Чтение онлайн

— Ничего особенного, дорогая, просто граф готовился к Новому Году и мы заехали в город за покупками.

— И, судя по тому, сколько вас не было, вы скупили половину ярмарки?

— Ты, как всегда догадлива, — ответила миссис Фултон, и они обе захихикали, умудрившись даже смутить Лестера. Не так уж много они и купили, довольно скромные покупки, честно говоря, для такого большого дома. Наверняка по каталогу придется дозаказывать! Но если Эрике хватит для того, чтобы ощутить полноту праздника — он будет совершенно счастлив.

— Я купил оленей, — продолжая смущаться, сообщил Лестер, кивнув головой на зажатые у него подмышкой украшения, замотанные в тряпицу и перетянутые веревкой: только рога из веток наружу торчали. — Для террасы. Но одного можно и в доме поставить. И пойдемте смотреть покупки, — торопливо предложил он, чтобы избавиться от чувства неловкости. По счастью, женщины решили больше его не мучить и немедля согласились.

Они прошли в гостиную, куда слуги снесли все накупленное, и Эрика ахала, заглядывая в пакеты и свертки, и ее щечки от этой радости розовели на глазах. И Лестер думал, что это самое восхитительное зрелище на свете, и самый лучший новогодний подарок, который только можно представить, других ему и не надо. Разумеется, Эрика желала заняться подготовкой к празднику немедля, чтобы обновить покупки. Так что он отправил слуг за елками, с которыми все тянул в одиночестве, и за лапником для венков, гирлянд и букетов. И велел сделать все поскорее. Справились те на отлично, успели как раз когда они закончили распаковывать свертки и распланировали, где и что будет стоять и как именно все следует украшать. Елок решено было ставить три: в большой и малой гостиной и в столовой. Ту, что в малой гостиной, постановили водрузить на столе и сооружать вокруг нее деревеньку. Лестер тихо радовался — он теперь воспринимал эту комнату, как их уютный романтический уголок. И радовался, что домики, так любимые Эрикой, будут стоять именно там.

Завидев три пышных красавицы, лежащих на подводе, Эрика поспешила вниз, радуясь, как ребенок, и Лестеру с миссис Фултон оставалось только догонять ее. Тем более быстро у нее вышло выскочить к ним на улицу, что она не стала одеваться, а, схватив в шаль в коридоре, накинула ее на плечи и выбежала к подводе гладить еловые ветви. «Простудится же, буйная девица!» — тут же испугался Лестер.

— Э… Мисс Гринмарк! — от волнения он ее едва не окликнул по имени, хотя они договорились обращаться друг к другу на «вы» в присутствии миссис Фултон. — Прошу, вернитесь в дом! Вы можете простудиться! Елки сейчас принесут! — он выбежал на террасу следом за ней и принялся звать ее обратно, свесившись через резные каменные перила. Хотя ему хотелось немедленно схватить ее на руки и унести назад в холл, но этого в присутствии миссис Фултон тоже было нельзя себе позволить. Вот же проклятье!

— Ой, в самом деле, простите! Я увлеклась!

Эрика схватилась за щеки и побежала в дом. А следом за ней слуги поволокли три здоровые корзины с еловыми и сосновыми ветками, туей и остролистом. Так что Лестер едва протиснулся за ними поближе к Эрике, собираясь проверить, не успела ли она переохладиться.

— Ваше… сиятельство, куда корзинки-то? — спросил конюх, почти не запнувшись в титуле.

— Погоди, — отмахнулся Лестер, которого сейчас интересовала только Эрика, и тут на помощь неожиданно пришла миссис Фултон.

— Пойдемте, я покажу, куда ставить, и разложить поможете! — уверенно скомандовала она и повела слуг за собой, как заправский сержант.

Лестер не верил своему счастью: ему не просто дали поговорить с Эрикой, их еще и оставили наедине! Ненадолго, конечно, но этим нужно было срочно пользоваться. По этому поводу он немедля подошел к ней совсем близко и принялся поправлять шаль на ее плечах.

— Я очень волнуюсь за твое здоровье, мое сокровище, — сообщил он тоном заботливым и обеспокоенным. И очень желал бы ей ровным таким же тоном сейчас сообщить, что выпорол бы ее за такое безобразие, потому что переживает и дорожит ей больше всего на свете. Потому что она его самая большая драгоценность. Но какое уж тут выпороть, когда миссис Фултон впервые от нее хоть на пару шагов отошла! И это Лестера тоже беспокоило: вчера Эрике после порки все-таки сало заметно лучше, но теперь за ними будут бдить, и что если ей опять станет хуже?..

— Я больше не буду, прости! — вид у Эрики и впрямь был пристыженный, — Простоя давно себя так хорошо не чувствовала, а тут все эти новогодние приготовления и я разошлась…но я больше не буду, правда!

