Чтение онлайн

Буравлю взглядом этого пройдоху. Медленным глотками допиваю пульке. Снова смотрю на Готто. Вздыхаю.

— Ладно. Говори, змей, что у тебя там на уме…

***

Наслаждение, испытываемое мною после того боя, невозможно описать словами. Я люблю добрую драку, а когда она еще и узаконена, то разгуляй-рука. Нкиру досталось сильно и она лежала у ведьм несколько дней. Наши пути с Зарбенгу разошлись — после еще пары боёв его завербовали Изумрудные Братья — говорят, за тактические таланты. Меня тоже хотели, но я лишь махал руками и косил под баобаб — меньше знаешь, лучше спишь. Эти парни полностью подмяты под великий клан Клалва, получают от его мхарану большие деньги и выполняют стратегические задачи, нередко связанные с войнами. Патриарх банды — вообще человек суровый, какие знания крутятся близ него и подумать страшно. А оно мне нужно — потерять голову из-за того, что случайно услышал о супружеской измене важного бваны?! Зато за месяц на дармовых харчах я отъелся как боров — потерял былую худобу и впалые щеки, вернул силу и здоровья. Здесь кормят отменно, дабы вечерами я мог выбивать дурь из бродяг и нищеты на радость толпе!

Нкиру, как оказалось, полностью принадлежит Готто — теперь понятно, почему его глазки так блестели в тот злополучный день. Вепрь сражается отменно и сексуально — ее сочные груди вздымаются от тяжелого дыхания, гладкая кожа блестит маслом, а уж захват соперника за шею бедрами стоит увидеть раз и будешь потом ночами вспоминать! Понятно, чем она завоевала сердце этого пройдохи.

Как оказалось, все дома Изумрудных Братьев соединены между собой подземными тоннелями, чаще всего — рукотворными. Нет нужды выходить в грязь улиц — выспаться можно и на одноместной койки моей славной пещерки. Круглая глиняная комната метров пять в диаметре, большую часть которой занимает овальная гигантская кровать, сбоку от нее — пара кованных сундуков с боевым инвентарем, на которой всегда стоит миска — либо полная, ожидающая меня; либо пустая, ожидающая слуги. После боя меня ведут к травнице, наутро — в массажную, в баню, затем — к ведьмам. Жру от пуза, после обеда сплю, затем тренируюсь и — на бой. Но сейчас мне не спится.

Протираю глаза. Я нутром чувствую беду. Туча надвигается медленно, но грянет неизбежно и с лютом грохотом — как гроза в сезон дождей. Все эти тайные планы, приезды первенцев и караванов духовников, интриги — из пограничья нужно бежать. Пожалуй, в столицу, там даже не клейменные простолюдины, я слышал, находят себе покровителей и живут в достатке. Предложение Готто звучит здраво. Чем дальше я от политики, тем больше шансов проснуться завтра утром.

Решено! Проталкиваю Нкиру к победе, ее клеймят, меня благодарят и я возвращаю себе свободу. Важно помнить, что Готто вхож во все двери и всё будет так, как он сказал — если, конечно, этот змей не лжет.

Открыв сундук, беру глиняную миску и осторожно насыпаю в нее золотистого цвета охру. Затем, после короткой паузы, откупориваю стеклянную бутылку пальмового масла и наливаю на глаз. Затем, пошарив, достаю полый рог буйвола, отмеряю золу, смолу омузумба и осторожно помешиваю полученную смесь, добиваясь кремовой текстуры и насыщенного красного оттенка.

Раздевшись, начинаю медленно намазывать смесь. Кожа будет гладкой и, что более важно, не сможет выделять пот. Да и алый цвет внушает ужас врагам.

Подхватив сантиметровые свинцовые шарики, крепко сжимаю их в руках для тяжести. Делаю пару ударов в воздух, уклоняюсь, подпрыгиваю. Всё будет хорошо. Этот вечер должен стать последним для меня в этой дыре.

Одеваю набедренную повязку, выхожу в трактирный зал. Сидящие за столиками зеленоглазые даже не обратили на меня внимания — к лучшему. Готто, всё слышащий и видящий, начал разбавлять пульке — я всегда выпиваю стаканчик перед боем.

— Как твои братья отреагируют… — Начал было я, но получил останавливающий жест перед носом.

