Чтение онлайн

…Белая вспышка, ярче, чем утреннее солнце на заре, когда оно встает над лесом, в переливах птичьих голосов, унесла с собой боль. Самец даже не успел осознать, что прошел…

– …Что это за тварь была, а, Артем? – отдышавшись, спросил Крысолов.

Взрыв трехкилограммовой гранаты в клочья разметал и рысь, и его врага, так что от того не осталось даже клочка бурой шкуры. Но Артем, вспомнив перепончатые лапы, терзавшие тело рыси, довольно уверенно предположил:

– Я так думаю, выдра это была. Странно вообще-то, что она до таких размеров доросла. Я ж говорил уже, дикари редко могут своего мяса подожрать, чтобы так вырасти. У них вообще морфы редко бывают: мы только один раз кабана мертвого видели – шустрого такого, не морфа, но, видно, уже начавшего изменяться, наверно, поросенка своего съел, вот и вырос.

Артем вспомнил, как они тогда раз за разом пытались выстрелами свалить ослепшую тварь – глаза, уже переместившиеся, как и положено хищнику, с боков морды вперед, ему батя первым же патроном удачно высадил, но картечь только стучала о калган мертвого кабана, а тот упрямо шел к деревне, где уже дико визжали от нестерпимого ужаса домашние свиньи, и непроизвольно передернул плечами. Ему тогда удалось перебить кабану ногу, но мертвый зверь, зарываясь лычом в землю, все рвался в их сторону, скаля непомерно большие для кабана зубы. А и клыки же у него были! Васька тогда с винтарем прибежал, ну батя и приложил зверюгу, чуть не в упор уже, правда…

– Оклемалась? – спросил Старый Варьку. – Не задел он тебя, кстати?

Варька, уже вроде полностью пришедшая в себя, пожала плечами и протянула Старому для осмотра ладони. И хрена ли там высмотришь? У Артема вон у самого и руки, и рожа после этого похода по бурелому расцарапаны, так что остается только надеяться, что ни одна из этих царапин – не от когтей морфа.

В полном молчании команда тронулась дальше, ускорив шаг: переход по бурелому занял почти час, так что из графика они уже выбились. – Если за ближайшие полчаса до базы не доберутся, совсем плохо будет. А ведь надо еще и с вояками переговорить, и обратно в поселок вернуться. К счастью, они вскоре выбрались на очередную лесную дорогу, которая, по заверениям Варьки, точно вела в сторону военной части. Лес вновь стал темным, сумрачным – опять елки пошли. Если бы осенью, ну или под конец лета, должны бы тут грибы расти, боровики, а уж потом, в октябре и рядовки. Для Артема – один из самых вкусных грибов. Плотный, хрустящий – с картошкой само то. Сейчас-то, конечно, рано для грибов – никаких нет, даже «мышиных»: батя так, а следом за ним и Артем, по простоте, все несъедобные грибы называли, не сильно разбираясь в видах поганок. Ну бледную поганку – ту, ясное дело, знать надо. Помнится, во второй год, как Хрень пришла, бледную поганку тоже собирали – слух прошел, мол, зомбаки от поганок окончательно сдохнуть могут. Только как того зомбака еще и накормить той поганкой, если он, кроме мяса, ничего не ест? Пробовали поганку ту отваривать, а потом, в том же отваре и мясо варить. Сашка уже на цепи сидел – мясо ему скормили, только ни хрена не вышло, ясное дело – брехня оказалось. Только разве что медленнее стал, может быть. Так и плюнули на это дело. Может, если бы лет сто их таким мясом кормить…

…Отравить зомби вообще-то было нерешаемой задачей – любой яд должен действовать на клетку, чтобы, связавшись с ее рецепторами, ее погубить, а как погубить то, что уже погибло? Все отравляющие газы, к примеру, отпадали начисто, просто по причине того, что зомби не дышали. Конечно, если бы можно было каким-то образом уговорить зомбака выпить концентрированной кислоты или щелочи, они бы «проели» в животе покойника дыру просто в силу своих химических свойств. Ну и толку? Жрать человечину растворенный желудок зомбаку совершенно не мешал, поскольку процесс усвоения им белковой пищи, коя суть мясо и есть, не походил на сложный процесс, придуманный природой для всех прочих. Ведь как происходит дело у нас? Сначала мы желудочным соком и другими пищеварительными ферментами расщепляем съеденную, ну скажем, отбивную до простейших кирпичиков – аминокислот, потом всасываем их в кишечнике. И только потом уж из этих «кирпичиков» строим свое здание-тело. Для этого и нужен, собственно, желудочно-кишечный тракт длиной в несколько метров и общей площадью всасывательной поверхности в несколько сотен тех же метров. А вот зомбак усваивал поглощенную пищу, не разлагая материал до кирпичиков. Процесс усвоения пищевого материала у зомбака можно было отдаленно сравнить со слиянием двух капелек ртути: вот только что их было две, р-раз – и уже одна, но больше. (Вы знаете, что одним из десяти изобретений, отмирание которых произошло бы в ближайшие годы, не случись Хрени, был бы факс? Угадайте почему.) Кстати, зомбак мог бы усваивать пищу и непосредственно через кожу, в этом случае сравнение со ртутью было бы еще более оправданным. Причиной, по которой он не делал этого, был слишком медленный процесс усвоения пищи – наша кожа относительно непроницаемый материал, и значительно изменить его свойства оказалось непросто даже «шестерке». Вот и приходилось жевать по старинке. Правда, некоторые вещества могли нарушить работу ферментов в том самом цикле Кребса и «замедлить» функционирование некроорганизма. В бледной поганке как раз и находились такие вещества, носящие названия будто с каким-то эротическим подтекстом: фаллоидин и фалломорфин. Вот они-то и замедляли зомбака: являясь гепатотоксичными ядами, они блокировали работу ферментов. В далекой Австралии нечто похожее содержалось в листьях эвкалипта и кое-каких других травах, а в Южной Америке предки нынешних индейцев поначалу почитали мескаль совсем не из-за галлюциногенных свойств. Однако же все, что можно было сделать с зомбаком, – это лишь замедлить его…

