Чтение онлайн

 - Следуйте за мной, - тон его голоса был подчёркнуто холоден. – За своих людей не беспокойтесь. О них позаботятся.

Философ с братом выбрались из брички и последовали за хазарином. Пройдя стражников, они оказались в просторном зале, откуда брали начало несколько коридоров. Гостей повели по центральному. Убранство дворца не отличалось особенной роскошью. Единственным украшением здесь были ковры, но зато какие! Персидские, ручной работы! Ноги утопали в них, словно в траве. Вместо звука шагов был слышен только едва слышный шелест.

Вскоре их провожатый остановился возле полукруглой двери.

– Здесь вы можете отдохнуть с дороги, - Кубрат изобразил приглашающий жест.
– Внутри есть всё необходимое - место, где можно умыться, постель и еда.

 Он открыл дверь, но внутрь заходить не стал. Михаил с осторожностью переступил порог комнаты, за ним последовал философ. Как только братья оказались в комнате, дверь за ними захлопнулась. Послышался лязг замка - их заперли.

– Вот, оказывается, как встречают путников в каганате, - произнёс Михаил.

– Ты не прав, - ответил ему Константин.

Священник в недоумении посмотрел на брата.

– У хазар принято запирать гостей, - пояснил философ. – Принято считать, что делается это для их же собственной безопасности, чтобы никто не смог проникнуть в отведённые им покои и причинить вреда. Они считают это данью уважения.

– Разве это уважение, когда тебя запирают, как какого-нибудь разбойника? – Михаил был не в восторге от местных обычаев.

– Успокойся, не трать попусту сил. Нам они ещё понадобятся.

Умывшись и слегка утолив голод, посланники легли спать.

Их разбудил звук отпираемой двери. Константин посмотрел в окно – уже наступило утро. На пороге возник человек в хазарских одеждах.

– Вас ждёт каган Багатур, - выговаривая каждое слово, произнёс он. – Я буду за дверью.

В сопровождении слуги братья вошли в огромный зал с богато накрытым столом. За ним в дорогой одежде и блестящей чалме сидел хан. По обе стороны от правителя расположилась его свита. В человеке, сидящим от него справа, Константин узнал Кубрата. “Значит он – первый советник кагана”, - отметил про себя философ. Гости подошли к столу и поклонились.

– Приветствую тебя, о великий каган Хазарии, светлейший Багатур! – в голосе Константина преобладала торжественность.

Хан кивнул. Он подал какой-то знак - в зал ввели ещё двоих людей. На них были арабские туники, а их головы покрывали гутры. Они встали с противоположной стороны стола. Выслушав ещё одно приветствие, каган сразу же обратился к византийцам.

– Что за звание ты носишь?
– Глядя Константину в глаза, спросил он.
– Я это спрашиваю для того, чтобы по чину тебя посадить за стол.

 - Деда я имел великого и славного, - не смутился философ. – Стоял он близ самого царя. Но славу по своей же воле отверг и был изгнан. Оказался он в чужой земле, обнищал и тут меня породил. Я же древней дедовой чести ищу и другой не приемлю. Потому что я – внук Адама!

За столом прокатился ропот.

– Достойный и правильный ответ!
– восхитился Багатур.

Он сделал приглашающий жест, братья заняли место за столом. Остались стоять только арабы. Один из них взял наполненную до краёв чашу.

 - Пью во имя единого Бога, сотворившего весь мир, - он впился глазами в Константина.

Все повернули головы в сторону философа. Византиец понял, что это вызов. Он встал и тоже поднял кубок.

– Пью во имя единого Бога, Сына его и животворящего Духа, которым вся их сила исполняется!
– провозгласил он.

– Вы упорно славите Троицу, - сверкнул глазами араб, – тогда как Бог един! Об этом нам говорят древние книги!

– Слово и Дух книгами же и проповеданы, - тут же нашёлся философ. – Если тебя кто-то славит, а слову и духу твоему не верит, а другой человек отдаёт честь всей троице, то который из двух честен перед тобою?

Задавая вопрос, Константин посмотрел на Багатура.

– Тот, который верит всем троим, - ответил каган.

За столом одобрительно загудели. Слово снова взял араб.

– Тогда ответь, как может жена вместить Бога в чреве, - в его речи появились резкие нотки, - если она и узреть незримого Бога не в состоянии, не то, чтобы родить?

– Разве не может вместиться Бог в человека, - Константин был само спокойствие, - если он смог вместиться и в горящий куст, и в облако, и в бурю, и в дым, являясь то Моисею, то Иову? Вспомните, как Моисей взывает к Богу: “В громе каменном и в гласе трубном не являйся нам, Господи щедрый, но вселись в нашу утробу, отними наши грехи”.

Глаза араба сверкнули. Внезапно в его руке блеснула сталь. Мгновение – и клинок вонзился в грудь философа. Константин пошатнулся и начал падать. Ещё немного, и его голова ударилась бы об пол. Но Михаил успел подхватить брата. Он с большой осторожностью уложил его на ковёр, расстеленный вокруг стола. Резкие выкрики хазарского хана и топот множества ног смешались в единый гомон. Но Михаил ничего этого не слышал. Он приподнял голову брата - тот открыл глаза.

– Ничего, всё в порядке, - одними губами сказал он.

Архиепископ бросил взгляд на нож в теле философа.

– Помоги мне встать, - попросил философ.

Священник обнял его за плечи и поддерживал, пока тот не поднялся. Вздох изумления прокатился по залу - перед хазарами стоял человек с кинжалом в груди.

Константин огляделся. На столе царил беспорядок, а белоснежная скатерть была залита вином из опрокинутого кувшина. Красное пятно, словно кровь, растекалось по белой поверхности. Головы арабов были прижаты к столу. У них были связаны руки и удавками сдавлены горла. Позади них стояли могучие хазарские воины - личная гвардия кагана, элита ханского войска.

В полнейшей тишине философ разорвал на себе рясу, и все увидели закреплённую на его груди книгу. Её насквозь прошил арабский клинок. Кончик лезвия вышел с другой стороны и, растеряв силу, упёрся в кожу на груди. Взявшись за рукоять кинжала, Константин с силой выдернул его из толщи страниц. Он снял с груди книгу и, подняв над головой, чтобы видели все, показал её залу. Это было “Евангелие”.

Затишье нарушил звук шагов. Каган не спеша подошёл к византийцу и протянул руку к книге.

– Я хочу взглянуть поближе, - произнёс он.