Чтение онлайн

Паво покачал головой; недоверчивая улыбка тронула его губы.

— Фелиция, ты ошибаешься. Кводрат — грубый здоровенный сукин сын, но, пожалуй, один из самых добросердечных людей, с кем я сражался плечом к плечу. Он скорее бросится на кинжал, нацеленный в легионера, чем причинит вред своему. — Он перехватил её запястья, глядя в глаза. — Я знаю это!

Она одарила его жалостливым, почти извиняющимся взглядом.

— Прости, Паво, но это был Кводрат. В этом нет сомнений. — Она порылась в плаще, вытащила пожелтевший, потрепанный свиток и подняла его, словно ставя точку в споре. — Эта записка пришла не от кого иного, как от спекулаторес.

— Агентов императора?

Она кивнула.

— Курций тоже работал на них — поэтому я знаю их печать. — Лицо её окаменело. — Паво, Курция убил другой агент — прямо в форте XI-го Клавдиева легиона.

— Ты думаешь, Кводрат — спекулатор? — Паво слегка отстранился. — Он отличный солдат, лев на поле боя, но скрытности и тонкости в нем столько же, сколько в онагре, которого волоком тащат вниз по лестнице.

Фелиция даже не моргнула.

— Тогда почему я нашла этот свиток спрятанным в кладке у его койки?

Лицо Паво вытянулось. Мысли лихорадочно метались. Неужели Кводрат самозванец? Он проливал кровь с большим галлом, и гигант не раз спасал ему жизнь. Она ошибается, точно. Затем мысли остановились на одном ничем не примечательном дне в форте. Паво вошел и застал Кводрата и своего доброго друга Авита за игрой в кости на полу. Остальные из контуберния стояли вокруг, сжимая монеты и делая ставки. Когда он спросил Зосиму, что происходит, огромный фракиец ответил: «Авит хочет верхнюю койку, Кводрат послал его куда подальше, я предложил спор, и вот мы здесь!»

— Это была койка Авита, — пробормотал он рассеянно, и сердце ушло в пятки. Маленький лысый римлянин был одним из немногих доверенных лиц, костяка легиона, который Галл собрал вокруг себя. Он хорошо узнал Авита за последний год, но ровно настолько, чтобы понять: внутри него сидит некая тьма, которая дергает за ниточки его настроения, особенно когда они пили вместе.

— Паво? — нахмурилась Фелиция, хватая его за тунику. — Повтори.

Лицо Паво помрачнело.

— Они поменялись койками около шести месяцев назад, вскоре после миссии в Боспорское царство.

Она прижала ладонь ко рту.

— Значит, я бы…

Паво обнял её, прижимая головой к своей груди.

— Ты ничего не сделала, Фелиция. Скажи за это спасибо.

Она оттолкнула его.

— Но теперь я знаю, кто должен заплатить за смерть Курция.

Паво потянулся к ней, но она отступила, ища глазами свой кинжал.

— Фелиция, пожалуйста, не делай ничего, по крайней мере сейчас. Прошу, давай поговорим об этом, когда… — он осекся, когда их омыл янтарный свет: солнце наполовину взошло. — Только пообещай мне одну вещь, — взмолился он, — ты ничего не предпримешь, пока мы не поговорим позже?

Она не кивнула и не покачала головой. Вместо этого её взгляд стал отсутствующим, словно она погрузилась в раздумья.

И тут тишину рассвета разорвал вой готских рогов.

По коже Паво поползли мурашки от лязга железного оружия и надеваемых доспехов. Он оглядел лагерь и увидел, что готы строятся. Мысли закружились: фигура в зеленом плаще на стене, Фелиция, пропавшая колонна с зерном. Он крепко схватил её за плечи.

— Садись на лошадь и скачи, Фелиция, скачи так быстро, как только сможешь, и не оглядывайся. Доберись до Адрианополя, найди отца и оставайся там.

Он выдержал её холодный взгляд.

— Весь Аид идет на эту равнину!

Услышав боевые рога, Галл поспешил застегнуть перевязь с мечом, затем надел шлем интерсиза с гребнем. Колонны с зерном нигде не было видно, и этот день увидит много крови.

Он заколебался перед выходом из палатки, достал идол Митры из кошеля и поцеловал его.

— Пусть сегодняшний день сделает меня на шаг ближе к тебе, Оливия, — прошептал он.

Тут он резко обернулся, когда кто-то ворвался в палатку. Паво. Лицо молодого легионера сморщилось от тревоги.

— Командир, возможно, это пустяк, но…

— Говори! — рявкнул Галл.

— Я видел кое-что… фигуру, пробирающуюся в город. Буквально минуту назад.

Галл вскинул бровь.

— И что с того? Ворота хорошо охраняются. Впускают и выпускают только проверенных людей.

— Но эта фигура была одета в зеленый плащ с капюшоном, командир, — ответил Паво с мрачным лицом.

Галл на мгновение заколебался. Зеленый плащ и миф о Змее преследовали его во снах уже несколько недель. Но смутные видения и слухи — лишь помеха в такое утро.

— А, — он притворился безразличным и пренебрежительно махнул рукой. — Я проверял каждого мужчину, женщину и ребенка в зеленом за последние недели. Не отвлекайся на это.

— Но, командир, — продолжил Паво, — именно сенатор Тарквитий впустил эту фигуру…

Лоб Галла прорезали морщины; он не смог скрыть интереса, но лязг железа и грохот сапог снаружи вернули его к более насущным делам.

— Идем со мной, — он кивнул на полог палатки.

Он откинул полог и замер. Снаружи стоял гот Эрвин.

Лицо старика было осунувшимся и усталым.

— Всё зашло слишком далеко, — пробормотал Эрвин, — и боюсь, уже слишком поздно.

Галл нахмурился, хватая мужчину за плечи.

— Ради любви к богам, говори!

Эрвин поднял утомленный взгляд.

— Я так боялся его, что оставил убийство сына безнаказанным. И всё же когда-то я был ему верен. Я ездил с ним, знаешь ли.

— С ним? — Сердце Галла бешено заколотилось.

Взгляд Эрвина теперь был устремлен вдаль.

— Иво — тот, кого ты ищешь. Он был правой рукой Змея. Он носит синее клеймо Змея под наручами. Он продолжает наследие Змея — я уверен в этом. Именно он привел нас на грань войны!

Галл посмотрел на Паво, который ответил ему широко раскрытыми от изумления глазами. Взгляд трибуна метался, в голове звучала тысяча голосов. Затем посреди хаоса начал складываться план. Он сжал плечи Эрвина.

— Пробирайся на север равнины. Ты можешь спасти много жизней сегодня, старик!

С этими словами он повернулся к Паво.

— Это может быть ответом, Паво; хватит цепляться за слухи и гоняться за тенями!

Готские боевые кличи оглушали: воины вскидывали оружие в воздух, требуя, чтобы юдекс Фритигерн действовал. Те, кто стоял ближе всех к городу, ждали с осадными лестницами, жаждая приставить их к городским стенам. Едкий дух залитых водой костров насыщал воздух и служил зловещим предзнаменованием того, что может принести грядущий день.