Чтение онлайн

– Искал. Если подъедет начальник "Автосервиса", скажи: аспиранты в Барановке. Хотим повидаться с вашей знаменитой целительницей.

– С Харитонихой?

– С ней.

– А вы предварительно договорились?

– Неужели к ней очередь?

– Еще какая! Как за пивом.

Митя опять зарылся в сено, лицо прикрыл старой казацкой фуражкой.

В саду, где абрикосовые деревья уже принимали золотистый оттенок, чувствовалась приятная прохлада. Да и по дороге, как только мотоцикл вырвался в степь, ветер ласково холодил лицо, будто сейчас была не середина июня, а по крайней мере, наступил сентябрь.

На подъезде к седьмой скважине из-за покатого холма показалось солнце, и Каменный Корж мгновенно преобразился: все, что виднелось на горизонте, приобрело, как и в Митином саду, золотистый оттенок.

Впереди, в суходоле, возвышалась груда свежеломаного мергеля. Вчера днем, когда Семен и Гюзель осматривали седьмую скважину, эти камни лежали у дороги, сейчас они её перегораживали.

Пришлось остановиться. Пока Семен с проезжей части убирал камни, Гюзель вдруг на щебенке заметила бурые пятна.

– Кровь!

Кровь была свежая. Рядом четко выделялся отпечаток протектора.

– Кто-то тут недавно разворачивал мотоцикл.

Следы от протектора были по обе стороны груды камней.

– А протекторы - разные, - определила Гюзель.
– А вот и причина крови: два мотоцикла.

Гюзель подобрала гильзу от пистолета Макарова. По запаху сгоревшего пороха установили, что стреляли ночью или на рассвете, но не раньше вчерашнего вечера.

Захватив с собой гильзу, Семен и Гюзель продолжили путь. В девятом часу утра, когда солнце уже сильно припекало, они добрались до Барановки.

У пожилой женщины, переходившей с пустым ведром дорогу и остановившейся, чтоб их пропустить, они спросили, где дом целительнецы бабушки Харитонихи. Кивком головы женщина показала на купу старых ветвистых тополей. Под ними белел обнесенный палисадником саманный домик.

– Только вы её там не застанете, - сказала женщина.
– Она ещё затемно побежала к Остапцам.

– Побежала?
– усомнилась Гюзель.
– Сколько же ей лет?

– Когда горе и старые бегают... Да, да, побежала, - скорбно повторила женщина и поджала темные губы.
– Ночью у неё внучка убили. И жену его...

Остапцы жили на окраине Барановки, а Барановка - сотня дворов по берегу пересыхающего к лету ручья.

Во дворе в тени тополей топталось десятка полтора сельчан, в большинстве пожилые женщины и дети. Мужчины, по всей видимости, находились в доме.

– Кто здесь Евдокия Харитоновна?
– спросил Семен, обращаясь к женщинам.

– Она в хате, возле покойников, - ответили с готовностью, оглядывая подъехавшую пару.

– Вы не из прокуратуры?

– Нет. Мы собираем травы.

Семен было взошел на крыльцо, ещё не зная, с чего начинать разговор с целительницей, как навстречу ему вышел сухонький кривоногий мужчина, впалые щеки выдавали в нем человека, страдающего язвой желудка. Он был в серой несвежей адидасовской футболке с орлом во всю грудь, в домашних тапочках и милицейских бриджах. По бриджам Семен определил - власть.

– Вы кто, гражданин?
– обратился он официально.

– Мы аспиранты, я и моя жена, - Семен показал на Гюзель, стоявшую у крыльца.
– Она, кроме того, врач. У нас дело к вашей целительнице. Предъявите документы, - потребовала власть.
– А то тут шляются всякие. Я участковый. Лейтенант Байбай.

Байбай и Семен сошли с крыльцо., уединились под чахлую абрикосу. Здесь валялись окурки, перья лука и граненый стакан.

Семен показал свой паспорт и командировочное предписание. Байбай придирчиво их рассмотрел, словно с неохотой вернул.

– А ваши документики, гражданка?

Гюзель расчехлила спортивную сумку, достала свои документы. Со стороны участкового не обошлось без замечания:

– Документы носят при себе. Вот как этот гражданин, - показал на Семена .
– Украдут сумку - украдут паспорт. Что на это скажете?

– Ничего.

Участковому было далеко за сорок. Здесь все его знали, и видимо, поэтому форменную рубашку и сапоги надевал только, когда заявлялось начальство.

– Из Москвы, значит, - сказал Байбай.
– И что там вам не сидится? В нашей некогда белокаменной. Эх, молодежь... У нас, понимаете, убивают. Бац - и душа в дамках, то есть на небе.

– Да?
– Гюзель на своем загорелом личике изобразила изумление.
– Ну не совсем, чтоб сильно, - успокоил женщину.
– В сутки одного-двух. Просто так. Маньяков по амнистии, по ошибке, выпустили, а они как раздухарились.

Семен хотел спросить, коль участковый такой разговорчивый, почему он до сих пор лейтенант, но спрашивать было неудобно - а вдруг обидится?
– Я, товарищ лейтенант, тоже когда-то служил.
– Немного слукавил Семен. Уволили в связи с сокращением. Куда деться - пошел в науку.

– И напрасно, - сказал участковый.
– Шли бы в бизнес. Был бы к хлебу кусок масла. А жене-красавице дарили бы украшения, бриллианты. Они ей ой как пойдут!

Он подмигнул. На лице заиграли морщины. Казалось невероятным, когда в доме лежали покойники, в селе было горе, а участковый вел себя, как будто все это происходило не в реальности, а в кино.

– Бизнесменов, дорогой товарищ, - продолжал он словословить - тоже убивают.

– Притом чаще, чем ваших сельчан, - поддержал его Семен.

– Ваша правда.
– И вдруг участковый болезненно поморщился. Не в силах справиться с приступом, спросил:

– Соды у вас не найдется?

Сода нашлась. И не только сода. Он выпил. Вскоре повеселел. Признался, что в спешке не захватил лекарство. А здесь он торчит, потому что ждет следователя, трупы не забирают, хотя "скорая" за двором.

Водитель "скорой", толстяк с отвислым брюхом, и молоденький белобрысый санитар в белом халате ходили вокруг абрикосового дерева, щупали на спелость плоды. Им спешить было некуда, а трупам все равно, когда их доставят в морг.

– Тут говорят...
– Гюзель глазами показала на сельчан, - что хозяев застрелили из какого-то необычного оружия.

Байбай усмехнулся. Он был рад, что эта длиннокосая врачиха так быстро облегчила его страдания: дала какую-то незнакомую таблетку - и боль как рукой сняло. Словно в благодарность, он стал охотно рассказывать:

– Если б застрелили. Похоже, отравили. А как? Есть версия, что с помощью пистолета. Когда эти подонки подъехали на мотоцикле, баба, что сидела сзади, взошла на крыльцо, постучала в дверь. Ей открыл Кирюшка - и тут же повалился ей под ноги. Она заскочила в дом, включила свет и на Кирюшкину жену, Валентину, навела вроде как пистолет...