Чтение онлайн

Коровы Васек не держал, хотя в селе почти у всех были коровы. Многие и по две, и по три держали, и коней, а вот Васька не сподобился – как, впрочем, и они с батей. Им проще было с охоты жить, а молоко или масло там у соседей брать. Потому хлев у него стоял постоянно пустой, Васька даже метился его в баню переделать, но решил уже ближе к концу лета это сварганить. Не переделает уже. А хлев – вон он стоит, и, как Артем помнил, вот тут, мимо него, и можно проскользнуть в узкую щель, а затем и в сад, как раз к их с батей дому.

Сколько раз они с Васькой этим маршрутом бегали – то к Артему, то от него. Не у одной Варьки старые маршруты есть… А со стороны этого ходика не видно – там как раз старая слива проход загораживает. Артем, стараясь не шуметь, прополз по проходу между бревенчатой стеной хлева и забором – со стороны хлева тянуло еле уловимым запахом старого навоза, он уже и отвык от запаха этого. Вот говорят: «дерьмо, дерьмо», а навоз старый – он даже пахнет по-другому… не как дерьмо, короче. Оглянувшись, он увидел, что все остальные члены группы не отстают.

Группа бойцов осторожно проскользнула через давным-давно выломанный пролет забора в их с батей изрядно, надо сказать, запущенный сад: ну не лежала у них с батей душа к садоводству, вот дед – тот, батя говорил, знатный садовник был, из других деревень яблони приносил. И прививал тоже, ага. Вот эту, «сладкую», Артем больше всего любил.

Яблоки на ней были какими-то удивительно вкусными, причем недозрелыми – даже больше, чем спелыми. Бывало, так с Васькой этими яблоками они объедались, аж животы трещали. А как сорт этот зовется, он и не знал. Теперь сюда, между кустами ирги. Основные стволы ягодника были узловатыми и перекрученными, точно анаконды, а вот понизу их молодая поросль густо разрослась, скрывая все достаточно надежно.

Ну вот и дом их – Артем прижался спиной к серым бревнам и перевел дыхание. Усталости как таковой и не было – по правде сказать, просто сердце билось уж очень сильно. Он махнул рукой, и Крысолов с Куском принялись огибать дом с северной, глухой стороны – он их туда нарочно послал. А им со Старым, как более мелким, можно и тут под окнами проскочить. Во дворе никого не было, из дома тоже не доносилось никакого шума, значит, тем более надо было вести себя скрытно, хотя больше всего на свете Артем обрадовался бы, если услышал сейчас ворчливый голос бати: «Ну кто так ползает? К земле, к земле жмись. Льни к ней, а то я вас за полкилометра услышал…»

Тем не менее их никто не позвал, и через какое-то время их четверка подкралась к крыльцу, только с разных сторон. Старый присел между окнами, готовый в любой момент, приподнявшись, полить очередями любого, кто с недобрыми намерениями к этим самым окнам подойдет. Остальные тихо взобрались под навес на крыльцо. Дверь в сени была слегка приоткрыта. Ну уж чего-чего, а как проникать в помещения, это он в первый же день усвоил, когда его Крысолов в поселке гонял. Перебросившись парой жестов и договорившись, кто что держит после открытия двери, они рассредоточились, чтобы не быть на одной линии огня, если что. Кусок резко открыл дверь, моментально схоронившись за косяк, они же с Крысоловом прощупали пространство перед собой уже взятыми на изготовку стволами.

В сенях было пусто. Они с Крысоловом медленно переместились туда, теперь держа под прицелом уже дверь, ведущую в избу. Крысолов осторожно потянул с крючка вверх старую, отполированную десятками тысяч прикосновений кованую ручку двери и так же, как Кусок, стремительно открыл дверь. Артем, присев на колено, был готов открыть огонь по любой угрозе. Меньше всего хотелось бы, чтобы этой угрозой оказался мертвый батя тем не менее до боли сжав зубы, он напряженно всматривался внутрь комнаты, одновременно втягивая воздух – не пахнет ли едким ацетонным запахом из глубины дома. Однако пахло лишь нетопленым жильем, вернее, даже не жильем. Вот Ваську когда убили, дома у него тоже так пахло, когда к нему за одеждой смертной пришли. Будто убили хозяина – и душу из дома вынули. В глубине дома раздался мягкий шлепок – и Артем чуть-чуть расслабился: зомбаков в доме точно нет – Баста не вела бы себя так спокойно, будь они рядом, да и с чужими тоже вряд ли.