Она была просто очаровательной, невероятно трогательной и милой. И Лестера это возбуждало, он ничего не мог поделать! Безумно, сильно — когда она была рядом, когда он тянулся к ее дару своим даром, чтобы проверить в порядке ли она, Лестер просто с ума начинал сходить от желания. И хотел, как вчера, немедля схватить ее в охапку и отволочь в спальню, отшлепать как следует и сделать еще великое множество непристойных вещей. Чтобы она ахала, ойкала, стонала, заливалась смущенным румянцем и тоже возбуждалась, как положено такой сладкой девице с некромантским даром возбуждаться от хорошей порки. И главное — от этого всего она начала бы чувствовать себя еще лучше.

Просто думать обо всем этом и ничего не делать было решительно невыносимо. И Лестер позволил себе положить ладонь ей на нежно розовеющую щечку. А потом вспомнил, что у него вот прямо здесь, в подставке для зонтов, лежит стек для верховой езды. И его от одной мысли об этой как молнией прошибло от макушки до пяток. Достаточно просто протянуть руку — и взять. И он протянул, привычным жестом обхватив кожаную оплетку рукояти, которую куда чаще держал вовсе не во время верховых выездов.

— Я верю, что не будешь, Эрика, — ласково сказал он. Потому что не сердился. Он волновался и притом хотел ее до одури. — Ты у меня очень рассудительная, и не станешь нарочно делать себе хуже. Но раз ненароком сделала… ох, если бы только тут не было миссис Фултон, я бы охотно сделал тебе лучше. Сделал то, от чего стало бы лучше. Наказал бы за нечаянный проступок, потому что обещал не спускать тебе невнимательного отношения к своему здоровью… Мое сокровище, не заставляй меня больше так пугаться за тебя, прошу!

Он выхватил стек из подставки и медленно, осторожно приподнял им край шали Эрики, чтобы скользнуть под нее и провести по спине сверху вниз, вдоль позвоночника. Уверенным, сильным, хоть и неторопливым движением — чтобы она ощутила стек через все слои одежды. Ей нужны были эти физические ощущения, Лестер знал. Хоть это, конечно, и близко не порка, но она сейчас получит достаточно впечатлений и ощущений, чтобы ей снова стало лучше. И эта беготня по улице на ней не сказалась. Он надеялся, что так и будет, и что Эрика сейчас все поймет верно, он ведь объяснил ей вчера. И Лестер успокоится: тем, что у нее стало больше сил, и тем, что он делает сейчас. Ему тоже было это нужно, как и ей, жизненно необходимо.

Эрика замерла, глядя ему в глаза и шумно задышала, чуть приоткрыв соблазнительный ротик. Она буквально впитывала его ласку, ее щеки на глазах заливало румянцем и она выглядела еще более аппетитной ягодкой.

— Я бы покорилась, раз уж виновата. Хотя и не всегда готова быть покорной, — ответила она.

— Непокорная ты прекрасна, мое сокровище, — от всей души сказал Лестер, вспоминая, как она вчера швырялась в него подушками, решительная и возмущенная. Вечно бы мог любоваться! И на такую, как сейчас, нежную и открытую ему, тоже. На всякую, всю Эрику целиком, его Эрику. Стек скользил по ее спине, по боку, по груди, будто сам собой, Лестер на него не смотрел, он ощущал. Как отзываются в ней его движения, куда повести дальше, чтобы ее тело отозвалось. Никогда он так не чувствовал ни одну женщину. Потому что ни одна из них не была Эрикой, вот почему. — И тем слаще тебя все же покорить. И тем ценнее то, что ты готова покориться сейчас. Мой гринмаркский цветок…

Лестер провел ладонью по ее щеке, неторопливо, напоследок слегка ухватив за подбородок, чуть приподняв голову вверх, чтобы смотреть ей прямо в глаза. А потом убрал руку, отступил слегка, чтобы дать своей руке чуть больше свободы движений. И тогда стек скользнул ниже талии, приминая небольшой кринолин ее скромного платья, демонстрируя совершенно явно и неприкрыто, куда Лестер бы хотел сейчас добраться, если бы мог. И даже эта томительная невозможность ему казалась сейчас сладкой.

— Пока не твой цветок, — весьма непокорно хихикнула Эрика и тут в холл вылетела миссис Фултон с возгласом:

— Ах, граф, я не могу решить за вас, которая елка для гостиной, а которая для столовой! — и, приостановившись, удивленно спросила Лестера, успевшего отдернуть руку со стеком, — А что это вы делаете?

Прода 16 января

— Собираюсь на конюшню, — невозмутимо и беззаботно ответил он. — Вы ведь заметили, миссис Фултон? Мои слуги, хоть и старались, не смогли найти омелу! Какой же новый год без омелы? По счастью, я изъездил всю округу, и знаю, где ее найти неподалеку. Мигом обернусь верхом!