Чтение онлайн

— Простите, мисс Гринмарк! Я делаю то, что должен, и не могу никак иначе, — сказал этот наглец, а дальше произошло нечто совсем уж невообразимое.

Из его нагрудного кармана вылетел платок и стремительно полетел к Эрике, прямо на лету скручиваясь в жгут. Он влетел ей в рот с такой силой, что она аж слегка назад отшатнулась. И тут же завязался узлом на затылке, запечатывая любые попытки Эрики что-то сказать. А потом из руки графа вылетела веревка, и так же быстро и ловко обвила Эрике руки, связывая и стягивая запястья вместе у нее перед грудью. Граф Тенланд подскочил к ней, схватил за талию, притягивая к себе, и она совсем близко увидела его усики. Надо сказать, еще на вечере она отметила, что у него довольно злодейские усики и внешность: граф был слишком красивым, щеголеватым брюнетом с красивым вьющимися волосами, бледной кожей и горящими глазами. И усики эти еще, ну прям точно злодей прямо с обложки романа.

Правда пока она про это думала, граф совершил нечто не совсем злодейское: схватил с кресла, где сидела Эрика, плед и накинул ей на плечи. И подхватил ее на руки, закутав в этот самый плед поплотнее.

— Вот так, на улице холодно! А вам нельзя мерзнуть и простужаться, — сообщил он шокирующе заботливым тоном и поволок ее из комнаты в коридор.

Эрика как-то совершенно спокойно подумала, что если он ее несет обесчестить где-то тут в замке, то надо сделать вид, что ничего не произошло. Она все равно скоро умрет от сухотки, так пусть никто не знает, что обесчещенной. Но если он ее увезет к себе, то в пледе она точно замерзнет, простудится и долго не проживет, так что можно тоже не волноваться о том, как к ней будут относиться в обществе. И в любом случае можно уже не волноваться, поскольку в этом нет никакого смысла.

Нес он ее, надо сказать, с изрядной скоростью — будто Эрика почти ничего не весила. И она, конечно, исхудала от болезни, а все же он был очень сильный. Значит, ей с ним было не справиться, даже если бы граф не был магом. Он стремительно пронесся по коридору к черной лестнице и побежал по ней вниз, будто за ними гнались. Хотя, наверное, и впрямь боялся, что заметят и погонятся. Но никого не было. Ни в коридоре, ни на лестнице, ни тем более — на улице, где стояла холодная зимняя тьма.

— Здесь стало еще холоднее за эти двадцать минут! — возмущенно сказал граф, посильнее прижимая ее к себе и укутывая пледом. А потом снова обратился к ней, тем же заботливым тоном: — Не волнуйтесь, моя лошадь совсем недалеко. Не успеете замерзнуть. Мы поедем ко мне, так нужно… необходимо. Приедем — напою вас горячим чаем. Ванная у меня тоже есть. Водопровод! Не какая-нибудь древняя кадушка.

Эрика фыркнула, хотя звук через кляп получился приглушенный. Вот еще! Не собиралась она мыться ни в какой чужой ванной! Хотя про чай уже не была уверена, вряд ли ей хватит духу отказаться от чая с мороза.

— И даже не вздумайте отказываться от чая, — не меняя заботливого тона, продолжил он, будто мысли ее прочитал. Хотя скорее уж интонацию фырканья уловил, чтение мыслей — всего лишь байки. — Вам и впрямь простужаться нельзя, у вас здоровье совсем ослаблено. Просто кошмар, до какого состояния вы дошли!

Как будто она могла на это повлиять. Или кто-то еще мог, хотя все целители разводили руками и признавались, что медицина тут бессильна и от бледной сухотки лекарств нет. И утешали неестественными голосами, рассказывая, как организмы некоторых пациентов сами справляются. Но было очевидно, что Эрика сама справиться не может.

Сверху падали редкие снежинки, которых постепенно становилось больше — по всему, скоро должен был начаться сильный снегопад. Они шли в почти полной непроглядной тьме, но у графа будто было кошачье зрение — он шел уверенно и прямо, хрустя снегом, покуда они не уткнулись прямо в лошадиный бок. Эрика услышала тихий конский храп, а потом оказалась сидящей боком в седле, куда граф ее поднял в одно движение.

— Тулуп, — сказал он, и на Эрику, поверх пледа, навалилась тяжеленная груда грубого меха. — Овчинный. Теперь не замерзнете, — и вскочил в седло позади нее. Поправил плед, укутывая им ноги Эрики, а потом нахлобучил на нее такую же грубую меховую шапку, обнял одной рукой и стронул коня с места. Луна на мгновение выглянула из-за облаков, и Эрика поняла, что конь стоял за их каретным сараем, а теперь они уезжают прочь от дядюшкиного поместья, прямо вглубь близлежащей рощи.

