Чтение онлайн

Заметив брошенный хворост, он все же наклонился, чтобы подобрать его. Когда он снова выпрямился, мимо палаток перед ним промелькнула фигура в плаще с капюшоном. Фигура была высокой, а плащ… он замер.

Плащ был темно-зеленым.

Кровь Паво застыла.

«Успокойся!» — он попытался отмахнуться от наваждения: многие готы носили зеленое, и несколько готов и римлян уже были на ногах. Он убедил себя, что это просто остаточная тревога от ночного кошмара. Но что-то было не так: движения фигуры были странными — скрытными и быстрыми; она останавливалась время от времени, бросая взгляды то туда, то сюда, словно хищник на охоте.

Паво вгляделся в просвет между палатками; фигура, похоже, направлялась к городским воротам. Стража на стене над главными воротами смотрела на восточный горизонт в надежде увидеть колонну с зерном и не замечала, как фигура подкрадывается к наглухо закрытым, обитым железом створкам.

Тут фигура остановилась у ворот и метнула быстрый взгляд вокруг: тень там, где должно было быть лицо, сканировала лагерь в поисках наблюдателей.

Паво нырнул за палатку; сердце гулко стучало, пока он не услышал тихий стук костяшек о дерево. Он рискнул выглянуть: фигура ждала у небольшого люка с краю ворот — прохода высотой в половину человеческого роста, используемого для контролируемого доступа без полного открытия ворот. Паво нахмурился, а затем его сердце замерло: люк открылся, и рука поманила фигуру внутрь. Когда фигура в зеленом плаще скользнула в город, из люка высунулось обрюзгшее лицо сенатора Тарквития, искаженное виной и страхом; он воровато огляделся по сторонам.

— Предательский пес! — прошипел Паво себе под нос. — Какую гибель ты стряпаешь теперь?

Люк захлопнулся, но Паво остался за палаткой и наблюдал, надеясь на продолжение, на что-то существенное, за что можно было бы зацепиться. Внезапно он почувствовал себя уязвимым, когда горизонт сменил цвет с пурпурного на темно-оранжевый, и из палаток вышло еще несколько римлян. Раздосадованный, он оттолкнулся от палатки и направился к своей. Он еще раз оглянулся на стены, уверенный, что можно заметить что-то еще, но все было как обычно: часовые молча смотрели на восток.

И тут он увидел это.

На кратчайшее мгновение темно-зеленый капюшон появился за зубцами стены, прямо над воротами. Часовые не замечали присутствия фигуры, так как башни ворот перекрывали им обзор. Паво смотрел, как фигура обхватила пальцами зубцы, и скрытое тенью лицо начало сканировать землю перед воротами. Паво замер, когда взгляд фигуры скользнул мимо него, затем остановился и метнулся обратно к нему. В этот момент Паво почувствовал себя так, словно оказался на мушке у мастера-лучника.

— Доброе утро, командир, — раздался хриплый голос рядом с ним.

Паво вздрогнул, повернувшись к красноглазому легионеру, который выбрался из соседней палатки. Это был один из новобранцев — едва ли шестнадцати лет на вид — из той расформированной полусотни, которую он водил в Истриту. Паво чопорно кивнул, одновременно смущенный и гордый приветствием.

— Доброе утро, — ответил Паво. — Рад, что ты в наших рядах перед тем, что нам сегодня предстоит, солдат.

— Взаимно, командир. — Юноша улыбнулся, отсалютовал и зашагал к выгребным ямам.

Улыбка Паво угасла, и он резко повернулся обратно к стене. Пространство между башнями ворот было пустым. Он прищурился, уверенный, что видел кого-то там наверху. «Возможно, мои многочисленные ночи полусна наконец-то сказались на мне», — подумал он, с кривой усмешкой покачав головой.

