Чтение онлайн

Я не знаю Лялиной фамилии, поэтому прикидываюсь удивленным.

– Неужели вы ее не знаете?
– спрашиваю.
– Такая худенькая, черненькая, у нее еще браслет на руке и губы такие яркие. А подруга...

– Господи, зачем так длинно, - смеется девушка.
– Сказали бы Пирогова, и все. Ее не было сегодня на занятиях.

– Неужели заболела?
– огорченно спрашиваю я.

– Нет, нет, - вмешивается вторая девушка.
– Я вчера вечером говорила с ней.

– Какая досада, - говорю я.
– Мы условились встретиться. Я... даже билеты на Райкина достал на сегодня.

Для убедительности я показываю им два билета.

Девушки всплескивают руками. А та, которая вчера вечером говорила с Лялей, неожиданно спрашивает:

– Так это вас познакомила с ней Элла? Вчера.

– Элла?.. Вчера?..

Я не сразу соображаю, что речь идет об Элеоноре Михайловне, и позорно теряюсь на миг, не зная, что ответить. Девушки дружно приходят мне на помощь. Мое непритворное смущение вызывает у них сочувствие. И кроме того, они не могут допустить, чтобы пропал билет "на Райкина".

– Так позвоните же ей, - говорит одна из них.
– Немедленно позвоните. Вот и все.

– В том-то и дело, что я забыл ее телефон.

– Я вам сейчас скажу, - она торопливо достает из сумочки записную книжку.
– Пишите.

И диктует номер телефона. Я записываю.

Из ближайшего автомата я звоню Ляле. Откликается звонкий девичий голос.

– Будьте добры, Лялю.

– Это я. Кто говорит?

– Извините, пожалуйста. Это говорит знакомый Эллы. Мне очень надо ее повидать. Случайно она не у вас?

– Представьте, только что уехала. У нее примерка у...

– Кумрайтиса?

– Да. Откуда вы знаете?

– Она мне как-то о нем говорила. А вам не трудно сказать его адрес?

– Конечно.

Прижимая трубку плечом, я неловко записываю на клочке бумаги адрес этого модного портного. Потом выскакиваю из будки телефона-автомата и хватаю первое встречное такси.

И вот я уже прогуливаюсь около высокого, потемневшего от времени дома с лепными украшениями на подъезде и выбитой тут же на стене фигурой молотобойца, под которой красуется тоже выбитая на камне надпись: "Владыкой мира будет труд". Старый дом, когда-то называвшийся "доходным", который революция отметила своей печатью. Дом стоит в одном из переулков недалеко от улицы Кирова.

Время от времени я поглядываю на желтый "Запорожец", стоящий возле подъезда. Когда я, еще из окошка такси, увидел этот "Запорожец", у меня отлегло от сердца. И теперь я спокойно прогуливаюсь, предвкушая изумление Элеоноры Михайловны, и одновременно соображаю, как повести с ней разговор. Дело нешуточное. Мы сейчас уже разыскиваем не только ловкого гостиничного вора, но и убийцу, первая жертва которого лишь случайно осталась в живых. И кто знает, что он может придумать завтра.

Изредка я поглядываю на часы. Время еще есть. До начала концерта три с лишним часа. Можно не торопиться.

Интересно, с кем Элеонора Михайловна вчера познакомила Лялю? Но самое главное, где Мушанский? Неужели он так и не встретился со своим другом Семеном Парфентьевичем? А если...

Но тут мои мысли мгновенно обрываются. Из подъезда выпархивает Элеонора Михайловна уже в новом элегантном пальто с меховым воротником и высокой модной меховой шапке, из-под которой выбиваются бронзовые локоны. В руках у нее большой сверток. Я иду к ней навстречу. Элеонора Михайловна на миг останавливается, всматривается в меня, и на лице ее появляется обворожительная улыбка.

Она бросается ко мне и протягивает свободную руку.

– Виталик! Как это понимать? Откуда вы взялись? Я просто потрясена.

Что поделаешь, надо снова играть ту же идиотскую роль.

– Кто ищет, тот всегда найдет, - самодовольно говорю я.
– Это еще не самый трудный случай.

– Нет, нет, это поразительно!
– не может успокоиться Элеонора Михайловна.
– Вы волшебник. И вообще за этим что-то есть.

Она лукаво смотрит на меня и грозит пальчиком.

– Есть, - охотно подтверждаю я.
– Еще как есть, - и, в свою очередь, спрашиваю: - Разве Жора вам ничего не говорил?

Элеонора Михайловна внезапно меняется в лице и, запинаясь, говорит:

– Он такой странный... Он кошмарно изменился...

Теперь уже волнуюсь и я, хотя изо всех сил стараюсь не показать этого. Как можно беззаботней я спрашиваю:

– Почему это вам так кажется?

– Ах, Виталик, вы его давно видели?

– Не очень...

– А я только вчера.

Ого! Значит, она его вчера видела. И с прежней беззаботностью я задаю новый вопрос:

– Надеюсь, весело провели время?

Элеонора Михайловна неожиданно хватает меня за руку и испуганно шепчет:

– Виталик, он вчера... я сама видела у него... я просто вся похолодела... я совершенно случайно... видела у него... пистолет!

– Что-о?..

Очевидно, я тоже меняюсь в лице, потому что Элеонора Михайловна вдруг резко отшатывается от меня и пристально смотрит мне в глаза.

– Вы не знали? Но вы...

– Где он провел эту ночь?
– резко спрашиваю я.

Я не в силах больше притворяться. Меня больше не хватает и на эту игру. И тут я невольно гублю все дело.

У Элеоноры Михайловны внезапно закрадывается подозрение. Недаром она все время имеет дело с секретами мужа, со всякими незаконными и рискованными комбинациями. И она ледяным тоном говорит мне:

– Все это очень странно. Вы его друг и вы... О, я что-то не поняла в нашей встрече, кажется.

– Сейчас поймете. Но сначала ответьте на мой вопрос.

Да, я сорвался. И теперь уже ничего не поделаешь. Мне так и придется доложить Кузьмичу. И он...

– Это не ваше дело, - говорит между тем Элеонора Михайловна.
– Это его дело, где он провел ночь, - и насмешливо добавляет: - Во всяком случае, не со мной, будьте уверены.

И тут вдруг меня осеняет одна догадка. Так вот оно в чем дело! Черт возьми, это надо использовать, надо спасать все, что еще можно спасти. Я не имею права сейчас себя расшифровывать, Мушанский еще на свободе, опасный, вооруженный преступник, сейчас он еще опаснее, чем раньше.

Я лихорадочно ищу выход из труднейшей ситуации, в которой оказался по собственной же вине. Наконец говорю:

– Дело в том, что Жора меня крупно подвел. Он должен был вчера вечером прийти на встречу и не пришел.