Тут Эрика наконец подумала, впервые за все время, так она растерялась и шокировалась, что все таки это довольно романтично — похищение в ночи. Хотя вообще она любила сочинять про романтичное и раньше думала, что если бы ее похитил какой-то разбойник, она бы обрадовалась, а не пугалась, визжала и падала в обмороки, как девицы в книгах. А она зачем-то не обрадовалась, а стала думать, что о ней подумают другие. Ведь не поверят, что ее правда похитили, решат, будто сбежала и сочтут ее пропащей. И все это было очень странным, и похищение казалось нереальным. Правда ведь, в жизни так не бывает! Хотя в книгах тоже: никто там особо про тулупы для похищенных девиц не вспоминал. Наверное, просто они неромантичны и слишком сильно пахнут овчиной.

И Эрика задумалась о графе. Все же он не был благородным разбойником, он был довольно обычным букой-соседом и жил в своем поместье, а не в лесу и не в пещере. Но зачем-то ее похитил, еще и считал, будто делает то, что должен. Это настолько выходило за рамки здравого смыла, что совершенно не укладывалось в голове. При этом на душевнобольного он не походил вовсе. Те были страшными, Эрика всегда их боялась, когда сталкивалась. Граф скорее был странным, но не таким страшным. Просто он что-то надумал. Может, сочинил, что влюбился и выяснил, что дядюшка ее замуж ни за что не отдает, потому что не верит, что кому-то такая больная жена нужна зачем-либо кроме того, чтобы присвоить ее деньги, когда она умрет? И решил вот похитить. Или он надеется вытребовать так денег и потом вернет ее домой? Но это совсем уж глупо и его поймают. Нет, понять графа Эрика была не в состоянии.

Конь бежал бодрой рысью, и вскоре они въехали в рощу и поскакали дальше, прочь. Когда поместье скрылось из виду, граф наконец зажег притороченный к седлу фонарь, современный, с кнопкой, но притом старинный с виду. В круге света заплясали падающие снежинки. Стало видно холку коня, серого в яблоках, и лицо графа, сосредоточенное и, кажется, обеспокоенное. Он что ли боялся, что Эрика у него тут на руках помрет? Вот и нечего было похищать! Граф поднял руку, в которой сжимал вожжи, и платок развязался сам собой, вылетел изо рта Эрики и влетел обратно в нагрудный карман фрака, спрятавшись в нем целиком.

— Пожалуйста, не кричите, так тоже простудиться можно, горло застудить, — этим своим заботливым тоном сказал граф, слегка наклонившись к ее лицу. — Мы достаточно отъехали, чтобы никто не услышал.

— Вот еще смысл кричать! Волков созывать что ли? — Эрика фыркнула.

Этот человек совсем ее не знал, а уже в такие дурочки ее записал. Кто ж ее тут услышит, чтобы кричать?

Он пожал плечами:

— Вы могли неверно оценить расстояние или направление в темноте. Решить, что я неверно его оценил. Подумать, что мы едем по дороге, которая правее и проходит близко от деревни… И надеюсь, что волков тут, так близко от города, нет, только кролики и куропатки.

Тут только Эрика сообразила: все им перечисленное и впрямь могло бы случиться, но ей слишком не хотелось, чтобы ее похищал какой-то идиот и она так не подумала. Пожав плечами, она ответила:

— Да, было бы нелепо так погибнуть еще и сразу после танцевального вечера.

Граф тихо хмыкнул, качнул головой и улыбнулся:

— После танцевального вечера куда приятнее возить хорошеньких и умных девиц на лошади безо всяких волков. Не волнуйтесь, мисс Гринмарк, с несколькими волками я вполне справлюсь. Но такая досадная помеха в пути была бы некстати…

— Незачем раздавать эти излишние комплименты, я вам все равно не поверю!

Эрика надулась. Они практически не говорили, так что он никак не мог сложить мнения о ее уме! А значит врал, и тогда… Тогда дело все же в деньгах. Это самая рациональная причина ее похищать и врать — тоже. И если еще подумать в неромантичном ключе, то дядя ее не отдает замуж, чтобы не брали ради денег, а граф может захотеть напугать дядю скандалом и все же жениться на Эрике и взять ее приданое. А ее сейчас очаровывает, чтобы согласилась, а потом, как станет мужем, поможет ей быстренько умереть от сухотки, ведь действительно болезнь зашла уже совсем далеко и первая же простуда сейчас может свести ее в могилу. Вот и заботится о ней, пока план не исполнился! Очень даже понятно все. Довольно коварно и все таки довольно романтично. В конце концов, правда интересно пережить в конце жизни настоящее приключение! И может даже выйти замуж, это же все равно ненадолго. Пусть ей красивое платье купят в кружевах. Эрика в последнее время не просила новых, потому что смысл выкидывать на нее деньги, если все равно умирать скоро, а вот на свадьбу пусть ей купят, раз такое дело. Нарядное. Так что он все же молодец этот коварный граф, так гораздо веселее, чем просто дома тихо грустить, зная, что скоро умрешь.