Чтение онлайн

– Капитан наш там тоже был, – вступил в разговор прислушивавшийся к ним старшина, – так он рассказывал, что там рубка та еще была.

– Да мы знаем уже, – кивнул головой Старый. – Только не встретились с ним тогда. А вот скажи, старшина, чего вы сразу, с первых лет под себя поселок не подгребли? С такой-то организацией? Я смотрю, – у вас все по-взрослому.

– Это сейчас все «по-взрослому», – вздохнул старшина, колыхнув пузцом под броником. – Вы просто не знаете, сколько потов сошло, пока мы из того стада, что поначалу нам досталось, военных сделали. – Обрадовавшись возможности скоротать дорогу за разговором, он, брякнув автоматом о каску сидевшего рядом солдата, пересел к ним поближе, благо места на скамейках хватало. – После Хрени ведь дисциплина сильно упала – половина состава разбежалась, кто к бандюкам, кто так, домой, да и остальные – какая, на хрен, присяга и долг, когда неизвестно: а страна-то есть, которой ты присягу эту давал? Те, кто поумнее, – те остались, конечно, и лямку тянули: понимали, что с дисциплиной не пропадешь. Только много и таких оказалось, даже среди офицерья, кто решил: а зачем мне эта армия, когда всего навалом и даром? Тут и вы еще, охотнички, – он вновь поморщился, – смотрит солдатик-первогодок, как вы на трофейных машинах разъезжаете да дармовыми ништяками пользуетесь, его завидки берут. Захотели – туда поехали, захотели – сюда. Денег у вас куча, снаряга, девки веселые вам на шею вешаются, а ему службу надо нести, в караулы ходить, казарму драить, в конце концов. Зомбануться при зачистке он может не хуже вашего, а дохода при этом никакого не получить. Вот наш старлей на команды до сих пор злой, после того как случилось ему однажды в переделке одной побывать. Могли ему охотники там помочь, с сектантами, а кинули, на ништяки позарились. Так он там половину людей потерял, вот на вас зуб и имеет. Ну да ладно, дело прошлое. Это уж как первую зиму пережили, а потом оказалось, что ништяки все как-то быстро уполовинились, хоть казалось, их на века наклепано, а заодно с ништяками и команды ваши суперменские опять к нам потянулись. Только первый год все равно потеряли: за это время и бандюки силу взяли, и поселок сам себе на уме жить стал. Кто же знал, что таблетки эти долбаные заместо доллара станут? Мы и не интересовались заводом, потому что не представляли, какая ценность у него. Болеть-то престали сразу вот и обрадовались: хоть какая польза от Хрени. Когда спохватились, поздно было. Тут еще и областные подтянулись. Баланс такой сложился, что влезть к раздаче мы смогли, а уже полностью одеяло перетянуть – так шиш. Да еще Хан, сука, командир толковый оказался, тоже крови ребятишек наших попил, – скрипнул он зубами.

Артем сразу вспомнил веселые объяснения Хана: «…Зеленые черепа – вояки…» – но ничего не сказал, а старшина продолжил:

– …А и помимо Хана тоже потери были. Аккурат на второй год после Хрени: пошли ребята на Симониху за рыбой, так вместо того чтобы, как нормальные люди, сеть поставить, додумались туда противотанковую мину бултыхнуть. Со склада стыренную. Типа, сколько враз рыбы-то наглушим! Дети, одно слово… Они-то и не представляли, видать, что та мина, взорвавшись, делает. На том месте, где они ее взорвали, Симониха течение изменила. Одного так и не нашли после взрыва того, а одного контузило сильно, так с тех пор заикается и башкой трясет. Там потом странные вещи твориться стали – тоже ребята за рыбой пошли, двое поплыли сети проверять, а двое на берегу остались. Тех нет и нет, утром лодку резиновую к берегу прибило, в лодке кровь – и никого. Те руки в ноги и ходу оттуда, так с тех пор туда за рыбой никто и не ходил, а жаль, место рыбное было…

Артем, внезапно догадавшись, коротко рассказал о схватке в буреломе, и старшина убежденно покивал:

– Я ж говорю: дисциплина – это все! Вот чего у японцев тех такая здоровская техника была – потому что дисциплина. Да и сами они черепанистые.

