Чтение онлайн

— Он тебя очень любит, твой полосатый.

— Я понимаю, — сказала Ольга. — А вышло — плюнул…

Она дунула, и лепестки полетели джедаю в лицо, облепив шею и щёки.

— Просто цветочек неудачный, — сказал Андрей, отряхиваясь. — У меня вышло: к чёрту пошлёшь.

— Нет, — сказала Ольга. — К чёрту сама пойду. А потом — замуж. По-другому никак не получается. Понимаешь?

— Американское кино у нас получается, — сказал Андрей. — Чур, я — Брюс Уиллис. А ты будешь пятый элемент. В наших условиях — чистой воды самоубийство. Хочешь поговорить об этом?

Ольга села, стащив с него половину одеяла.

— Мы же не в кино, — сказала она. — Я сама хотела тебе рассказать, правда. Флюк, он не догоняет просто. А я уже всё продумала!

— Ты мне только не ври, пожалуйста, — сказал Андрей. — Я что-то тоже не догоняю.

— Видел — я на стуле теперь могу летать?

— Причём тут это?

— Вот смотри! — сказала барышня. — Вот я туда попадаю, в этот железный замок, и веду себя очень мило… Да ты послушай! Сразу он мне ничего не сделает, если я буду милая, а я в первую же ночь — ну, может, во вторую! — забираю Лёшку…

И Андрей стал слушать и не стал перебивать: она объясняла очень убедительно. Это и впрямь был отличный план: вот так и вот так, и если она будет милой, и если… Он прикрыл глаза и явственно увидел: будет ночь…

Ночь, глухая, чёрная ночь (если не будет луны). Чёрные окна железного замка сливаются со стеною, но в одном мелькает луч фонарика, вырывается во тьму, и следом за ним вылетает школьная парта (если на окне нет решётки и заклятий). За партой, вцепившись друг в друга, сидят Лёшка и Ольга (если парта поднимет двоих). Они визжат от восторга и болтают ногами, счастливые и свободные (если не будет погони). А на краю парты (если согласится на побег) свернулся мохнатым клубком белка, который знает дорогу. Они летят, они опускаются в гимназийском саду — прямо перед учебным корпусом! — и враг, смирившись с обстоятельствами, пишет Бывшему Кролику рекомендацию на поступление в гимназию.

"И попросить директора, чтобы мы были в одной группе… Кому же я обязан своей рекомендацией? — подумал Андрей. — Уж не Чёрному ли Шевалье — вот бы посмеялись!.."

— Нормальный план, видишь? — сказала барышня, ободрённая его улыбкой.

— Вполне, — согласился он. — А ты уверена, что там решёток нет на окнах?

— Да хоть и есть! Там же белка — и остальные. Что они — решётку не уберут? Они-то там не только физику учат!

— Логично, — согласился Андрей.

— И вообще, это же всё на крайний случай, — сказала Ольга. — Если преподы очень уж задержатся. Но я не думаю, что очень. Олег Витальевич…

— Хороший план, — сказал Андрей. — Мне нравится. Только придётся внести одну коррективу.

— Какую?

— Да небольшую, солнце моё. Так, на крайний случай. Меня всё-таки сроки смущают. Расплывчато очень — в первую ночь, во вторую… Перестраховаться надо. Поэтому я вот что придумал: как только ты пропадаешь из гимназии, я сразу же сообщаю Олегу Витальевичу, где тебя искать. То есть, у кого. Словом, всё, что знаю.

Ольга вскочила, отшвырнув одеяло, и одеяло слетело с Андрея тоже, но накрываться он не стал. Заложил руки за голову, любуясь своей женщиной — голой, прекрасной и оскаленной. Ведьма, твою дивизию мать! Как есть — ведьма!..

— Ты опять! — сказала она очень тихо. — Ты же знаешь — он сразу узнает, если ты скажешь. Он Лёшку убьёт. Сразу убьёт!

— Побоится, — сказал Андрей.

— Он сумасшедший на всю голову, я же тебе говорила!

— Наши преподы — не сумасшедшие. Успеют.

— А если не успеют?!

— Всё это домыслы, звезда моя.

— Это не домыслы!

— Не будем торговаться, — сказал Андрей. — Пусть не домыслы. Но я сделаю так, как решил. Я хлопец не рисковый.

— Ты всё врёшь, — сказала Ольга. — Ты меня просто шантажируешь. Чтобы я испугалась и сидела в гимназии как пришитая. Вы меня достали все! Как вы достали!