— Всё схвачено. Клалве нужен небольшой отряд из одиннадцати человек. Священное число, говорят. Какое-то ночное дело в пятнадцати перебегах квагги отсюда, на восток, по тракту — как раз по пути следования каравана духовников. Выходят, к слову, вместе с ним — завтра утром. Осталось найти последнего человека — вот, решили соединить приятное с полезным. Победитель в бою получить драгоценное клеймо. Я договорился с патриархом — если ты красиво дойдешь до финала, тебе выделят мула и отпустят. С меня деньги и скарб. Выйдешь когда захочешь, но за постой уже будешь платить. Понял?

Киваю.

— Да, Аджо… — Готто тяжело вздохнул и, наклонившись, прошептал. — Есть шанс, что Нкиру… не дойдет до финала. В таком случае против тебя, скорее всего, выйдет Зарбенгу. Будь готов к этому. Победитель все равно один.

Киваю.

— Да, чтоб ты знал, Аджо. — Готто замялся, но закончил. — Я тоже буду в ямах. И я тоже иду с Клалва в составе одиннадцати человек. Патриарху нужен свой человек в этой игре.

Пожимаю плечами. Иду к потайному ходу. Дверь столь правдоподобно задрапирована бежевой тканью, что та сливается с линией глиняных стен. Отодвинув ширму, толкаю дверь, закрываю за собой. Факелы освещают каменную лестницу, беру один и иду. Сто шагов прямо, затем поворот направо — восемьдесят шагов прямо, затем поворот налево. С каждым ударом сердца звуков все больше — к эху от моих шагов присоединяется эхо чужих, воркующий шепот милующихся парочек близ стен, зев скучающих охранников с саблями в ножнах, оживленные разговоры старых друзей и вежливые беседы случайных знакомых. Подземные коридоры чрезвычайно оживлены — они сухие, скрытые, защищенные, а их хозяева однозначно богаты.

Наконец, под взоры пары десятков зеленых глаз, теряясь среди сотен черных и карих; сияя красной гладкой кожей, выхожу на песчаную арену бойцовских ям. Амфитеатр заполнен красавицами и богатеями, я улыбаюсь им, машу рукой, в глубине души страшась и готовясь встретить старого и опасного соперника — Вепря.

***

Удар в живот. Гул. Удар в грудь. Хруст. Удар в челюсть. Кровь. Мальчишка падает на песок — дышит, но без сознания. Его сейчас унесут слуги. Потирая костяшки пальцев, готовлюсь к следующим.

— Сияющие и правящие. — Готто неожиданно для всех разразился церемониальным обращениям к бванам Клалва. — Приветствуйте трех претендентов на Ваше клеймо, достойнейших из достойных, могучих и готовых служить. Славный Аджо! — Редкие овации. — Вепрь!!! — Безумный ор, смесь вожделения и приветственных криков. Выходя из поднявшейся решетки полностью обнаженной, Нкира с удовольствием ловит на себе мужские взгляды, взглядом полуприкрытых глаз обводя амфитеатр. — И, наконец, любимец публики — Зарбенгу-Уж! — Щедрые овации бван заглушили затихающую какофонию нижних рядов.

Если бы я мог, то покрылся бы холодным потом. В руках лыбящегося Зарбенгу его излюбленное оружие — заостренный осколок обсидианового стекла. Обнаженная Нкиру на этот раз вышла с кнутом — она не спец, но владеет им сносно.

Я сглотнул и красноречиво посмотрел на два свинцовых шарика в ладонях. Это будет… сложно. Ладно, мне нужно всего лишь проиграть, потому что…

— Я приветствую трех любимцев Изумрудной Арены, ибо в столь великий день одна душа должна скрепить наше единство, оставшись здесь навеки. Судьбу второй души решит победитель. Пусть вечно сияют над нами светила Раввы!

С этими словами Готто вскинул вверх перед собой скрещенные два указательных пальца. Бваны поддержали, показав в ответ священный символ Всемогущего, поддерживая слова Готто. Дождавшись, когда хозяева опустят руки, мхарану разразились овациями, поддержанные чернью нижних рядов.

Осознав услышанное, Зарбенгу двумя кувырками отпрыгнул на добрые метров двадцать от Нкиру. Та издевательски усмехнулась.

Решетки закрылись. Мы встали треугольником. Гремят барабаны. Бой начался.

Не сговариваясь, мы с Зарбенгу бросились к Нкиру с двух сторон. С расстояния в пару метров я прыгнул, не заметив одиночества — не зря этого умника прозвали Ужом, он остановился, позволяя мне обрушиться на красотку первым.