Чтение онлайн

– Ты, кажется, боишься своего страстного поклонника?

Лена в ответ презрительно пожимает плечами.

– Я, к твоему сведению, умею не только танцевать. Пусть попробует...

– Он попробует, будь уверена. Это тот еще мальчик.

– Тем хуже для него.

– И для нас. Если ты его сильно обидишь.

– Постараюсь его вообще не обидеть. И ты мне нужен вовсе не для того, чтобы вступаться за меня.

– А для чего же?

– Понимаешь, - задумчиво говорит Лена, глядя в окно.
– Вчера, когда мы шли из интерклуба, он сказал одну странную фразу: "Пусть твой братик держится подальше от этой девки, а то ему могут ой как нехорошо сделать". Я к нему пристала, чтобы он сказал точнее, а он ни за что. "Скажу, - говорит, - только ему самому. Не женское это дело". Страшную важность, понимаешь, на себя напустил.

– И конечно, лез целоваться?
– чуть-чуть даже ревниво спрашиваю я.

– А ты сам не лез к Гале?
– смеется Лена.

– Попробовал, - признаюсь я.
– И вот что из этого получилось...

Я рассказываю о своем странном разговоре с Галей у калитки ее домика.

– Она явно кого-то боится, - в заключение говорю я.
– И скорей всего тех, кто убил ее возлюбленного. Видимо, этого самого Клячко. И тут замешан Зурих. Так что твой Гога может нас вывести на чей-то след или хоть дать какой-то намек на него. И за то спасибо.

Лена качает головой.

– Вряд ли. Он действительно малявка и питается слухами. Но поговорить тебе с ним все-таки надо.

– Да, конечно, - соглашаюсь я.

В это время звонит телефон. Я снимаю трубку и узнаю лукавый голос Стася:

– Братик? Привет! Как почивали?

– Отлично. Привет, Стась.

У нас с этим майором установились удивительно простые и дружеские отношения. Вот это, я понимаю, начальник.

– Надеюсь, вас пока никто не обидел в Одессе?
– интересуется Стась. Вернее, тебя. Насчет сестренки я в курсе.

– Меня попробовали. Но обидел, кажется, я. И серьезно. Наверное, даже попало в сводку.

– Да?
– настораживается Стась.
– Уж не трех ли джентльменов на Греческой?

– Возможно. Я еще плохо знаю вашу географию. Приду, доложу во всех подробностях.

– Машину прислать?

– Пока еще есть ноги. Буду у вас через час-полтора.

– Будь, - говорит Стась.
– Жду.

Я вешаю трубку и ловлю на себе взгляд Лены.

– Из Москвы они ничего не имеют?
– спрашивает она.

– Сами туда сегодня позвоним, - как можно спокойнее отвечаю я.

Я не могу сказать Лене то, что узнал вчера ночью от дежурного, уж лучше я буду пока волноваться один.

В этот момент раздается деликатный стук в дверь. Я удаляюсь. Пришел Гога. Некоторое время я слышу журчанье и мурлыканье его голоса в гостиной и веселое щебетание Лены. Никаких других звуков я не улавливаю, Гога, видимо, ведет себя вполне прилично. Потом Лена открывает дверь и громко говорит мне:

– Виталий, зайди к нам, пожалуйста. Гога тебе что-то хочет сказать.

Лениво потягиваясь, словно меня разбудили или оторвали от какого-то дела, я захожу в кабинет. Гога поднимается с кресла мне навстречу. Теперь я могу разглядеть его как следует при дневном свете.

Он худощав и высок, хотя и заметно ниже меня, у него тонкое смуглое лицо, резко очерченный рот, густые брови и черные, зачесанные назад длинные волосы чуть не до плеч, широкие бакенбарды наползают на загорелые щеки. Одет он, как и вчера, в узкие брюки и пеструю рубашку. Но сегодня наряд его дополняет синяя джинсовая курточка с металлическими пуговицами, изящно подчеркивающая тонкость его талии и ширину плеч. Ничего не скажешь, красивый парень. Но в черных выпуклых глазах Гоги я улавливаю какую-то суетливость и неуверенность, хотя движения его весьма развязны. Словом, рыбешка он действительно мелкая и, наверное, мало кто с ним считается.

