Чтение онлайн

– Товарища Лосева можно?

– Слушаю вас.

– Ой, здравствуйте! Это Надя Пирожкова. Вы знаете, я его сейчас встретила, этого парня.

– Какого парня?

– Ну который звонил нам.

– И говорили с ним?

– Да, да! Просто кошмар какой-то!

– Можете заехать ко мне?

– А я... Вы знаете, я напротив стою, в будке...

– Так что же вы? Идите сейчас же!

– Иду...

В трубке слышатся короткие гудки.

Через две минуты Надя появляется у меня в комнате. Короткое кожаное пальто расстегнуто, глаза возбужденно блестят, волосы спутаны, в руках у нее красивая сумка с длинным ремешком, чтобы носить на плече. Надя тяжело дышит. Видно, бежала. Усевшись к столу, Надя немного успокаивается и начинает торопливо рассказывать:

– Представляете? Я к вам прямо с вокзала. Подругу провожала. Она в Киев уехала, к родным, на праздники. Так вот, стоим мы около вагона. Кругом люди. И вдруг подходит парень. В дугу пьяный. И говорит: "Вот ты где, сучка. Давай, давай, гуляй пока". Я говорю: "Что вам надо?" А у самой руки-ноги трясутся. А он смеется: "Скажи, - говорит, - спасибо, что не завалил. Папаше своему скажи".
– "Отстаньте, - говорю.
– Я вас не знаю". А он говорит: "Зато я тебя знаю. Вот вернусь, тогда со мной погуляешь". И еще что-то в таком роде. Ну надо же? Я чуть не умерла со страху.

– Какой он из себя, этот парень? Одет как?

– Какой? Громадный, вот какой. Бык просто. И глаза красные. А одет... Ну я не помню, как одет. Как все.

Больше мне ничего у нее не удается узнать. На глазах у Нади слезы, губы трясутся, и она никак не может открыть сумку, чтобы достать платок. Я помогаю ей. Потом даю стакан с водой. И наконец мы оба закуриваем.

– Ну а теперь, - говорю я, когда вижу, что она немного успокоилась, скажите, зачем вы приходили в гостиницу к тому человеку?

– Какое это...

– Прямое, - перебиваю я ее.
– Прямое отношение имеет к тому, что случилось. Ну говорите...

– Я... сама не знаю...
– мнется Надя.
– Он пришел к нам домой... Папы еще не было... Мы разговорились... Потом он сказал, что у него есть одна вещь... и... и он мне ее подарит...

– Какая же вы, извините, дура!
– в сердцах говорю я.

– Конечно, дура, - покорно соглашается Надя.

А я невольно вспоминаю Варвару, ее гневный взгляд, презрение, какое было в ее голосе, когда она говорила о Зурихе.

– Уж не браслет ли он вам обещал подарить?
– с усмешкой спрашиваю я.

– Да. Откуда вы знаете?

Надя сидит пунцовая и не поднимает на меня глаз.

– Он... он и не думал ко мне приставать, честное слово... Просто хотел, чтобы я повлияла на папу...

– Ну и вы повлияли?

Я не могу скрыть злости и презрения. Надя еще ниже опускает голову.

– Я пробовала...
– еле слышно шепчет она.
– Папа на меня страшно накричал... и тоже сказал... что я... дура...

– Идите и немедленно привезите этот браслет, - говорю я.
– Немедленно. Мы оформим это как положено.

Надя поднимается и выходит. Вид у нее побитой собачонки, мерзкой собачонки причем.

Часа через два она возвращается. Я веду ее к Кузьмичу. Там она и передает нам браслет. Конечно же, в присутствии понятых и ювелира, который его осматривает и оценивает. Потом я еду за Варварой. И она опознает браслет. Это мы тоже тщательно документируем.

В конце дня приезжает Лена.

Мы долго сидим у Кузьмича. Испытываем "на прочность" нашу "легенду". Ведь нам наверняка придется контактировать с весьма подозрительным окружением Галины Кочерги, а может быть, и самого Зуриха. И тут надо не ошибиться, надо точно сыграть свою роль. Мы имеем дело с умным и опасным врагом.

Потом Кузьмич звонит в Одессу.

Когда разговор кончается, я осторожно спрашиваю:

– Больше никуда не позвоните, Федор Кузьмич? В Пунеж, например?

– Звонил, - хмурясь, говорит Кузьмич.
– Ничего там нового нет.

Я чуть скашиваю глаза.

Лена внешне сейчас абсолютно спокойна и невозмутимо курит. Но я замечаю, как при последних словах Кузьмича тонкие ноздри ее вздрагивают, Лена на миг прикусывает нижнюю губу. Кажется, она о чем-то все-таки догадывается. Но выдержке ее можно позавидовать.

Поздно вечером я приезжаю к Светке.

– Опять надо лететь, - виновато говорю я, снимая пальто в передней. Опять, Светка.

– Ой, какая у тебя работа, - досадует она.
– Бедная твоя жена.

– Нет, моя жена очень счастливая, - горячо возражаю я и крепко прижимаю Светку к себе.

Светка вырывается.

– У тебя пока еще нет жены, - смеется она.
– И кажется, ей надо еще очень подумать.

Мы проходим в комнату.

Я ловлю себя на том, что любуюсь Светкой. И она это чувствует и от этого, по-моему, становится еще красивее. Я убежден: женщину украшает только ответная любовь, от безответной она дурнеет. Ведь как, например, подурнела Алла, когда я ее видел последний раз.

Светка, как обычно, забирается с ногами на тахту, уютно устраивается там среди подушек и, кутаясь в свой голубой шарф, спрашивает:

– Куда ты летишь, Витик?

Я улыбаюсь и неторопливо закуриваю, устроившись на краешке тахты.

– А!
– Светка досадливо машет рукой.
– Ну конечно, в один большой город Эн. Пустяковая прогулка, да? Я все никак не могу привыкнуть. А с кем ты летишь?

– С той самой Леной, - отвечаю я.

– С какой Леной?.. Ах, с той...

Светка долго смотрит на меня и неожиданно говорит:

– Как тебе трудно будет, Витик...

Рано утром за мной приезжает Володя. На улице еще совсем темно. Я наскоро проглатываю завтрак.

Целую маму. Она еще в халате и совсем сонная. Но все же успевает дать целый ряд указаний, как беречь себя в поездке. Отца я будить не решаюсь. В институте у них какой-то международный коллоквиум, и отец эти дни страшно устает. В передней я хватаю большой чемодан, который сложил еще вчера и отнюдь не за пять минут, как обычно свой неизменный портфель. На этот раз мой "джентльменский набор" претерпел существенные изменения и сильно разросся.