Чтение онлайн

— Лично я полагаю эти комплименты явно недостаточными. И собираюсь говорить их вам, пока не поверите, — уверенно ответил граф и поправил на ней тулуп и шапку. А потом прижал к себе еще крепче, чем раньше. — Помимо того, что вы хорошенькая и умная, вы еще талантливая, мисс Гринмарк, и с хорошим вкусом. А также чувствительная и смелая. Я похитил настоящее сокровище!

— Откуда бы вам это знать, после нашего безусловно близкого и тесного, но крайне недолгого знакомства? — язвительно спросила Эрика.

Граф конечно ее похитил и молодец, но спускать ему вранье она все равно не собиралась.

Лестер был от нее в восторге. Он пребывал в уверенности, что держит сейчас в объятьях самое очаровательное создание, которое ему когда-либо встречалось. Право слово, никакое ханжеское воспитание не смогло истребить в ней живость ума, чувства и суждения. Ему нравились и ее смущение прежде, и ее решимость и ехидство сейчас — все это было таким искренним! Без малейшей нарочитости, которой так часто страдают светские девицы. А кроме того, отчего-то удивительно вдохновляющим. Лестер сейчас даже стихи готов был сложить, лишь бы убедить ее, что искренне говорит.

— Наше знакомство было очень насыщенным, мисс Гринмарк. Я успел устроить при вас скандал, услышать, как вы играете на рояле, сделать вам непристойное предложение и похитить. А это жизненные ситуации из тех, в которых хорошо видно человеческую натуру. Вы безусловно талантливы и чувствительны, поскольку такой выразительной игры я давно не слышал, а слышал я немало. И выбор мелодий говорит о хорошем вкусе, даже больше вашего платья. Разумеется, умны — раз вас заинтересовали рассуждения об управлении державой и вы не стали кричать, когда я снял кляп. Большинство девиц стали бы, я подозреваю. Безусловно смелы — на удивление спокойны и рассудительны, когда вас похитил из дому малознакомый тип. Последнее, кстати еще раз свидетельствует о вашем уме! Ну а то, что вы прехорошенькая, с первого взгляда видно.

Закончив свою речь, он снова поправил тулуп. Волновался, что под него заберется случайный сквозняк. Он ощущал, что это пресловутое похищение самую малость облегчило ее плачевное состояние. Но даже если он сделает много больше, здоровье восстановится далеко не сразу. И сейчас ей был опасен даже легкий недуг. А Лестер был обязан сохранить это чудо, это сокровище, этот прекрасный цветок. И собирался сделать для этого все возможное.

— Вы сейчас выглядите довольно умным со всеми этими рассуждениями. А все равно вы дурак! И похищение мое дурацкая затея! Было бы ради чего рисковать репутацией в приличном обществе, — заявила она в ответ.

— Да сдалась мне эта репутация! — выпалил Лестер, который от очередного ее высказывания пришел в еще больший восторг. Для скромной и стеснительной девицы приличного аристократического воспитания она была потрясающе прямолинейной и откровенной в высказываниях. Не удивительно, в таком случае, что его спор с плешивым поклонником королевской фамилии вызвал у мисс Гринмарк улыбку. И, выходит, Лестер в ней ни капли не ошибся. — Ради вас, мисс Гринмарк, я не только репутацией в местном обществе, и даже во всей Логрии, готов пожертвовать. Но и вещами, куда более значимыми для меня.

Лестер и впрямь был готов, еще когда похищать ее собрался: к тому, что история выплывет наружу не только в этом захолустье. И тогда, вероятно, семья будет вынуждена публично от него отречься, вычеркнуть из списка престолонаследия и лишить еще чего-нибудь, например, титула принца Аквилонского. И сделать обыкновенным герцогом, как кузены. И все это представлялось Лестеру сущей ерундой по сравнению с жизнью и здоровьем мисс Гринмарк.

— Скажете тоже, граф! — она фыркнула и тут же любопытно поинтересовалась: — А это у вас которое похищение? Выглядит довольно профессионально.

— А это комплимент или наоборот? — не менее любопытно поинтересовался Лестер, ощущая желания поцеловать ее немедля. И не только поцеловать! Все же тулуп и уличный холод несколько поумерили его пыл, так что он был романтичен и сдержан после похищения. Но когда она вела себя вот так, непосредственно и почти кокетливо, то немедля будила в нем желания совсем нецеломудренные. — Первое, по правде говоря, мисс Гринмарк. Раньше ни одна девица не вызывала у меня желания немедля ее похитить, — совершив это любовное признание, Лестер склонился ближе к ее лицу, глядя в глаза.

