Чтение онлайн

Я скольжу руками по мягкому изгибу своей груди, и он стонет. Звук молнии притягивает мои глаза вниз, когда он вытаскивает свой член. Но он не работает им, просто держит его, наблюдая за мной.

Я позволяю своим пальцам исследовать, подражая движениям, которые он делает, когда касается меня. Я обвожу свои соски, затем щипаю их, когда они твердеют под моими пальцами. Моя собственная кожа становится опьяняющей. Я никогда не исследовала свое тело так, всегда сдерживаемая чувством вины. В этом есть освобождение, и я позволяю себе играть, пока горячее желание нарастает между моих бедер.

Я становлюсь мокрой, и, словно прочитав мои мысли, Габриэль шепчет: — Боже мой. Ты намокла в трусиках. Почувствуй, насколько ты мокрая. Сделай это сейчас. Но не снимай их. Потрогай себя через них.

Я охвачена дикой потребностью и подчиняюсь, колеблясь лишь мгновение. Мои пальцы находят верх трусиков и скользят ниже, находя мокрое место, как он и сказал. Даже легкого движения моих пальцев достаточно, чтобы раздразнить мой клитор, и я задыхаюсь, все еще ошеломленная электрическим разрядом удовольствия.

Мое собственное дыхание становится прерывистым, когда я исследую себя через ткань. Зачем он заставил меня не снимать их? Теперь они стали барьером, отделяющим меня от того, чего я хочу. Я тру руку сквозь раздражающую ткань, не в силах получить нужный мне контакт.

Каждое движение моей руки все больше сбивает хлопок внутри меня. Он мокрый — я мокрая — и я потерялась в движении, пока Габриэль не убрал мою руку. Я закрыла глаза, не желая этого.

Его глаза черные, и от него исходит жар, когда его пальцы впиваются в мое запястье.

— Мы идем в комнату, и я трахаю тебя. Прямо сейчас.

Никаких вопросов, только абсолютная уверенность. Слова сильно бьют по мне, тугой изгиб в груди, но горячий, пульсирующий импульс желания между ног. В моей киске, ради Бога. Я взрослая женщина. Я могу называть это так, как есть.

Мои глаза магнитом притягиваются к члену Габриэля, который, кажется, вырос и утолщился до пугающих размеров за последние пять секунд. Все это в моей голове, конечно. Но как, черт возьми, он когда-нибудь поместится? Его два пальца вместе дают мне много трения.

Он прослеживает мой взгляд и делает глубокий вдох, затем еще один. — Я буду делать это медленно. Пойдем.

Он встает и ведет меня в спальню. Это происходит. Он забирает мою девственность, такую особенную драгоценную вещь, которую меня учили ценить превыше всего остального, то, что должно было сделать меня чистой, достойной и хорошей.

К черту мою девственность. Я хочу, чтобы она ушла.

Это поток ледяной воды, проясняющий мою голову, возможно, впервые в моей чертовой жизни. Мне это не нужно. Мне это больше не нужно. И как бы это ни было отвратительно и неправильно, человек, которому я хочу это отдать, — это мужчина, который сейчас тащит меня в свою спальню.

Кровать грязная, простыни все еще скомканы с утра, и Габриэль отпускает мою руку достаточно долго, чтобы смахнуть их на пол. Он переводит взгляд с меня на кровать, и его голос хриплый, когда он говорит.

— Я представлял себе этот момент с тех пор, как впервые увидел тебя. Всегда одно и то же. Ложись на спину, головой наверх кровати.

Я так и делаю, и он быстро достает наручники из ящика. Он защелкивает мои запястья на месте, широко раздвигает их к углам около моей головы, затем отходит назад, чтобы посмотреть на меня. Теперь он спокойнее, оценивая.

— Хорошо, — бормочет он.

— Зачем наручники? — я тяну их, хотя знаю, что они не сдвинутся.

— Потому что я хочу насладиться этим. И тебе нужно контролировать эти руки.

Он садится рядом со мной на кровать. Уязвимость моего положения поражает, и я сжимаю бедра, когда желание нарастает от этой мысли. Теперь все в его руках. Он может трогать меня, где захочет, а я вообще не могу трогать себя.

Моя киска сжимается, нуждаясь в трении, и я ерзаю на кровати. Он замечает, раздвигает мои бедра и изучает белую ткань. Озорная улыбка, которая сигнализирует об опасности, касается его губ, когда он трет меня через них, и я стону.

— Снять их?

— Боже. Да, — я даже не колеблюсь. Я хочу, чтобы его пальцы были там.

Его улыбка становится шире.

— Мне нравится энтузиазм.

Еще один мучительный проход его пальцев.

— Но пока нет. Давай сначала посмотрим, насколько мокрыми мы сможем их сделать.

Я стону, когда он приступает к работе.

Очень мокро — вот ответ.

В течение следующих двадцати мучительных минут Габриэль исследует меня сверху донизу своим языком, пока его пальцы бесконечно трутся об меня через трусики. Он целует меня, мятный вкус его губ сладкий на моих, пока его язык исследует мой рот, и я неуверенно целую его в ответ. Он смеется, когда я стону ему в губы и прижимаюсь к его руке.

— Пока нет.

Я могла бы умереть от разочарования, когда он движется к моей груди, беря каждый сосок в рот и дразня их, как будто у него есть целый день. Как будто я не извиваюсь под ним. Когда он опускается ниже, проводя языком по внутренней стороне моих бедер, все достоинство покидает меня, и я умоляю.

— Пожалуйста, Габриэль.

Он поднимает взгляд, встречаясь со мной глазами, хотя его рука не перестает мучительно терзать мои трусики.

— Пожалуйста, что?

Я не отвечаю, и он пожимает плечами, снова опуская голову мне на бедро. Приглушенным голосом он говорит: — Мне это никогда не надоест. Я могу делать это целый день.

Он не лжет. — Пожалуйста…

Я запинаюсь на словах, не в силах поверить, что произношу их.

— Пожалуйста, трахни меня, Габриэль.

Его голова взлетает вверх, чистый шок отпечатался в каждой черте его лица. Он не верил, что я действительно это сделаю. Он рвет футболку на голове и роняет ее, глаза горят.

— Если ты настаиваешь.

Он пытается казаться безразличным, но его голос дрожит. Я изучаю татуировки, покрывающие его кожу, геометрические черные линии в узорах. Фракталы, понимаю я. Они ему идут.

Он снимает джинсы и боксеры, затем переключает внимание на мои трусики, аккуратно снимая их и устраивая грандиозное шоу из их изучения. Он подносит их к носу и вдыхает, движение, которое заставляет меня сжиматься, хотя мои щеки краснеют. — Вкусно.

Он отставляет их в сторону и забирается на меня сверху. Я сгибаю ноги и раздвигаю их, чтобы разместить его, как будто это самая естественная вещь в мире. И так оно и есть, я полагаю. Я просто отрицала это, пока не встретила Габриэля.

Он обхватывает мое лицо и наклоняется, чтобы поцеловать меня еще раз, губы грубые и настойчивые, затем отстраняется, когда встает напротив моего входа. Он покрывает свой член доказательством моего желания, прежде чем вдавить кончик в меня. Я так готова к нему, что сначала это не больно, но потом, когда он вдавливается глубже внутрь, растяжение увеличивается.