Чтение онлайн

– А когда еще учиться? – негромко спросил Старый. – Вот она, реальная ситуация, от твоего поведения в ней может зависеть жизнь тех, кто тебе дорог. Кстати, никогда не понимал тех врачей, которые отказываются оперировать, ну или вообще лечить пациентов на том основании, что те – их родственники. Если ты врач, а не хрен собачий, и знания твои – реальные, и ты в этом уверен, кому же, если не тебе, и лечить? Сам и сделаешь лучше всех родственнику своему. Все может быть, кто же спорит, и исход любой – главное, чтобы ты сам это понимал и перед собой чист был, чтобы потом себе самому сказать: «Я сделал все, что от меня зависело». Ну а если ты сам себе не доверяешь, как другие тебе доверять могут?

– Да и не проверяем мы тебя, – вмешался Крысолов. – Все правильно излагаешь. Так и пойдем.

Они перебежками передвигались от дома к дому, и везде было одно и то же – людей не было. Правда, большинство домов было заперто, и видно было, что люди в них не заходили по меньшей мере с неделю – это были дома тех сельчан, кто решил переждать лихую годину в лесу, да как раз и угодил в лапы «крестовых». Но вот дом той же Матруны: Артем хорошо помнил, что она оставалась, когда команда в поселок пошла. Точно, оставалась, еще бате обещала козьего молока занести. Вон она, коза, на цепи ходит, а Матруны нет ни в доме, ни рядом, а коза вокруг себя всю траву выела. Или дед Парфен, он тоже в лес не пошел, сказал, что с его ногой, перебитой на фронте, не до походов по лесам. Вот его колодка, вся иссеченная, на которой он лозу рубил на дрова, и топор даже в ней торчит, – и опять никого. Время от времени они посматривали на противоположную сторону, после того как Старый и Кусок тоже проверяли очередной дом, – но те тоже лишь отрицательно мотали головой. Следов на пыльной деревенской улице было полно – только коровы всласть потоптались по ним, завалив все вдобавок своими лепехами. Так что понять, кто тут ходил, было решительно невозможно, так все перепахано.

…Они нашли их всех во дворе Кузнеца, крайнего дома деревни. Можно сказать, там, где все и началось. Счастливого конца для деревни не получилось, хоть Артем до последнего верил в это. Даже когда в предпоследнем доме, куда они заглянули с Крысоловом, жужжащая стая мух поднялась от двух кровавых пятен, а Крысолов хмуро принюхался к поднятой с земли гильзе, одной из нескольких, валявшихся там же, – все еще верил…

Артем стоял и смотрел на сельчан, лежавших в ряд под стеной сарая. Тетка Матруна, которую он так часто вспоминал в последнее время… Парфен с так и отставленной, даже после смерти, ногой… Другие – их было не так и много. Человек пятнадцать всего, женщин и мужчин, по большей части пожилых, пара малолетних детей – Славка Иванов и Артемихина Катя. Несколько человек были из тех, что ушли в леса, – значит, не все тогда погибли, кое-кто и выжил, только для того, чтобы вернуться в деревню и умереть уже здесь. Возле головы каждого расплывалось пятно крови. Батя тоже там лежал. Правда, немного в стороне, с самого края, в своей всегдашней вытертой куртке, склонив голову набок. Полуприкрытые глаза смотрели невидящим взглядом с бледного лица. Бледного – потому что у него единственного была видимая рана еще и на груди: куртка вон вся кровью пропиталась. «Наверное, это его там и подстрелили, во дворе, а потом уже сюда перенесли», – как-то автоматически подумал Артем. У остальных лица были синие, опухшие. На шеях, тоже вздутых, виднелись пятна и следы царапин. У Егора Нефелова, жившего через три дома от них, с телом было что-то не в порядке. Артем непонимающе смотрел на него, а потом сообразил что. Голова человека была повернута на 180 градусов, так что лицо его теперь смотрело со спины. В памяти Артема всплыло: «…Отвернул ему голову, как шляпку от подсолнуха…»

– Душили, – негромко сказал за спиной Крысолов. – Потом достреливали, чтобы не воскресли, на земле, по очереди. Значит, и душили так же – по очереди, на глазах у всех остальных. Его только, – он кивнул на батю, – там подстрелили. Видно, он единственный, кто сопротивлялся. Остальных всех сюда привели.

Сзади послышался шорох. Артем оглянулся – от соседней избы шел Старый.

– Все тихо, – скупо отозвался он на невысказанный вопрос Крысолова. – Никого. Кусок назад вернулся, там постоит.

Старый подошел к лежащим телам и опустился возле них на колени. Он внимательно осмотрел шеи нескольких покойных, потрогал царапины, зачем-то провел рукой сзади, наконец поднялся с колен.

– Убили вчера. Подъязычные кости сломаны, хрящи спереди – раздавлены начисто. Причем сделано это одной рукой, судя по царапинам и кровоподтекам. Очень может быть, что душил сразу двумя руками – двоих. Да, у детей даже сломаны позвонки. Такой силы был захват. Я думаю…

– Хан, чего тут думать, – зло проронил Крысолов. – Я на его «ладошки» тогда еще внимание обратил – здоровые, как лопаты. Исполнил-таки свое обещание, сука. Видать, оклемался, тварь, подсобрал остатки своих бандюков и дошел сюда. А защитить некому было. Сволочь, у нас же еще один день оставался!

