Злые глаза, злые сердца
Шрифт:
Яков не ответил.
Ведомый собственной правой рукой, он молча двигался вперёд, и
вскоре Анжелика перестала понимать, куда прыгун её несёт: к брату,
обратно или куда-то в сторону. С каждым прыжком Смог становился
плотнее, наваливаясь тяжелым мокрым брезентом. Влага оседала на плаще
Якова, волосах Анжелики, и девушка чувствовала, что ей тяжело дышать.
От недостатка воздуха лицо прыгуна расплывалось у неё перед глазами.
– Яков...
– Тихо, - резко ответил он, остановился и прислушался.
Клацание щупалец раздавалось слева, совсем близко, и от него
волосы на затылке Анжелики поднялись дыбом. Она теснее прижалась к
прыгуну и в панике осмотрелась, ища извивающиеся силуэты. Но пока
никого не было видно, а до конца пути оставалось с три десятка метров.
Смог впереди уже начал редеть, обнажая стены знакомого котлована,
залитый полднем мусор и уголок синего неба.
Девушка потянулась туда:
– Скорее, Яков!..
Он решительно поставил её на землю:
– Дальше ты одна.
– Что?..
– Я обратно, - Яков перезарядил обрез и локтем прижал его к
груди.
– Наверх мне нельзя.
– А как же правила Торговца?
– возразила девушка.
– Не хочешь
попробовать?
– Нет.
– Но...
– Так не сработает, - прервал её прыгун, сдавил пальцами живой
руки протез и с силой отсоединил.
– На, возьми. Укажет дорогу.
Анжелика широко раскрытыми глазами уставилась на его правую руку
и невольно схватилась за левое ухо. Там, где пятерня-автоматон раньше
переходила в живую плоть, кровь превратилась в кристаллы, и с вросших в
мышцы стальных нитей капало розоватое масло. Живое и неживое в Смоге
срастались в единое целое, и Яков предлагал Анжелике часть самого себя
– у девушки желудок подкатил к горлу.
– Не спорь! Иди!
– в ометаллевших глазах промелькнула мольба,
горько оттянутый уголок рта и дрожащая рука были выразительнее крика.-
Не стоило вести тебя к Торговцу! Следовало сразу отдать! Я дурак...
Кретин!..
Он зажмурился и, мямля, робко добавил:
– Найди Синчикову Настю. Моя сестра... Скажи...
– Я понимаю, - ответила Анжелика; внутри вдруг стало пусто.
– Я
передам.
Не чувствуя ничего, она взяла руку-проводник, поцеловала Якова в
щеку и стремглав понеслась к выходу. Ей хотелось закрыть руками уши,
чтобы не слышать, как приближается к прыгуну сопровождаемый утробным
рычанием Зверя скрежет. Она до крови закусила нижнюю губу, и
единственные мысли в её голове были: "Я никогда не стану такой, как
Артур. Тряпка. Размазня. Ничтожество. Он бы смог. Он бы справился. Он бы
убедил Якова вернуться. А я даже не спросила сама, как его
отблагодарить..."
– Выберись, Аня, - прыгун проводил её взглядом.
– Артур! Арту-у-ур! Бра-а-ат!
– А-анже-е-ешли-и-ика-а-а!
– ответил девушке издалека родной
голос.
Прыгун ощутил внутри легкость, словно с сердца свалилась тонна
металла. Обрез приятной тяжестью лежал в руке; Яков взвёл курки и
шагнул навстречу Зверю и выстрелившим из Смога щупальцам.
Он никогда не вернется к сестре, но Анжелика сегодня обязательно
обнимет брата.