Он прошел сквозь ряды римских палаток и свернул в тот ряд, что вел к его собственной. Он приветствовал мысль о едких шутках, которые, без сомнения, разразятся в контубернии за очередным скудным завтраком. Таков был способ солдат справляться с жестокой реальностью их работы; когда служишь в лимитанах, каждое утро может стать последним, а это утро — особенно. Он мрачно взглянул на кромку леса на востоке: кончик солнца пронзил горизонт, но колонны с зерном не было ни видно, ни слышно. А готы собирались. Он нахмурился, сжимая медальон-фалеру, чувствуя первые уколы тревоги в животе, которые обычно приходили за несколько часов до битвы.

Его палатка и соседние были все еще лишены признаков активности. «Ленивые ублюдки», — подумал он с усмешкой. И тут же замер на месте.

У полога палатки кто-то сидел на корточках — на этот раз фигура была в черном плаще и капюшоне. Дыхание Паво перехватило, когда он увидел блеск кинжала в руке незнакомца. Фигура потянулась к пологу, занеся клинок для удара сверху.

Паво рванулся вперед, всем телом наваливаясь на лазутчика. С глухим стуком они сцепились и покатились по росистой траве. Кинжал вылетел из руки и упал в нескольких шагах. Паво ощутил вкус победы, прижав противника коленями к земле, и отвел кулак для удара в лицо, скрытое капюшоном. Но тут в ноздри ударил сладкий цветочный аромат, и он услышал всхлипывание. Кулак разжался, лицо вытянулось: он увидел молочно-белую кожу, янтарный локон выбился из-под ткани.

— Фелиция? — простонал он, откидывая капюшон.

Её лицо исказилось от эмоций; сурьма, смешавшись со слезами, растеклась по щекам, размазывая её красоту.

— Избавься ты уже от этого плаща, прошу тебя! — сказал он, помогая ей подняться.

Но она резко оттолкнула его, стиснув зубы и раздувая ноздри.

Паво вглядывался в её измученное лицо, ища нужные слова. Он шагнул к ней, протягивая руки, чтобы обнять за плечи, но она отпрянула, словно от чужого.

— Фелиция? Что происходит? Зачем ты лезла в палатку… с этим? — он кивнул на кинжал.

Фелиция судорожно вдыхала воздух, пытаясь успокоиться. Она вытерла глаза, еще сильнее размазав сурьму по щекам, затем выпрямилась и заправила волосы за уши.

— Ты не поймешь, Паво. И для твоего же блага тебе лучше не знать.

Паво со вздохом опустил руки по швам.

— Столько раз я приходил к тебе на постоялый двор, видел этот мрачный взгляд, и ты меня игнорировала. Каждый раз я уходил, думая, что с нами всё кончено, но всё равно возвращался. Знаешь почему? Потому что иногда, лишь иногда, мне везло застать тебя настоящую — улыбающуюся, шутящую. Вот та девушка, на которую я положил глаз, когда только вступил в легион. Но мне кажется, она где-то потерялась… — он в отчаянии развел руками, оглядываясь по сторонам, а затем снова посмотрел на Фелицию. — А теперь это?

Она опустила взгляд влево, плотно сжав губы.

— Может быть, та девушка была лишь маской?

Слова ударили Паво под дых, но он не подал виду.

— Нет, ты лжешь. Каждый раз, когда мы делили ложе, я видел в твоих глазах истинное счастье. Словно в эти мгновения ты сбрасывала с плеч огромную тяжесть. Разве ты не хочешь быть той девушкой чаще?

Губы её задрожали, и она закрыла лицо руками.

— Как я могу? — прошептала она, и слезы просочились сквозь пальцы. — Как я могу, когда убийца моего брата разгуливает на свободе?

Сердце Паво упало, он закрыл глаза. Курций — ну конечно. В голове пронеслись воспоминания о тех случаях, когда Фелиция так интересовалась, где находятся определенные ветераны. Он никогда не связывал это с её мрачным настроением — до сих пор. Из всех солдат в их палатке только Кводрат и Авит служили в XI-м легионе достаточно долго, чтобы быть в строю вместе с Курцием. Глаза его расширились.

— Ты думаешь, это был… — начал он.

Фелиция сморгнула слезы и выдержала его взгляд.

— Я знаю, что это был Кводрат. — Она сжала кулаки.