— А ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? В натуре — кино и немцы!.. Проводить не нужно? Платочком помахать, а?

— Можешь не провожать, — сказала Ольга. — Я всё равно уйду, ясно тебе? А ты будешь молчать в свой платочек — иначе Лёшка умрёт, и ты это знаешь.

— Пусть умрёт, — сказал Андрей, и барышня уставилась на него как на привидение, но он не отвёл глаз.

— Классно, — сказала она, наконец. — Я рада, что ты меня так любишь. Спасибо тебе большое.

— Всегда пожалуйста. И нечего так на меня смотреть! Двоих мне не спасти — силёнок не хватит. Так что я тебя выбираю. Как папа дяди Фёдора.

— Кто-кто?.. — опешила Ольга.

— В мультике про Простоквашино, — объяснил Андрей. — Ему там мама ультиматум выставила: я или кот, помнишь?

— А-а, — сказала Ольга. — Так он же маму и выбрал, потому что с котом был мало знаком. Ты тогда неправильно выбираешь.

— Да по фигу мне.

— Угу… Только ты, Андрюш, обломаешься. Мне очень жаль, но это факт.

— Ты о чём?

Барышня неожиданно улыбнулась и села, и джедай улыбнулся тоже. "Нам бы обоим в разведчики податься, — подумал он. — Цены бы ведь не было. Немыслимое хладнокровие и безупречное самообладание. Настоящие шпионы. Высокий класс!"

— Я о Лёшке. Об Алексее Николаевиче Гаранине, — сказала барышня.

— И что же о нём? — спросил Андрей, продолжая улыбаться.

— Он мой отец, — сказала барышня и наклонилась за свитером, давая джедаю возможность удержать лицо.

— Я знаю, — сказал джедай, и она выронила свитер.

— Откуда ты знаешь?!

"Пушистый визитёр надоумил, ваше высочество! Впечатать иск по поводу условий контракта (а также подать заявление на розыск, а также настрочить жалобу о незаконном аресте — и так далее по тому же месту) могут только ближайшие родственники. Для жены и матери ты у нас мелковата, а сестёр у змея не было. Значит — дочь. Наследница мифических королевств. Виват тебе, принцесса! Капитан гвардейцев готов подтвердить присягу верности… И ведь похожа, шайтан меня, слеподыра, задери! Ноздри эти…"

— Белке понятно, — сказал он вслух.

— А белке не понятно, что из этого следует? — спросила барышня, и Андрей пожал плечами.

— Что он тебе очень дорог.

— Ага, — сказала барышня. — Это уж точно. Не то слово как дорог.

Она принялась одеваться, а джедай по-прежнему лежал, закинув руки за голову, и следил за процессом. Ночь шла к рассвету, рассвет обещал быть холодным, но на коже барышни блестел пот.

— Так вот, — сказала она, одевшись, и встала над джедаем, обхватив себя за плечи. — Твой друг и мой папашка — он мальчик, врубаешься? Мальчик Лёша. Ему нужно вырасти и встретить мою маму, а моя мама от него забеременеет и родит меня. А если мальчик Лёша умрёт, то она меня не родит. И даже если он не умрёт, а просто тут останется — то она меня всё равно не родит. И меня не будет. Я реально исчезну. Оп! — и нету. Две вероятности развития событий — слышал такое? Этот козёл его из прошлого выхватил — где-то там, где ты его потерял. А вообще-то я даже не знаю, как мой папочка выглядит. Даже взрослый — я его ни разу не видала. У меня даже отчество другое, не заметил? Я отчима папой зову. Врубился, умный бельчонок?

Холодно. Очень холодно. Кажется, никогда в жизни так холодно не было.

Ольга опустилась на коленки и заревела, уткнувшись джедаю в живот, а джедай продолжал лежать, не в силах пошевелиться. На лицо ему упала снежинка, скатилась каплей по щеке, и вторая упала, и третья, и это было правильно и уместно, потому что пришла зима.

Тюремщик ноябрь рвал на себе листья, ужасаясь бежавшему арестанту. Вчерашний скромник изменился в считанные секунды: метель, метель налетела на гимназийский сад! Метель-каторжанка, обезумевшая от свободы, танцевала брейк-данс на скатах крыш и мраморных скамейках, тормошила мальчишку, застывшего, оцепеневшего, как фонтанные статуи. "Ночью засыпало снегом твою печаль…" — прошептала она, желая утешить. "Это наше гаданье на коленках в снегу, — вспомнил мальчишка. — Мне — меха, а там я её сберегу…"