Мягко урча, дымчатая кошара вышла из-за двери. И сразу принялась тереться об ноги – так она делала, когда проголодалась, но еще не очень сильно. Если бы сильно, они бы ее еще со двора услышали бы: кошка большим терпением не отличалась и принималась голосить уже на второй день голодовки.

Баста – это так отец ее назвал. Артем думал, что Баста – это типа все, хватит, шандец мертвякам, ну или хотя бы мышам. Но батя объяснил, что в Древнем Египте одну богиню так звали, в виде кошки. Только немного не так – Бастет, а Баста – так привычнее и для кошки звучит лучше. Вот, кстати, интересно, может, и прав Старый, и тогда это все было уже – ну с мертвяками засада? А с чего тогда кошку в богини производить? И это – кошку ведь первой в дом пускали, совсем древний обычай – зачем? У них, правда, в Египте том и крокодилы, батя говорил, в богах числились. Интересно, а крокодилы зомбируются? Если нет, то такого бога не грех и заиметь: от него, наверное, не каждый и морф вырвется, не то что зомбак. А где же батя сам-то? Артем осторожно заглянул во вторую комнату их дома – кровать, на которой они оставили раненого отца, была пуста. Вообще-то батя к этому времени должен был бы и на ноги подняться – раны сейчас заживали не в пример лучше прежнего, а батя терпелив и залеживаться не любит. Помнится, на охоте он три ребра сломал, и это еще и до Хрени даже, так только пару дней и отлежался. А потом опять по дому все делал, кривился только немного – кто не знал про ребра, так и не замечал ничего.

Артем внимательно посмотрел на обстановку – все было вроде в порядке: кровать аккуратно заправлена, все на своих местах. Одежды батиной не было – все, что с ним случилось, а равно и с другими, случилось, скорее всего, не дома, а где-то на улице. Крысолов тоже зашел в комнату, и Артем изложил все это командиру, не забыв упомянуть и о том, когда все это могло произойти, судя по кошачьему поведению. Они специально посмотрели на Бастину тарелку, стоявшую возле печки: точно, так и есть, остатки корма там были, кошка не подобрала все до последней крошки, но уже надеялась на что-нибудь посвежее. Значит, не больше суток бати в доме нет. Ладно. А с остальными что же?

Артем с Крысоловом вышли из дома, где их терпеливо ждали члены команды. Крысолов «на автомате», едва увидев Куска, сразу сдвинулся вправо от него, дабы не создавать легкой групповой цели, ну и Артем тоже сместился влево.

– Все тихо, – скупо просвистел Кусок. – Ни движухи, ни чего другого.

– Старый?

– Тихо.

– Чего дальше делать будем, Артем? – повернулся к нему командир.

– Проверить остальные дома, может? – неуверенно спросил Артем.

Их дом стоял третьим с края деревни, и Артем надеялся, что, может, хоть дальше кто в домах есть. Слабо надеялся, ну а вдруг…

И он по гроб жизни остался благодарен команде, когда никто из них не высказался типа: «…Да ну ясный пень, попадалово здесь какое-то. Ну не хрен думать, сматываться надо, потом, с большими силами, вернуться и все как следует посмотреть – с вояками теми же. Ну четверо нас всего – чё мы, если чё?» Крысолов по очереди посмотрел на Старого, на Куска – все согласно кивнули, и Крысолов обратился к Артему:

– Давай маршрут.

Артем глубоко вздохнул, потряся головой, и принялся размышлять вслух, искоса поглядывая на команду:

– Можно пойти по этому краю деревни. Потом вернуться по другому – также проходя каждый дом… – подумал немного и отрицательно мотнул головой: – Нет. Лучше – с этой… ну хоть и мы с командиром. Вы, – показал он на Старого с Куском, – по второй стороне, до следующего дома. Потом мы – под вашим прикрытием, чуть дальше, прикрываем вас, вы – еще продвигаетесь… – Он внезапно осекся, увидев легкую улыбку на лице Куска. – Вы… вы что, проверяете меня? Даже сейчас??? – с возмущением начал он и опять осекся.