Чтение онлайн

Как будто твои волнения могут ускорить меня…

Вдали, на фоне пильчатых деревьев, появились несколько мужчин. По всей видимости, они решили доставить больного к лекарю, неся его на импровизированных носилках.

Мужчины ускорились. Пациент жалобно застонал.

— Положите его на землю! — крикнул я.

— Мы не можем… Кабан всё ещё там, — ответил ближайший.

Неужели четыре здоровых лесоруба, вооруженные топорами, испугались какого-то кабана? Подобное казалось абсурдным, ведь еще несколько месяцев назад они сражались со зловещими порождениями адских врат.

Вскоре мы встретились. Я тут же кинул тревожный взгляд на раненого. Его ногу от колена до бедра разорвали так, что была видна кость, а рваные куски мяса торчали наружу. Льняная рубаха насквозь пропиталась засохшей кровью.

Будь трижды гениальным лекарем, тут ничего не сделать. В глубине души теплилась надежда, что, придя сюда, знания сами наполнят голову, но чуда не произошло.

Я тупо смотрел на нестерпимые муки умирающего: его дыхание учащалось, глаза мутнели, медленно закатываясь под веки…

— Лекарь, чего же вы ждёте? Отец вот-вот испустит дух! — Артур, почти плача, склонился над телом отца, который, казалось, на мгновение вырвался из цепких лап смерти и прохрипел: — Сынок, возьми мой топор… кабан там… Позови колдуна… — с трудом прошептал он и снова погрузился в полуобморок.

— Ученик чародея, чего ты ждешь? Отец вот-вот испустит дух! — юноша гневно взглянул на меня..

Он увидел мой страх, мою беспомощность.

Артур неожиданно вспыхнул, как спичка, схватился за топор, лежащий рядом с отцом на носилках.

Я и пискнуть не успел, как он подскочил ко мне, намотал воротник на кулак, так что ткань затрещала, и поднял меня на вытянутой руке. Задыхаясь, я болтал ногами в воздухе, царапая его стальное предплечье, глядя на лицо, искаженное злобой.

— Вылечи! — взревел он мне прямо в лицо.

Мужчины осторожно опустили носилки на каменную тропу и кинулись на Артура. Но, несмотря на их усилия, он был неимоверно силен. Казалось, его не пошатнул ни один их удар.

Всё происходящее мне казалось дурным сном. Вся моя новая жизнь — просто наваждение.

И именно в этот момент искра прозрения упала во тьму дурных мыслей. Вспомнились вскользь брошенные слова: «Направь силу в глаза».

Солнечное сплетение разогнало жар, второе сердце забилось быстрее первого. Температура моего тела резко подскочила. Нечто невероятное потекло по венам к глазам. Я почувствовал такую силу над людьми, какой не должен обладать ни один смертный.

Мужчины остолбенели. Нерешительно подняли на меня взгляд, как узники смотрят на недосягаемое солнце.

— Глаза пылают, — заворожённо произнёс один из них, хватаясь за волосы.

— Отпусти меня, — повелительно сказал я, вцепившись пятернёй в окаменевшее предплечье.

Перемена произошла мгновенно. Ещё не успел толком осознать происходящее, но приказа было достаточно, чтобы он отпустил меня. И подошвы изношенных кроссовок тут же встретились с твёрдой поверхностью.

Теперь моё зрение вышло за пределы человеческого. Я видел движение энергии в телах мужчин, видел чёрные точки — очаги незначительных болезней.

Наблюдал, как сама жизнь циркулирует в могучих стволах и ветвях деревьев.

Понимание, что моя длань может вмешиваться в процессы жизни и смерти, пришло так же легко, как привычка вдыхать воздух. Словно власть исцелять дана мне с рождения.

При этом я отчётливо понимал, что на излечение больного потребуется потратить огромное количество этой силы.

Некая незримая сущность словно пыталась отговорить меня от расточительства, шепча позволить жизни идти своим чередом.

Чувствуя опьяняющую власть, я провёл ладонью над бедром умирающего. Кость оказалась сломанной в нескольких местах. Из кончиков пальцев вырвался огонь, устремился к кости, и та начала срастаться.

Затем я принялся восстанавливать сосуды и сшивать мышцы. Смертельный серый оттенок стремительно отступал. Конечность возвращалась к норме.

Это походило на истинно божественные силы. Если каждый лекарь мог бы такое, этот мир должен был бы победить старение и смерть.

В области живота просвечивались чёрные пятна. Удар сломал несколько рёбер, рог пробил кишки, но жизненно важные органы не были серьёзно повреждены. Хотя стоит уточнить, что считать «несерьёзным».

В этот момент моё мышление словно изменилось. Моё пламя каким-то образом пожирало всё ненужное, сломанное. Вскоре чернота отступила, остались лишь серые тени.

С пациентом было почти покончено. Мышечные волокна сшивались и срастались в реальном времени. Воздействие прекратилось, но рану всё ещё предстояло зашить традиционным способом. Пациент потерял много крови, которую огонь восстановить почему-то не смог.

Дьявольский интерес вел меня дальше. Захотелось избавиться от моей опухоли прямо сейчас. Я прикоснулся огненными пальцами к лбу.

— Остановись, идиот! — мою руку буквально отодрали от лба.

Старик появился из ниоткуда.

— Квкого хуя ты устроил это шоу? — сквозь зубы проскрипел я.

— Такого, что если птенца не вытолкнуть из гнезда, он никогда не научится летать! Может, тогда не сгинешь, как все ученики до тебя! — хмуро, в своей манере проговорил он.

— У меня ещё нет перьев на крыльях. Это не помощь, а убийство! — пытался вырваться из тюрьмы его рук, прокричал я. — Почему не можешь просто избавиться от моей головной боли и почему останавливаешь меня?! — прорычал я.

Он хрипло рассмеялся. Между нами вспыхнули искры.

— Ох… Правда, говорят, глупцы всегда счастливы. Будь у меня неделя и достаточно снадобий, я бы едва ли успел восстановить хотя бы половину! — он указал на бессознательного больного.

— Максимум бы залатал живот. Ногу пришлось бы отрезать. Хотя нет… Сергей бы дважды умер ещё в процессе обработки ран, — пробурчал он, не заботясь о чувствах сына потерпевшего и других здесь стоящих.

Не знал, чем ответить. Поэтому дальнейшие пререкания казались бессмысленным сотрясением воздуха.

— Пошел ты, дед, — мистические силы покинули меня в самый нужный момент. Я бессильно оперся на посох и хотел было поковылять в деревню, но он грубо остановил меня.

— Притормози! Ты же хотел обучиться! Дело надо довести до конца, рану нужно обработать и зашить. Вот ты этим и займёшься, а пока не сделаешь, никуда не пойдёшь.