Чтение онлайн

– Где же вы должны были встретиться, в каком месте, интересно, Элеонора Михайловна пристально и недоверчиво смотрит мне в глаза, словно заранее зная то место и только проверяя меня.

Я пожимаю плечами.

– Простите, но это уже наше дело. Знать вам это совсем ни к чему, мне кажется.

– А все-таки?
– настаивает она.

Теперь уже пристально смотрю на нее я и цежу сквозь зубы:

– Не у Ляли, конечно. А совсем в другом месте.

Краска бросается ей в лицо. Элеонора Михайловна нервно теребит бечевку на своем пакете.

– Так вы знаете?
– спрашивает она, опуская глаза.
– Чего же вы спрашиваете?

А ко мне тем временем возвращается спокойствие. И я опять способен соображать. Наконец-то. Итак, одержана первая маленькая победа, попробуем развить успех.

– Это всего лишь предположение, - я снова пожимаю плечами.
– Но, судя по всему, Жора сказал вам, где мы должны были встретиться?

– Да, сказал. Теперь скажите вы.

У нее еще остались подозрения. Их надо немедленно рассеять. Но неужели у Мушанского действительно была назначена встреча? Невероятно. Но так или иначе я должен ей что-то сказать.

– Ладно уж, - неохотно говорю я.
– Видно, Жора вам здорово доверяет. Хотя это на него и непохоже.

Вполне возможно, что она берет меня "на пушку" и Мушанский ей ничего не сказал. Тогда я буду выглядеть в ее глазах доверчивым простаком. Но это в конце концов не беда.

– Да, он мне доверяет, - с некоторой даже гордостью произносит Элеонора Михайловна.
– И я хочу, чтобы вы мне тоже доверяли. Слышите?

Ага, кое-какие сдвиги все-таки происходят. Ну что ж. Пойдем дальше.

– На вокзале, - понизив голос, говорю я.
– На одном вокзале.

Фу-у! Лед в ее глазах наконец-то растаял. Она улыбается и кивает головой.

– Вы его сегодня увидите?
– деловито осведомляюсь я.

– Не знаю, - отвечает она уже спокойно и, кажется, вполне искренне. Утром он ушел от Ляли и обещал ей звонить.
– Потом со знакомой мне плутовской улыбкой добавляет: - Она ему, между прочим, понравилась. Даже очень.

Я в ответ улыбаюсь тоже весьма игриво.

– И конечно, что-нибудь оставил на память?
– спрашиваю.
– Я же знаю его широкую натуру.

– Оставил, оставил, - смеется Элеонора Михайловна.
– Вы даже не догадаетесь что! Жора колоссальный оригинал.

– Ну все-таки, - допытываюсь я.

– Представьте, весьма миленькую шкатулку и в ней какие-то странные раковины. Все вместе выглядит очень эффектно.

От этих ее слов у меня возникает легкое сердцебиение. Я тут же вспоминаю бородатого парня, палеонтолога. Ну вот, дорогой товарищ, теперь ты, надеюсь, поймешь нашу работу, в первом приближении конечно, и, может быть, у тебя даже появится уважение к ней.

– А, ладно, - я небрежно машу рукой.
– Самое главное, это то, что я увидел вас.

– Ненадолго, - кокетливо отвечает Элеонора Михайловна, поправляя бечевку на пакете.
– Я очень спешу. Семен Парфентьевич, наверное, уже сердится. Он не любит, когда я опаздываю. А вы всегда так неожиданно появляетесь.

Теперь мы улыбаемся уже оба, прекрасно понимая друг друга. И я снисходительно соглашаюсь:

– Хорошо. Я потерплю до завтра.

– Да, да, до завтра.

И мы расстаемся.

Она садится в свой "Запорожец", и тот, урча, трогается с места. Элеонора Михайловна приветливо машет мне рукой. Я, улыбаясь, отвечаю. Потом смотрю на часы.

Время у меня еще есть. Я могу вернуться в отдел, предупредить Игоря, что билеты уже у меня. И еще успею заскочить домой переодеться и побриться.

Что ни говорите, концерт Райкина - это праздник. А к празднику надо готовиться.

Райкин выдающийся актер. Мне, например, он напоминает Чаплина. Сквозь его смех я так часто слышу слезы, сквозь юмор проступает злая сатира. Вы помните его монолог пьяницы в музее? Помните это торжество воинствующего невежества и хамства, над которым покатываешься от смеха, но и выть хочется. "В греческом зале, в греческом зале..." У меня в ушах не утихает интонация Райкина, когда он злобно, издевательски произносит эти слова устами своего пьяного героя, передразнивающего старую хранительницу музея. И я невольно сжимаю кулаки, я не могу это спокойно слушать.

Мне рассказывали таксисты один удивительный эпизод. Однажды диспетчеру поступил вызов из Переделкина. Это такое место километров в двадцати от Москвы, где расположен писательский поселок и Дом творчества писателей, они там работают. Так вот, поступил оттуда вызов на такси поздно вечером, к тому же в проливной дождь. Диспетчер, понятно, отвечает, что за город он машины не высылает, да и не согласится ни один таксист ехать в такое время. И вдруг ему говорят, что машина нужна Райкину. Вы знаете, что тут поднялось? Все водители, которые только были в этот момент у диспетчерского пункта, заявили, что они едут. Увидеть Райкина!

И каждый раз, когда мне предстоит идти на концерт этого артиста, я иду как на праздник. Поэтому, когда я приезжаю к нам в отдел и с гордостью объявляю Игорю, что достал обещанные билеты, то в первый момент даже не замечаю, как странно посмотрел он на меня и каким странным голосом сказал:

– Тебя вызывает Кузьмич. Немедленно.

Но уже через миг ко мне возвращаются все мои заботы и тревоги. Я с беспокойством спрашиваю:

– В чем дело, ты не знаешь?

– Звонила Варвара.

– Что-о?!.

– Ну да. Мушанский назначил ей встречу.

– Здорово!

– Ничего здорового. Она отказывается идти.

– И не надо. Только бы знать, куда он придет. Мы и сами его встретим.

– Не на дурака напали. В общем, идем. Кузьмич тебя ждет.

Мы выходим в коридор.

Кузьмич действительно меня ждет и утюжит ладонью затылок, а это, как вы знаете, кое о чем свидетельствует.

– Где ты пропадаешь?
– спрашивает.

Я докладываю о встрече с Элеонорой Михайловной.

– Неплохо, - чуть смягчаясь, говорит Кузьмич.
– Лихо ты ее разыскал. Смекалка у тебя все-таки есть. Значит, он ночевал у той барышни? Так, так...

– Теперь у него пистолет, Федор Кузьмич, - напоминаю я.

– М-да...
– задумчиво кивает Кузьмич.
– И вообще он сильно изменился, как говорит эта Элеонора. Даже она его, видимо, побаивается теперь.

Игорь молча усмехается, а я вставляю:

– Что изменился, это мы и сами заметили.

– М-да...
– Снова задумывается Кузьмич, потом неожиданно спрашивает: На какой, ты говоришь, машине она ездит?