– Ну не знаю, – пожал плечами Старый. – Вон этой весной у них цунами прошло, радио сообщало, так у них там, в префектуре одной, атомная станция была, сохранившаяся. Ну и затопило ее, короче. Вернее, не ее, а генераторы, что насосы охлаждения питали. Так вся их техника хваленая им не помогла: пока они думали, пока кумекали, как те генераторы запустить, охлаждение вырубилось, и стали у них энергоблоки, как перегретые скороварки, на воздух взлетать. Заражение радиоактивное пошло. Загадили свою территорию и океан вокруг не хуже, чем мы с Чернобылем. Там теперь только зомбаки живут – странные какие-то.

– Ну нет, не скажи, – не согласился старшина, – ясное дело, когда вокруг полный Песец, так и неразбериха у них пошла, вот и не справились. Людей не хватило. Я вот уверен: случись это же самое у них в мирное время, когда Хрени Этой не было, с их хваткой и техникой они бы за день-два там все сделали, все бы эти реакторы потушили и взорваться не дали бы. Они ж самураи! Не возились бы, как наши, десятилетиями. Сейчас там бы все в порядке было, а рядом со станцией подсолнухи бы росли.

Старый промолчал, пожав плечами, а Артем подумал, что прав старшина, конечно. Жалко только, что никогда уж теперь не проверишь, как оно на самом деле было бы…

Разговор как-то сам собой затих, и дальше они ехали молча. Артем вспомнил, что, по рассказам Варьки, дорога отсюда была хорошая, и ехать до поселка было не больше получаса. Так и получилось – вскоре они выехали из леса, замелькали приметы начинающегося жилья, по всему было видно, что они приближаются к поселку, даже задремать не удалось, хоть какой уж тут сон.

Машина сбавила скорость и остановилась – наверное, на КПП. Впереди хлопнула дверь УАЗа, и Артем услышал нахраписто-злой голос лейтенанта:

– …А я говорю – мы проедем! – Кто-то что-то ему бубнил, пробуя возражать, но тот не давал вставить слово: – …Нет! Нет, я сказал!.. Он под охраной части!.. А мне плевать на твой приказ – у меня он тоже есть… Или давай членами меряться: твой калаш против КПВ – пойдет? Ну вот так-то лучше… Да сообщай…

Вновь хлопнула дверца машины – старлею даже не понадобилось выводить из грузовиков солдат. Хорошо бы и дальше так…

Колонна двинулась, их «урал» проехал мимо стоявшего у обочины легкового автомобиля, возле которого растерянно топтались несколько человек с оружием в руках. Наверняка их можно было размазать по этой дороге в манную кашу, но вояки, видно, не хотели уж очень обострять отношения и провести передел собственности по возможности мирно. Машины проскочили по главной улице поселка без остановки, потом колонна разделилась: БТР, один из «уралов» и УАЗ свернули на ту улицу, где, знал Артем, располагалась поселковая администрация. УАЗ внезапно остановился, и оттуда выскочил Крысолов. Едва он выбрался из машины, вездеход тронулся, едва не задев его бортом, – ох, не любит все же старлей охотников. Ага, это они, наверное, в администрации «аргументы» предъявлять будут. В виде бэтээра и стволов. «Как бы до резни дело не дошло, – подумал он, – а ведь это мы такую заварушку тут устроили». Старый, будто слыша его мысли, помотал головой:

– Все нормально будет. Как всегда и во все века – обычный передел собственности. Только что попроще стало все, приблизительно как во времена египетских фараонов: «…Я убил их мужчин, я связал их женщин, я взял их добро, я угнал их скот, я сжег их ячмень, я стоптал его!» – процитировал он какой-то древний документ. – Люди даже гордились этим, на каменных плитах вырубали, чтобы на века осталось, и не заморачивались даже оправданием. Почему? Потому что могу, силы у меня больше потому что! Здесь же, я думаю, может, и лучше станет, хотя бы для деревень ваших… А крови большой не будет, разве что пальнет кто сдуру. Никто курицу, несущую золотые яйца, резать не станет, если такая возможность есть. Разделят попросту, что от бандюков осталось, сферы влияния чуток перекроят. Было Княжество бандитское – станет Баронетство вояцкое, и всех делов. И не мы эту войну начали, так что не переживай.

