Змеиные поцелуи
Шрифт:
Глава 98.
Сколько различных масок на лице приходится носить за свою жизнь. Приходится ли? Вынужденно ли? Играючи?
Они зудят, чешутся, срастаются не только с кожей, но и с душой. Начинают жить своей жизнью. Обязывают.
Маски, маски, маски…
Как за маской рассмотреть лицо?
Четвёртый день Лида жила в комнате размером с ванную комнату в её квартире. Здесь стояла кровать, тумбочка. На тумбочке электрический чайник. На стене напротив - железная вешалка. У изголовья кровати розетка. С потолка на длинном проводе свисала одинокая лампочка Ильича.
Четыре дня с утра до вечера она выдавала пакеты, коробочки и коробки…
Четыре дня…
Пожалуй, это были лучшие четыре дня в её жизни за последние… страшно сказать… сколько лет.
Она была предоставлена сама себе. Её никто не обзывал неблагодарной, никто не навязывал ухаживать за ненавистным бывшим мужем… Никто…
Никто не звонил и не интересовался, как она. Никто не переживал за неё…
Она никого не интересовала.
Свобода прекрасна, пока её все пытаются ограничить. Но когда ограничения исчезают, то свобода теряет свою привлекательность. И вообще, для чего она нужна?
Лида лежала на кровати, смотрела в потолок и размышляла о том, что сейчас бы дома, она что-нибудь готовила или стирала, или драила, или ждала, когда Саша вернётся от друга, или готовилась к очередной ночной смене, в каком-нибудь торговом центре, ведь уборщицы всегда нужны, или препиралась с Кристиной Олеговной… Или… Только о Кирилле она старалась не думать…
Не думать… А мысли лезли сами. Сейчас в этой удушающей свободе, ей отчаянно не хватало именно его. Его восторженных глаз, его ласковых губ, его нежных объятий…
Он не звонил и не писал ей, как она и просила, но легче Лиде от этого не было…
Она в шестой раз за сегодняшний вечер набрала номер Саши. Шли длинные губки, но сын не отвечал.
«Может что-то случилось?» – дрогнуло её сердце.
Женщина приняла сидячее положение и с тревогой посмотрела на экран гаджета, упорно набирая номер сына.
– Чего тебе, - рявкнул он на последнем гудке.
– Саша, я, – растерялась Лида.
– Что? – недовольно пробурчал сын.
– Хотела узнать, как ты?
– замялась.
– Как я? Как я? А ты как думаешь? Бабка целыми днями зудит, отец в больнице ноет, любовница его достаёт, дома всё вверх дном. А мне готовиться к сессии нужно. Четыре дня, как ты уехала, а у меня голова трещит.
Лида молчала. Да и что она могла сказать.
– Но я готов потерпеть, - голос парня потеплел. – Главное, чтобы тебе хорошо заплатили. Ты узнала, сколько?
Лида назвала сумму.
– Ого, - присвистнул он. – Класс! Давай, мать, работай на совесть. Всё мне пора. Ребята в кафе ждут.
Женщина смотрела на телефон в своей руке: «Вот и поговорили. А чего, собственно, я боюсь? Стесняюсь? – метались мысли в её голове. – Я взрослая, свободная, - скривилась Лида, - женщина. Женщина, - ёкнуло её сердце. – Женщина... Только с Кириллом я была женщиной. Настоящей. Любимой. Желанной».
Она сама не поняла, как потянулась к телефону и набрала номер мужчины.
– Лидочка, - вздрогнула от его чуть хрипловатого голоса.
– Кирилл, - прошептала она, осознав, насколько сильно соскучилась по нему.
– Как ты? – спросил мужчина. – Мне эти четыре дня показались пыткой. Я, - грусть звучала в его словах, - сегодня приезжал к твоему дому. А твои окна тёмные. Ты нашла себе новую работу?
– А ты как? – пропустила вопрос мимо ушей.
– Лидочка, я с ума без тебя схожу. Не мучай меня, прошу.
Сердце женщины затрепетало в груди.
– Кирилл, я тоже соскучилась, - её голос звучал тихо-тихо.
– Лидочка! Я приеду сейчас, можно?
– Я не дома.
– А где ты? Встречу тебя со смены.
Женщина назвала адрес.
– Я приеду, - выдохнул Кирилл. – Два часа и смогу поцеловать тебя.
Лида откинулась на кровать.
«Приедет. Приедет. Приедет», - как сумасшедшее, стучало её сердце.
Глава 99.
Любовь можно сравнить с выращиванием жемчуга, ведь никому не известно вырастет ли из маленькой бусинки красивая жемчужина или все затраты и ожидания будут тщетными. Всё или ничего.
И ещё всех, почему-то, волнует размер жемчужины, а не количество сил и времени, потраченных на выращивание чуда. Чуда ли, если, говорят, что жемчуг можно выращивать искусственно. А любовь?
Кирилл с глупой и невозможно счастливой улыбкой смотрел на погасший экран телефона.
«Она мне позвонила! Позвонила! – гулко стучало его сердце. – Шанс! Боже! У меня есть шанс!»
С такой скоростью он ещё ни разу не собирался. Тёмные брюки, синяя водолазка, серые кроссовки.
«Цветы», - напоминал он себе, закрывая входную дверь квартиры.
Весело перепрыгивая через ступеньки, молодой человек спускался по лестнице, что-то насвистывая себе под нос.
Машина задорно подмигнула ему. Кирилл плюхнулся на водительское сиденье.
«Дзинь. Дзинь. Дзинь», - неожиданно громко зазвонил его телефон.
– Да, - ответил он, выруливая со двора.
– Кира, - всхлипывая произнесла его мать, - Кира, приезжай в городскую больницу. Оля. Она, - и заплакала.
– Что она?
– Она…
– Умерла? – прошептал он, резко ударив по тормозам.
– Что ты! – воскликнула женщина. – Она напилась и неудачно упала.
– Боже! – вырвалось у молодого человека. – А ребёнок?
– Какой ребёнок?
– смутилась женщина.
– Мама! Ребёнок, которого она ждала от Дмитрия.
Женщина тяжело дышала в трубку и молчала.
– Нет никакого ребёнка, - сам догадался Кирилл. – Она всех обманула.
– Кирилл, пожалуйста, - затараторила мать, - приезжай. Я одна. Не знаю, что делать.
– А где твой муж?
– Он разозлился, когда узнал, что Олечка обманула о беременности.