– Салютик!
– говорит Гога и нарочито крепко жмет мне руку.
– Слушай меня. Одесса встречает тебя аплодисментами. И где ты ту Галю подцепил, мальчик нежный, кудрявый, влюбленный, а? Интересно знать.

– Была выставлена в комиссионном магазине, - самодовольно объявляю я. А что? Такой красотки я в Одессе больше не встречал!

– Ха!
– Гога хлопает себя по обтянутым бедрам.
– Нет, ты просто деформированный! Или перегретый! Слушай меня. Ты бросаешь не на ту даму. Это тебе говорит Гога. Понятно? И пока не поздно, кончай. Я тебя умоляю.

– Это еще почему?

– Галка мечена. Понял меня?

Я вполне искренне отвечаю:

– Ничего не понял. Объясни, пожалуйста.

– Колоссально! Он ничего не понял, вы слышите? Ну так слушай меня здесь. Говорю исключительно ради твоей сестрицы, - Гога бросает на Лену выразительный, полный огня взгляд.
– Чтобы она потом не плакала по брату. Мне это будет больно.

– Ладно. Выкладывай дальше, - тороплю его я.

– Так вот, чтоб ты знал, - Гога делает таинственное лицо и понижает голос: - Галка имела одну исключительную связь. Солидный дядя. Тысячи имел. Я его видел. Ну!.. Говорят, это ради него она Гришку-ударника бросила. Мужа. А потом сама получила вывих. И решила красиво мстить. Эта курочка безмозглая.

– Ну знаешь...

– Увянь. Я еще не кончил, - важно перебивает меня Гога.
– К ней недавно прилетел один неполноценный из России. Ее новый кадр. А потом этот персонаж, говорят, сыграл на два метра под землю. И Галке сейчас тоже будут делать плохую жизнь. Чтоб мне пропасть, если нет. Усек? "Не за то хватаетесь, графиня".

– А за что она схватилась?

– Золото, - загадочно отвечает Гога.

Я чувствую, что дальше он уже ничего не знает.

В управлении Стась встречает нас шумно и радостно. Маленькие глазки на его круглом лице хитро блестят, а полная невысокая фигура словно налита ртутью и ни минуты не может пребывать в покое.

Здесь же и Лева. Он, как всегда, скромен и молчалив, сидит в стороне, на диване, и перебирает какие-то бумаги. Нам он дружески кивает, но в больших глазах его я улавливаю непонятное беспокойство.

– Привет, привет, - оживленно говорит Стась.
– А мы вам приготовили роскошные новости. Как опала, сестричка?
– обращается он к Лене и смотрит на нее почему-то с сочувствием.
– Глазки у тебя какие-то покрасневшие.

И тут я тоже замечаю, что Лена выглядит усталой и словно невыспавшейся. Недавняя веселость как-то незаметно стерлась с ее лица, а в глазах появилось беспокойство и нетерпение. Странно. Ведь я ей еще ничего не сказал об Игоре. Значит, беспокойство вызвано чем-то еще.

– И спала хорошо, и вообще все хорошо, - досадливо отвечает Лена и с нетерпением спрашивает: - Какие вы нам новости приготовили?

Высокая тонкая ее фигура в этот момент застывает в каком-то напряжении, хотя руки небрежно засунуты в прямые карманы наимоднейших кожаных брюк, а голова с копной рыжеватых волос откинута назад и вид у Лены, казалось бы, лихой и самоуверенный. Но в голосе и во взгляде ее я улавливаю что-то беспомощное, ну просто страдание какое-то, которое она уже не в силах от нас скрыть. Неужели она чувствует беду? Откуда это может взяться, черт возьми.