С врагами справится любой дурак —От благодетелей избавь нас, Боже! —Гласит пословица. И впрямь, похоже,Что добрый — бедному опасный враг.Купив ослу зеленые очки,Мякиной Жак кормил его досыта,Осел чуть не вылизывал корыто.Жак ликовал: любуйтесь, мужички!На сене Жак немало сэкономил:Осел привык к опилкам и соломе.Но через месяц почему-то сдох.…Горя любовью к ближнему, сеньорыВвели оброки, отменив поборы.Ликуй, крестьянин!.. но ищи подвох.
78. Странная любовь
Ты встречи ждешь, как в первый раз, волнуясь,Мгновенья, как перчатки, теребя,Предчувствуя: холодным поцелуем —Как в первый раз — я оскорблю тебя.Лобзание коснется жадных губНебрежно-ироническою тенью.Один лишь яд, тревожный яд сомненьяВ восторженность твою я влить могу…Чего ж ты ждешь? Ужель, чтоб я растаялВ огне любви, как в тигле тает сталь?Скорей застынет влага золотаяИ раздробит души твоей хрусталь…Что ж за магнит друг к другу нас влечет?С чем нас сравнить? Шампанское — и лед?
79. Отцу семейства
С тех пор, как ты оставил эскадрон,Я не писал еще тебе, приятель.И если б не стеченье обстоятельств,Еще сто лет не брался б за перо.Но видишь ли… Не знаю, как начать я…Ты помнишь Непорочное зачатье?Так вот: такой евангельский курьезИ нас постиг. Мы тронуты до слез!Прими, Агриппа, наши поздравленья:Ты стал отцом по Божьему веленью,И я — твой кум (к чему я не пригож!).Ты думаешь — смеюсь? Помилуй, что ты!У нашей маркитантки, у Шарлотты,Родился сын… Он на тебя похож.
80. Въезд Генриха IV в Париж
Со всех церквей колокола гремят.Победный легион изображая,Идут солдаты по двенадцать в ряд:Наш доблестный король в Париж въезжает!Как дешев нынче стал триумф такой:«Король — католик! Отворяй ворота!»Черт с ними, с сотней тысяч гугенотов.Расставшихся в сраженьях с головой!..Соборы. Башни. Скаты острых крыш…«Ты что, опять извлек перо, повеса?»— Да, государь: я воспеваю… мессу!…Цветы, Девчонки… Здравствуй, мой Париж!А из толпы кричат: «Пошла потеха!Соседи, прячьте жен — Анри приехал!»
81. Жертва зависти
Прошли сраженья. Заживают раны…Увидев мой простреленный камзолИ взгляды восхищенных парижанок,Агриппа был неимоверно зол.Но не теряться же! — Свою квартируОн за ночь превратил в кромешный ад,Изрешетив парадный свой нарядИз пистолета — чуть ли не мортиры,—И в зеркало скосил пытливый глаз.А льстивое стекло солгало враз:— Какое мужество! Какая сила!…Мы вечером нахохотались всласть,Когда Марго участливо спросила:— Неужто… моль в Париже завелась?
82. Впервые на коленях
Вентре угрюм — как пьяный гугенот,Нечаянно попавший в лапы Гизу.Подумать только: он вина не пьет!Он о сонетах позабыл, маркиза!Пугаются сорбоннские врачи:Он бредит наяву, он тощ, как призрак…Его болезнь сумеет излечитьОдин бальзам: ваш поцелуй, маркиза!О, сжальтесь! Жизнь его — на волоске.Все чаще повторяет он в тоске:«Любовь и смерть — нет лучшего девиза!»Еще неделя, и Гийом погиб:Не смерть страшна, а Фор-л'Эвек [34] (долги!)Его спасет лишь ваше «Да!», маркиза!
34
Фор л'Эвек — долговая тюрьма в Париже.
83. Рассуждения слуги
У всякого свои предубежденья!Вас злит лорнет, месье, иных — сабо,А, скажем, господина моего —Все, что к рогам имеет отношенье.На днях он выбил изобилья рогИз рук фарфоровой богини счастья.Над Зодиаком, к счастью, он не властен —А то бы сбил созвездье Козерог!Шарахается прочь рогатый скот,Когда навстречу стаду он идет,И прячет свой рожок пастух, бледнея…Месье, кладите шляпу на кровать:Рога в передней велено убрать.Ох, мне уж эти узы Гименея!
84. Судьба одного памятника
Задорным кружевом гасконских рифмВсю исписав, что под рукой, бумагу,Всё, что положено, до дна допив,Зевну от скуки — и в могилу лягу.Всплакнувши над «собратом» для приличья,На крест перо и шпагу водрузя,Сам д'Обинье споет дискантом бычьимГорячий дифирамб — своим друзьям.Затем, оповестив страну и двор,Среди поклонников устроит сборНа памятник любимому поэту.Но монументу бить не суждено:Проект Агриппа спрячет под сукноИ — без меня, увы! — пропьет монету.
85. День св. Генриха
От залпов пушечных дрожит земля.Кричат герольды в переулках грязных —Сегодня именины короля!Всех парижан зовет Анри на праздник!Огромные столы на площадяхТрещат, заваленные снедью разной.Быков и куриц жарят на кострах —Бесплатный аромат прохожих дразнит.И для поэтов жаркая пора:Потея над цветистым мадригалом,Малерб изгрыз сто двадцать два пера.И я блеснул бы, да таланту мало:Кормить Пегаса нечем стало мне.Овес-то, сами знаете, — в цене!
86. Критикам Агриппы
Кто право дал над Гением глумитьсяТупому попугаю и свинье?Как смеете, чернильные мокрицы,Ругать при мне Агриппу д'Обинье?Из всех поэтов — д'Обинье поэт!В его руках воскресла древних лира.Его стихам — взлетать над клеткой мира,Ломая крыльями преграды лет!А вам — клевать навоз вороньим клювом.Мне одному бранить его дано,Ему — меня. Другим — запрещено!Прочь руки от Агриппы, говорю вам!Quod licet Jovi, это значит — нам,Non licet bovi — вам, слепым ослам! [35]
35
Что дозволено Юпитеру… то не дозволено быку (лат.).
Мир начался с торговли: дед АдамЗа яблоко расстался с райским садом.Христос был продан выгодней куда —За тридцать серебром, с доставкой на дом.С тех пор торгуют все по мере сил:Попы, юристы, сводники, маркизы…А Клеопатре головой платилЗа ночь любовник — вот дороговизна!С Наваррским закупили как-то мыПариж, Марго и десять лет тюрьмы —Всего лишь за обедню — просто чудо!…А в наши дни потерян всякий стыд:За тридцать су всю Францию сулитИспанцам некий Генрих Гиз, иуда!
36
Кадуцей — жезл глашатая, парламентария и торгового посла у древних греков и римлян. Здесь подразумевается лишь последнее его назначение.