— Остальные сами к вам прибегали? А про меня вы побоялись, что не добегу? — снова очень ехидным тоном спросила она, и Лестер не мог не засмеяться тихо, качнув головой. Это была отличная шутка, в конце-то концов.

— Чувство юмора у вас тоже выше всяких похвал, мисс Гринмарк, — отвесил он ей очередной очень искренний комплимент, а потом ответил, вполне честно и откровенно: — От остальных я убегал. Вот, видите, уехал от них подальше из столицы, чтобы не догнали. А тут вы! И вас я бы сам с удовольствием догонял… — Ведь и впрямь, он сюда сбежал, прежде всего, от попыток семейства его женить. На барышнях, ни одна из которых и близко не вызывала у него тех чувств, что сейчас вызывала мисс Гринмарк. Тут он выразительно вздохнул и все же, не выдержав, коснулся губами ее губ — мягко и легко, чтобы не заледенели на морозе после поцелуя. Вот доедут до теплого дома — и тогда… о, тогда он с ней сделает очень много чего. От этой мысли у Лестера по спине и по рукам пробежали мурашки.

— Бедняжка! Загнали как дикого зверя на охоте в глушь лесную зализывать раны! Можно я не буду вам сочувствовать? Несмотря на ваши весьма печальные обстоятельства, — продолжила ерничать мисс Гринмарк, будто никакого поцелуя и не случилось, но лицо у нее все же сделалось испуганное.

Лестеру немедля захотелось ее успокоить и утешить, сказать, что ей нечего пугаться. Но вот это как раз уже была бы прямая ложь. Было ей, чего пугаться, и скоро он напугает ее еще сильнее… и он, видит небо, хотел бы все сделать иначе. Но у него не было времени. Время таяло, как снежинки на ее прелестных белых щечках. Слишком белых — свидетельство ее недуга. И у Лестера был выбор: либо напугать ее сейчас, либо смотреть, как она угасает от бледной сухотки в ближайшие месяцы, а то и недели. Лучше он напугает.

— Ну, чему же тут сочувствовать… — ответил он задумчиво, погруженный в эти переживания, которыми не мог поделиться с нею. — Я был вполне доволен своим одиночеством. А теперь еще сильнее доволен — что могу разделить его с вами, и оно перестанет быть таким уж одиночеством.

— Повезло вам, — тихо ответила она, а потом попросила: — Держите меня крепче, — и прислонилась к груди Лестера, положив голову ему на плечо.

— Эрика… Мисс Гринмарк?.. — от волнения Лестер ее даже по имени назвал. Наклонился к лицу снова, прижимая к себе крепче, как она просила. Только не с вожделением, а с беспокойством. Она не ответила, лежала, закрыв глаза, и снежинки падали на ресницы, не тая на них. Лестер напугался, наклонился ниже, потянулся к ней ощущениями, и только тогда услышал, что дыхание у нее ровное, почуял, что биение жизни теплится слабо, но ясно. И понял, что она просто спит. Бедняжка переутомилась, у нее от болезни было так мало сил. — Буду держать крепко и никуда не отпущу… Даже если начнешь обратного требовать. Никуда, — шепотом пообещал Лестер, устроил ее у себя в объятьях поудобнее и пустил коня быстрее.

В его поместье они были меньше, чем через час. То встретило их темнотой и тишиной: горели только два окошка на кухне и в людской. И кучер, дожидавшийся его возвращения, не сразу вышел на крыльцо с фонарем, чтобы забрать коня. Лестер уже снял Эрику с седла и нес к дому на руках.

— Меня не беспокоить. Только чаю подайте в малую гостиную. Если что-то еще понадобится, я сам позову, — бросил ему Лестер и вбежал на веранду, чтобы наконец оказаться вместе со своим сокровищем в тепле.

Эрика проснулась от тепла. Резкое изменение температуры напугало, и она открыла глаза, соображая, что с ней и где она. И не то, чтобы ее могло чем-то успокоить воспоминание о том, что ее похитили, скорее некое чувство уверенности дало понимание того, что она хотя бы знает: похищена графом и они уже прискакали в поместье Тендандс, очевидно. Разумеется, Эрике стало любопытно и она принялась оглядываться. По состоянию здоровья она давно не выезжала в гости и это было скучно. Зато теперь стало веселее.