Артем внезапно остановился и потянул носом воздух, закрыв глаза и приподняв голову, будто собираясь чихнуть. Так и есть, не ошибся он, хоть и думал о своем, а все же вовремя почуял носом далекий запах табачного дыма. Он вообще-то довольно хорошо чуял (покойный Васек, правда, лучше), так что, когда с батей на охоту ходили, батя на Артемов нос полагался – у него так не получалось. Ну ясно – курил он, а с куревом какой нюх. Пока в поселке были, нос здорово «забился» городскими запахами и пороховой гарью, а все же не подвел хозяина, на чистом воздухе-то оклемался. Батя говорил, что африканцы, те, кто в природе жил, могли вроде даже запах товарища почуять, который по тропе несколько часов как прошел, – вот бы ему так!

Он вскинул руку с открытой ладонью – Крысолов слева и Старый справа подтянулись к нему.

– Точно чуешь? – шепотом усомнился Крысолов после его объяснения. – Ну ладно, сползаю, – и исчез между низкорослыми кустами можжевельника. Они же со Старым схоронились, от греха подальше, за громадным еловым выворотнем. Минут через двадцать командир появился – Артем просто физически чуял, как эти минуты утекают: даже на циферблат смотреть не надо было.

– Там впереди колючка, а лес вырублен… – Он с уважением глянул на Артема. – Точно, патруль там. КСП [7] осматривает. Службу, правда, запустили они – курят, вишь. К ним, наверное, с этой стороны после того бурелома никто и не проходил, вот они и обленели, черти. Короче, так: на базу двигаем… втроем. Старый, останешься здесь – мало ли… Хочется верить, что мы там договоримся. Ну а если нет… – Артем все понял и без продолжения. Если не договорятся они или, того хуже, позарятся вояки на их добычу, последний бой у них тут выйдет. Вот только за последнее время Артем так привык к постоянному риску, что совершенно спокойно это воспринял – ну будет бой, хоть и последний. Жалко, ребятам только не помогут они…

– Жди здесь. Если договоримся – придем за тобой. Если все в порядке – с этих слов разговор и начнем. Если нет – в бой не ввязывайся. Это приказ: нас не спасешь, а себя запалишь. Просто уходи куда подальше, а потом… действуй по обстановке, короче. Если сможешь – постарайся добраться куда-нибудь…

Они осторожно подошли к колючке, не забывая посматривать по сторонам: мало ли когда патруль этот назад сунется, а, не разобравшись, начнут палить – оно им надо? Крысолов и Артем, выбрав по крепкому длинному суку, приподняли нижние нитки заграждения, и Варька проползла под ними на ту сторону. Потом оттуда уже – она им приподняла, Крысолов с Артемом тоже перебрались. Старый махнул им рукой и скрылся в лесу. КСП была довольно широкой – метров восемь, не меньше: постарались вояки, нечего говорить. Маскировать свое прохождение они не стали, а просто пошли как можно быстрее к видневшемуся вдалеке высокому забору. Там, по-видимому, и был главный наблюдательный пост – вон, на вышках движуха началась. А КСП они, видать, просто обходят, чтобы определить, не забрел ли к ним кто за ночь, человечий зомбак или дикарь, догадался Артем. Пространство перед забором было тщательно очищено от всех видов растительности – даже траву вояки перед забором усердно выпололи, так что прятаться им было негде, да и, по совести-то говоря, незачем. А если прятаться, так, глядишь, и получишь очередь из ДШК – Артем разглядел на вышке характерный абрис ствола. Эх, ему бы тогда такой на тополь – сам бы всех «крестовых» положил, глядишь, и Кузнец с Васьком были бы живы.

Они не дошли до забора метров пятьдесят, когда с вышки донеслась команда:

– Стоять! Оружие, вещи на землю! И не дергаться – стреляем без предупреждения.

Ага, им только дергаться… На такой дистанции их на фарш смолотят – и «раз» сказать не успеешь. Они медленно, не делая резких движений, выполнили приказ.

