Чтение онлайн

— Да я едва стою! — прошипел я ему в лицо.

— Может, дать ему отдохнуть? — робко отозвался Артур.

— Заткнись! Минуту назад угрожал ему расправой.

— Я… был не в себе, — заикаясь от страха, выдавил тот.

Возникало ощущение, что меня опутала паутина, а старик — ловкий паук, чьи планы на мой счёт выверены до миллиграмма. Я пока что не мог с ним тягаться ни в чём. И от этого становилось противно, как будто кошка скреблась на сердце.

Он беспристрастно выдал мне всё необходимое для шитья. Сухо объяснил, как использовать мазь и дезинфицирующее средство.

Я из последних сил облил рану крепкой настойкой. Потом он показал мне три вида швов: сейчас я использовал прижимные. Дрожащими руками мне удалось протянуть нитку в иглу и начать зашивать.

Шов получился так себе. Потом я помазал рану мазью, наложил повязку и, наконец, болезненно поплёлся домой.

Старик ушёл по каким-то своим сверхважным делам. Помощь от Артура я не принимал — моя чертова гордость, откуда-то взявшаяся, не позволила.

С последних событий прошла адская неделя. Семь дней моя нога не переступала порога дома Марии.

Одна только мысль о том, что мне предстоит ночевать со старцем под одной крышей, разжигала в груди лютую ненависть.

Маша много раз упрашивала меня вернуться домой. Я, как последний кретин, отнекивался, но каждый день помогал ей носить воду или приносил связку дров под порог.

На данный момент меня приютила бабушка.

Ночь за ночью меня мучают страшные видения, где гротескные чудовища, похожие на уродливых драконов, сжигают меня дыханием, вдыхают и выдыхают мой прах.

Другими словами, я валялся в беспросветном бреду.

Иногда температура тела поднималась выше сорока, и я сгорал, словно пламя пыталось вырваться наружу и сжечь всё дотла. Но самым ужасным испытанием стала нестерпимая головная боль. Когда меня накрывала волна безумия, я много раз хотел обратиться к старику за снадобьем или лечением.

Самостоятельная помощь не увенчалась успехом. Строптивое пламя не желало выходить или поселяться в глазах.

Как бы я ни старался, пока что ничего не выходило…

Немного поразмыслив, пришёл к выводу, что сила сама собой пробуждается под давлением сильных эмоций носителя или когда тому грозит смертельная опасность. Своеобразное средство защиты. Если подумать ещё лучше, то это кажется логичным, ведь у всего живого на белом свете есть подобный механизм самозащиты.

Сумерки навеивали дурные воспоминания. Жители зажигали свечи в фонарях перед домами. Мужчины ставили невысокие лесенки. Дети или жены подавали свечу и огниво. Закрывались ставни. Стихали голоса. Древня засыпала.

А я, одетый в невзрачное пальто, смело шагал по выложенной дикими камнями тропе навстречу самой красивой девушке во всей деревне.

Отсюда уже видел, как Мария набирает воду в тяжёлые ведра, опоясанные сталью.

Я ускорил шаг, потому что было больно наблюдать, как она прогибается под их непомерной тяжестью.

Утончённые плечи явно не созданы для такого труда. А с потерей единственного кормильца её нежные руки и вовсе огрубели.

Девушка каждый день омывает бархатную кожу в свете предрассветных звёзд, а потом трудится до глубокой ночи.

Не так давно я хотел прийти к ней до пробуждения лекаря со скверным характером. Без церемоний и стука вошёл в комнату, увидел, как Мария проводит мокрой тряпкой по обнажённым налитым грудям. Вода красиво блестела на её коже и стекала по идеальному животу к более откровенным местам. С тех пор я стал невольным пленником красоты. С тех пор возбуждающая картина застилает мой взор.

Признаться, не понимаю, нормально ли это — так сильно желать девушку. До перемещения в этот мир мне было не до любовных дел. Я перестал ходить в школу, очень быстро стал изгоем среди одноклассников. Со временем оборвал все мысли о личном счастье, ведь кому нужен смертельно больной сирота?

Но здесь больше не Земля. Теперь только я являюсь вершителем своей судьбы.

Мария приметила меня, невольно улыбнулась.

— Леонид, привет. Рада тебя видеть. Почему такой задумчивый? Неужели по дороге чародея встретил? — мило и немного запыхавшись, прощебетала она, водружая ведро на каменный борт колодца.

Я резко приблизился к ней, подхватил ручку второго ведра и поставил рядом с первым. Теперь мы стояли очень близко друг к другу. Чувствовал аромат её тела, смешанный с весенними цветами. Видел, как ехидные луны заливают наши силуэты мистическим светом.

В это мгновение меня посетила мысль о том, с какой легкостью я мог поднять ведро одной рукой, но я отложил её в долгий ящик.

— Привет! У меня для тебя сюрприз, — я ярко улыбнулся, плавно вынул самодельный букет цветов из-за спины и тут же предложил его Марии, которая из-за шока нечаянно толкнула ведро. Оно с громким грохотом ударилось о стены, пока не плюхнулось в воду.

Мария застыла в неверии. Ладони крепко сжимали её персиковые губы.

В моей груди боролось властное желание со страхом отказа. Секунды томного ожидания становились невыносимыми. Уж лучше встать лицом к лицу с чудовищем, чем вот так вот ждать.

Мария разжала губы и собралась что-то произнести, но я не выдержал и перебил её:

— Маша, если думаешь отказать, тогда…

Мария вздрогнула.

— Нет… Не хочу… — в её глазах читался неподдельный шок. — Но подумай ещё раз, ради своего блага, — чуть ли не разрыдавшись, произнесла она.

— О чём ты? Разве наши отношения могут причинить вред?

— Ответь мне, Леонид, осознаёшь ли ты своё положение в обществе?

Маша не стала ожидать ответа, так как моё выражение лица красноречиво говорило за меня.

— Ты ученик чародея, а это то же самое, что сын! Можешь овладеть любой женщиной из большого города. Будь она дочерью зажиточного торговца или влиятельного сенатора. Любой отец отдаст тебе гору золота в придачу к невесте, а мой мёртв. Мне нечего тебе предложить, — Мария расплакалась так тихо и горько, что моё сердце защемило.

Тут принято платить деньгами жениху. Хотя деньги — не совсем корректное слово. Иногда расплачиваются скотом или имуществом.

— Возможно, это прозвучит наигранно, но мне нужна только ты. Деньги здесь ни при чём.

Она почему-то ещё больше заплакала. Носик покраснел, под глазами тоже стало красно.

— Тогда другой вопрос. Знаешь, что колдуны живут очень долго? Моя жизнь будет для тебя лишь вспышкой, а красота — тем более. Когда ты расцветёшь, я уже завяну. Что будет после того, как моя красота уйдёт?