Крысолов запрыгнул к ним в кузов.

– Старлей сам договорится с советом здешним, – слегка запыхавшись, сказал он, – а нам пока в больницу надо.

«Урал» подкатил к больничному двору, в который они въехали только сегодня ночью, хотя Артему показалось, что после этого прошло уже месяца три. Сколько всего после этого случилось… Он глянул на свои японские часы – было без двадцати минут четыре. Ладно, хоть не в боевике каком, когда на последней минуте приходится в дверь врываться и волосатую руку Саенко, тянущуюся к рубильнику, перехватывать. Интересно, а у него правда руки волосатые?

Грузовик остановился на краю площадки, первым из машины выскочил Крысолов, затем они со Старым, а потом, повинуясь резким командам старшины, из машины горохом посыпались солдаты, выстраиваясь вдоль площадки в редкую цепь. Редкую-то редкую, – а все же без малого двадцать стволов. И люди, что их держат, знают, как их применять. Видно было, как засуетилась охрана, но, похоже, простая больничная, не саенковские мордовороты. Крысолов перебросился парой тихих слов со старшиной, а потом сказал своей тройке, молча стоявшей в стороне от машины:

– Ну что, пошли, ребята? – подхватил с асфальта старый, потрепанный рюкзак и первым двинулся к больнице. Старшина со своим небольшим отрядом остался возле машины, но демонстрация того, кто тут и с кем против кого, была достаточно ясной. Пока они подходили к дверям, Артем быстро пробежался взглядом по окнам и успел подумать, что их прибытие оценили: в каждом окне было полно бледных лиц, с опаской выглядывающих на улицу. Похожие лица, вот так же с испугом выглядывающие из окон и дворов, он успел заметить, еще когда они ехали по улицам поселка. То, что власть в поселке может измениться, и довольно круто, поняли, как видно, многие, и это беспокоило их, потому как нарушало ровную, уютную, сытую жизнь, а вот что будет дальше, они не знали. И плевать, что теперь почти у каждого сейчас ствол. Не в том дело, есть ли он у тебя, а в том, готов ли ты его применить. Было видно, что здесь, как и в его родной деревне, большинство явно хотело только одного: чтобы все было спокойно. Если можно, ну как-нибудь без этой ужасной стрельбы, без крови, без встающих зомбаков, в одного из которых можешь превратиться ты сам. Может, это и было правильным, инстинкт самосохранения и все такое, вот только много ли его односельчан осталось в живых, уйдя в леса и надеясь отсидеться там, пока кто-то другой за них воевать будет? Сколько из них вздохнуло с облегчением: «Сегодня – не меня!!!» – пока кого-то вели к Хану в палатку, только для того чтобы прожить лишний день, а завтра самому пойти на убой, чтобы с облегчением вздохнул кто-то другой? Хотя если Старый прав, бояться им особо нечего: вояки и вправду вряд ли начнут сейчас крутой передел, устанавливая жесткие порядки и наводя любимую старшиной «дисциплину». Так что по-прежнему будут тянуться сюда торговые маршруты, будут шуметь ресторанчики и петь в них хриплоголосые шансонье, а заводик – штамповать лекарства, пока не опустеют последние склады сырья.

Их ботинки топали почти в унисон по серому, растрескавшемуся асфальту двора. «Мальчик-член», как старый знакомый, вскидывал навстречу руку, оттопыривая гипсовую губу.

Войдя в холл, Крысолов мерным шагом направился к стойке регистратора, а Артем с нарастающей тревогой заметил, как испуганно шарахается от них в сторону медперсонал, а охрана жмется по углам. Чего это они так? Неужели только оттого, что они с вояками приехали? Внезапно острое предчувствие беды накатило на него холодной волной. Что-то подобное почувствовали, наверное, все, и Крысолов тоже: он ускорил шаг, почти подбежав к стойке.