– Отойти от оружия на пять шагов назад. Руки держать на виду! – К посторонним здесь относились явно с подозрением, – так что и говорить, времена такие.

Откуда-то из-за угла забора появилась группа людей, одетых в привычную камуфляжку. Разве что шевроны да погоны с зелеными звездочками, а так обычная одежка. И вот здесь тоже безбородые все, удивился Артем. Он как-то смутно стал осознавать, что, может, и не все теперь с бородами, как у них в деревне, ходят. Интересно, может, и команда бреется?

Группа досмотра умело приблизилась к ним, не пересекая линии огня пулемета. Одновременно, заполошно дыша, со стороны пройденной ими КСП прибежали еще трое солдат – по-видимому, тот самый патруль, что они миновали. Большая часть группы взяла их в полукольцо, наставив стволы, а пара человек подошла к оставленному ими добру. На оружие их они глянули только мельком, не удивившись даже гранатомету. Потом один из проверявших отнес рюкзак подальше от всех и осторожно развязал шнурок-стяжку… Вот тут они удивились…

– Из команды? – Старший группы, крепкий дядька с пузцом, проницательно посмотрел на них. Ишь ты, даже и здесь про них уже знают. Хотя ясное дело – и должны знать. Раз уж у них свои интересы в поселке есть, то и люди, которые за соблюдением этих интересов должны следить, тоже там имеются.

– Из нее, – скупо ответил Крысолов. – Кто у вас за самого главного? – задал он вопрос в свою очередь. – Надо поговорить.

Мурыжить их долго не стали, тут воякам надо должное отдать, а сразу провели за забор. Хотелось получше разглядеть, как же вояки живут, как они устроились, но их так быстро провели в один из многочисленных небольших домиков, стоявших за забором, что Артем даже и оглядеться толком не успел. Ну успел глянуть, что чище у вояк, не в пример лучше, чем в поселке том же, все дорожки щебнем посыпаны, а то и заасфальтированы, даже самые маленькие тропинки. И бестолково шляющихся тоже нет. А это уже как и у них в деревне – там полежи попробуй: как весна только-только началась, так и до зимы глубокой пахать надо, а то живо к зомбакам в компанию на цепь угодишь просто с голодухи. Вот зимой еще немного поспокойнее, и то – то охота, то рыбалка… Хотя нет, бесцельно шляющиеся были: вот кого было просто до дури так это котов. В Васильевке их тоже держали все, но тут их количество было просто ошеломляющим: коты и кошки, главным образом трехцветные, лениво бродили по дорожкам, грелись на крышах домов, лежали тут и там… Здешние хозяева явно решили, что лучше потратить какое-то лишнее количество продовольствия, но сэкономить на безопасности, от тех же крысаков к примеру. Да и так – коты зомбаков чуяли здорово. А уж в таком количестве! Артем не был уверен, но предполагал, что коты могли какого-нибудь задохлика из тех хотя бы, что они с батей по весне завалили, и сами загрызть. А чего? Васек рассказывал, читал он у одного американца рассказ страшный, так там кот в рот человеку забрался, а потом через живот вылез… В отдалении он успел заметить группу детей, небольших, совсем еще салажат, которых тем не менее чему-то серьезно учил рослый парень – дети ловко перебегали по хоть и детской, но самой настоящей полосе препятствий, перепрыгивая по вкопанным в землю покрышкам, карабкаясь по металлическим решеткам, переползая по бетонным трубам. Подробнее рассмотреть не удалось – они свернули к одному из домиков, и их завели внутрь. Пройдя по короткому светлому коридору, они зашли в комнату с занавешенной стеной, где их уже ждали трое дядек – по всему видать, здешних начальников. Батя и этому Артема учил, и он хоть и с неохотой (а на кой ляд ему эти знания сдались? В армию-то все равно теперь не призывают!), но выучил воинские звания и как они на погонах обозначаются. Ага, вон аж целый полкан у них, самый главный, видать, капитан и старлей еще. А вот майоров – ни одного. И как их собрать тут успели? Не иначе, есть какая-то связь у них с группой, хотя, скорее всего, с вышки как-то просигналили.

– Кто вы и с какой целью к нам? – Полкан смотрел сквозь них, давая понять, что главный здесь он, решать будет он, а вот они тут – никто.

– Интересно, зачем вы задаете вопросы, на которые сами знаете ответы? – усмехнулся Крысолов. – Ваши подчиненные и то нас вычислили.

– А что такой дерзкий? – Старлей недобро посмотрел на них, с хрустом разминая пальцы, сложенные в замок.

– Нормальный, – огрызнулся Крысолов.

– Вы отвечать будете? – В голосе полковника явственно зазвучал металл, ситуация сразу явно не захотела заладиться, и Артем даже напрягся. У Крысолова тоже скулы вон закаменели. С одной стороны, сейчас каждый стремился показать свое «я» – почище школьной гопоты, вот только у них сейчас ситуация не та. Даже когда с Жориком они в приемном отделении бодались, и то проще было.