– Я найду его, – словно чужими губами сумел произнести Артем. – Я его найду. По-любому. Это теперь – мое дело.

– Не только твое. – Голос Крысолова был сумрачен, но спокоен. – Я тоже с ним договаривался. И одному тебе с ним не справиться.

Старый бормотнул что-то сквозь плотно сжатые зубы и, соглашаясь, кивнул:

– Ты прав, Крыс. Он слишком силен для тебя одного, Артем. И действительно – это теперь и наше дело. Сейчас надо их похоронить, а потом пойдем. За ночь они могли уйти куда угодно, так что бросаться очертя голову не надо. Надо сходить за нашими… – Он хотел что-то еще добавить, но его прервала резкая команда:

– Стоять! Не оборачиваться! Дернетесь – стреляем!

Тут же кто-то неизвестный низким хриплым голосом проворчал откуда-то сверху:

– И без твоих шуточек со стрельбой, Крысолов. Я их все прекрасно знаю. Всех сразу одним выстрелом не положишь.

А следом знакомый насмешливый голос добавил:

– Да не надо никуда идти. Всех сейчас сами привезем.

Артем быстро глянул на Крысолова и Старого, стоявших по обе стороны от него. Ослепительная злость вспыхнула в нем не хуже, чем выстрел из гранатомета. Это надо же, как их подловили! И знали ведь на что брать, суки! А Крысолов точно хотел, видать, повторить свой фокус со стрельбой навскидку – Артем видел, что он начал незаметно поворачиваться тем боком, на котором висел пистолет, в сторону сарая, а его рука пошла вниз. Тем не менее говоривший и впрямь знал повадки Крысолова – где-то вверху раздался не то хлопок, не то металлический щелчок, и правая рука Крысолова бессильно повисла. Крысолов схватился левой за раненое плечо, одновременно крикнув команде:

– Стоять! Перебьют!.. – после чего сморщился и, не делая больше попыток выхватить оружие, спросил сквозь зубы, уставившись в бревенчатую стену: – Ладно, Индеец. И ты, Жорик? Чего вы хотите?

– О, узнал! Надо же – один раз виделись, а какая память! – наигранно удивился Жорик. Теперь и Артем вспомнил, где он слышал этот нагловатый, чуть гнусящий голос. – Медленно снимаем все стволы. Оружие держим за ремень, кладем на землю, – весело командовал «крестовый». – Да, пистолетик – двумя пальчиками, опять же ме-э-эдленно. А то я нервный сегодня. Так, теперь руки за голову и шажками в сторону. Во, во так: пошли-пошли-пошли…

Артем, кусая в бессильной ярости губы, стоял, упершись взглядом в бревенчатую стену сарая. Прямо у его ног лежал батя и словно горько щурился, глядя на сына, которого так и не выучил до конца. Уж его так не взяли бы – да и не взяли, ясное дело, не зря же там два пятна крови было: хоть одного гада да захватил с собой, а ему и этого не видать. Из-за спины послышался скрип песка – кто-то подходил к ним от канавы, наверное, чтобы собрать оружие. Сейчас подойдет поближе, тогда – резкий бросок. Вцепиться в горло и не отпускать. Можно даже зубами прихватить, чтобы и после смерти не отпустить…

– Спокойно, Артем, – Крысолов едва шевелил губами, и голос его был на грани слышимости. – У них наши… Кусок…

Голос Крысолова, пусть и едва слышный тем не менее сразу резко успокоил Артема. Он медленно, глубоко вздохнул и, вновь вспомнив совет командира, принялся считать: «…И-раз…» Ну да, броситься. Хрен ты добросишься, судя по тому, как их взяли, они готовы и к такому повороту событий, положат как миленького. И не тебя одного, кстати. «…И-два…» И насчет горла – помнится, Старый говорил, что после смерти все мышцы расслабляются по-любому, так что никакого «мертвого» захвата типа «…и не могли разомкнуть его сжатых в смертельном объятии рук» не бывает, все равно расслабится. А «не разомкнуть» руки там или зубы – это когда уже окоченение наступает. Вернее, наступало, когда-то. «…И-три». Про Куска он действительно забыл, начисто! Судя по всему, те, кто на них напал, про него, похоже, тоже не в курсе, и это их козырь. Главное, чтобы Кусок им вовремя походил. «…И-четыре…» А собственно, чего им вообще надо: судя по словам Жорика, у них и так все – и машины, и таблетки, и Варька с Бананом. И чего их не положить в таком разе здесь, в общую кучу? Тем более что это они могли спокойно уже сделать.

Послышалось звяканье металла – кто-то собрал все трофеи. Нет, ну надо же, как им с «пушками» не везет! Только успеют заиметь хоть что, так и опять потеряют. Только, видать, потеря оружия – не самая большая их проблема.

– Руки за спину! – скомандовал Жорик. Артем скосил глаза на Крысолова – тот еле уловимо пожал плечами и так же еле заметно кивнул. А еще через десяток секунд на руках у Артема, да и у остальных тоже, защелкнулись металлические браслеты. И чего делать теперь?

– Можете поворачиваться, – великодушно разрешил Жорик. Или он недоумок: возможность оценить ситуацию – для захваченных всегда угроза захватившим, или… или они настолько уверены в собственных силах, что абсолютно не боятся этого. Хотя чего, впрочем, им сейчас бояться?