелью, которую художница активно начала использовать еще в начале 1920-х годов в Петрограде.

Летом 1927 года Серебрякова выбрала для отдыха небольшой городок Порнише близ устья Луары, в департаменте Внутренняя Луара (с 1957 г. — Атлантическая Луара). Здесь она создала серию пастелей с изображением отдыхающих на пляже, с ярким солнцем и голубым морем и небом.

Однако из-за климата Серебрякову все же больше привлекал юг Франции, где ее интересовали Лазурный берег, Пиренеи, Савойя, Овернь и остров Корсика. Лазурный берег художница проехала весь — от Марселя до Ментоны. Началось это «изучение» Французской Ривьеры в августе — сентябре 1927 года с Марселя, где тогда жила Софья Даниэль, ее сестра. Серебрякова посетила расположенные вдоль берега города Кассис и Ла-Сьота, пригороды Тулона Санари-сюр-Мер и Оллиуль. 4 сентября, провожая Евгения Лансере в Грузию, они вместе с Александром Бенуа, Шарлем Бирле и Юрием Черкесовым ездили в Ла-Кадьер-д’Азюр в 40 км от Марселя в сторону Тулона, где застали батальон сенегальцев в фесках — известен портрет солдата-сенегальца в этом ярком головном уборе.

Летом 1928 года художница вместе с приехавшей из Ленинграда дочерью Екатериной целенаправленно отправились в Кассис. Была создана большая серия работ пастелью. Насыщенные цвета этих произведений с изображением порта, городских улиц, рыбаков и пляжа, виноградников на фоне залива предвосхищают полноцветность марокканских зарисовок. В 1929 году Серебрякова посетила Ниццу и небольшой город Кастеллан, а летом 1930 года — городки Сен-Рафаэль и Сент-Максим близ Сен-Тропе.

После Лазурного берега в сентябре 1930 года Серебрякова с детьми Екатериной и Александром решили исследовать новый регион — Пиренеи. Они поехали в Кольюр (Коллиур), расположенный в шести километрах от границы с Испанией на берегу Средиземного моря. В этом городе, излюбленном многими французскими художниками, в том числе и фовистами, Серебрякова работала в разных жанрах, вспоминая свои дореволюционные опыты. Она писала насыщенные солнечным светом пейзажи с портом и старинным замком тамплиеров, портреты рыбаков, натюрморты с рыбами и цветами, делала жанровые зарисовки на фоне пейзажа (Катя на террасе), веток плодовых деревьев (Груши на ветках) — как когда-то в Нескучном (Яблоки на ветках, 1910-е, Донецкий областной художественный музей). Забирались Серебряковы и в более отдаленные уголки Пиренеев — в Монрежё в 50 километрах от паломнического города Лурда и в старое горное селение Беду с церковью Архангела Михаила XIV века.

В июле 1931 года художница вернулась на Лазурный берег, где жила у родственников в Ницце (на вилле Лансере), а затем в Ментоне, во дворце Осония в начале центральной авеню Бойер. Напротив этого здания до сих пор стоят две скульптуры работы ее отца — Киргиз с беркутом и Сокольничий Ивана Грозного. Этот год интересен тем, что Серебрякова соединяла в своих картинах пейзаж и натюрморт (Ментон. Корзина с виноградом на окне), портрет и натюрморт (Торговка овощами в Ницце, 1931), портрет и пейзаж (Девушка у окна).

С 1927 года художница активно выставлялась в Западной Европе, демонстрируя свои творческие находки. К 1938 году Серебрякова провела восемь персональных выставок, первая из которых состоялась 26 марта — 12 апреля 1927 года в галерее Жана Шарпантье в Париже. Это была ее самая первая персональная выставка, и, по мнению друзей, она допустила некоторые ошибки. Так, Сомов писал сестре 10 апреля: «Выставка очень хорошая в общем, но Зина ее, как все, что она делает, конечно, испортила тем, что не выставила множества интересных вещей, которые у нее были и в мастерской и в частных руках, в особенности несколько отличных портретов, чем раздражила и разозлила своих моделей, которым, конечно, хотелось фигурировать на выставке… Продано на выставке всего три мелких вещи. У нее на выставке несколько превосходных женских nu, отличные этюды бретонских типов… несколько красивых Версалей и виды Бретани, тоже отличные» [88] .

После собственной выставки у Шарпантье Серебрякова, как и Александр Бенуа и Константин Сомов, вначале отказалась участвовать в последней выставке объединения «Мир искусства» в июне 1927 года в галерее Бернхейм-Жён. Но 6 июня, за день до открытия, в Париж приехал ее брат Евгений, который быстро оформил и уже на следующий день выставил 12 своих кавказских работ. Под влиянием брата Серебрякова все же решила участвовать. По мнению председателя выставочного комитета Мстислава Добужинского, выставка получилась пестрая, но интересная.

Удачным в плане выставок был и 1928 год. В мае — июне художница участвовала в «Выставке старого и нового русского искусства» в только что построенном Дворце искусств в Брюсселе. В статье Победа русского искусства (письмо из Брюсселя) Сергей Маковский писал о большом успехе выставки: «О французах и швейцарцах никто не говорит, а говорят о Левицком, о Брюллове, Александре Иванове, Бенуа, Сомове, Добужинском, Борисе Григорьеве, Стеллецком, Серебряковой, Яковлеве, Шильтяне, Бушене» [89] . Подтвердил успех и Сомов: «Все картины повешены очень хорошо. Помещение великолепное. Зинаида продала, по счастью, 4 вещи, что ей очень поможет в ее почти хроническом безденежном положении» [90] . Именно удачная экспозиция в Брюсселе позволила Серебряковой познакомиться с бароном Жаном де Броуэром, помогавшим ей впоследствии. 21 июня в Париже, в антикварном магазине Лесника на бульваре Распай (д. 66) открылась другая выставка (иногда ее тоже называют последней выставкой «Мир искусства»), на которой демонстрировались три этюда Зинаиды Серебряковой.