Чтение онлайн

Кровь застыла в жилах Паво, когда он увидел город: тот напоминал чудовищный муравейник; немногие участки каменной кладки, не скрытые лестницами и карабкающимися воинами в красных доспехах, были забрызганы кровью или увешаны изломанными телами римлян. Легионера гарнизона швырнули с зубцов стены; он падал, брыкаясь и крича, а затем приземлился головой вниз с костяным хрустом. Черные столбы дыма поднимались над стенами, и воздух разрывал хор криков. Паво почувствовал стыд за то, что не смог спасти эти несчастные души внутри.

— Живее, вы, парочка чертовых идиотов! — проревел Зосима ему и Суре. — Маркианополь потерян. Уходим на север!

Паво развернулся, чтобы бежать вместе с группой выживших, но краем глаза заметил, как одна фигура в кольчуге вместо этого побежала к городу, в тыл готской линии, подняв меч. Сердце Паво замерло.

— Крито!

Прежде чем он успел обдумать это, он уже сорвался с места и бросился за седым ветераном.

Он услышал, как сзади взвизгнул Сура:

— Паво? Паво! Ох, чтоб тебя…

Он нагнал Крито как раз в тот момент, когда ветеран собирался в одиночку вступить в бой с четырьмя готами. Паво схватил мужчину за плечо.

— Что ты делаешь? — проревел он. — Ты не слышал приказа? Город пал!

Лицо Крито перекосило от ярости, оно было мокрым от слез; он стряхнул руку Паво.

— Я не могу их бросить! — взревел он, вонзая спату в шею одного из готов. Тот зарычал от боли, затем посерел и обмяк, когда кровь фонтаном хлынула из него.

Паво парировал удар другого проворного воина. Сура подоспел вовремя, чтобы прикончить гота ударом поперек живота, вывалив на равнину дымящуюся серо-красную кучу кишок.

— Кого? Все за этими стенами мертвы, а если не сейчас, то будут мертвы до полудня.

— Моя жена, моя маленькая девочка! — взревел Крито, дико бросаясь на очередную стаю из трех готов, наступающих на них.

Серией рубящих ударов Крито сразил двоих, но затем отпрыгнул назад с воплем: его шлем упал на землю, а на месте уха остался лишь алый обрубок. Но Крито тут же бросился обратно в схватку, ревя и пронзая спатой грудь гота, после чего завертел головой в поисках следующего противника.

Паво оттащил ветерана назад и указал на стены.

— Крито, их больше нет. Послушай.

Крито злобно посмотрел на него, но затем лицо его вытянулось, когда он услышал: ужасные вопли внутри стен прекратились. Теперь звучал лишь готский рев победы, и почти все готы, кроме немногих отставших, хлынули в город.

— Ты сможешь помочь им, только если выживешь, чтобы помнить о них, чтобы чтить их память.

Крито поник при этих словах.

— Я должен был защитить их. Я должен был быть внутри города.

Паво подтолкнул Крито к остальной бегущей когорте и кивнул Суре, чтобы тот прикрывал тыл.

— Каждый из нас сделал всё, что мог, ты не можешь винить себя. Если бы ты был в городе, ты бы тоже погиб.

Лицо Крито на мгновение стало невыразительным, затем на нем проступила гримаса гнева.

— Нет! — выплюнул он, и слезы капали с его искаженного яростью лица. — Если бы ты и остальные не сбежали, мы могли бы спасти их. Они мертвы из-за тебя, ублюдок! — Он толкнул Паво ладонью, попав по рассеченной плоти бицепса. — С таким же успехом ты мог бы убить их сам!

Паво поморщился, но подавил боевое желание ответить ударом на удар.

— Тогда можешь ненавидеть меня за это, но, прошу, идем с нами.

Крито плюнул под ноги Паво, затем развернулся и побежал догонять когорту.

Паво и Сура последовал за ним.

Позади них город внезапно затих. Оглянувшись, Паво услышал ржание лошадей, щелчок кнута, а затем голос вскрикнул от неземной боли. Глухой, влажный удар резко оборвал крик, и раздался эйфорический рев готов.

Лупицин, разинув рот, смотрел вниз с зубцов стены; плюмбата все еще дрожала в земле позади Фритигерна. Ужасное осознание поползло по коже, когда Фритигерн, ошеломленный, поднял взгляд на стены, прижимая руку к ране на щеке.

Лупицин попятился от испепеляющего взгляда юдекса, затем резко развернулся к убегающей фигуре в зеленом плаще, которая возникла из ниоткуда, словно тень, чтобы метнуть дротик.

— За ним! — проревел он.

Но фигура уносилась прочь словно леопард, расталкивая легионеров со своего пути. Лупицин помчался по стене следом, перепрыгивая через спотыкающихся солдат, оставленных в кильватере незнакомца; его глаза были прикованы к зеленому плащу. Значит, этот Змей — не просто миф!

— Остановите его! — снова взревел Лупицин.

Но городская стража в ужасе таращилась на происходящее снаружи, и каждый крик Лупицина оставался неуслышанным, либо часовые реагировали слишком поздно, когда фигура уже проносилась мимо.

Затем Лупицин споткнулся о пятки легионера и упал на колени, проехавшись по камням; полы зеленого плаща исчезли в лестничном пролете надвратной башни. Он в отчаянии ударил кулаком по зубцам и взревел, проклиная всё на свете, пока с трудом поднимался на ноги. Но тут из башни вырвалась группа сагиттариев, оттесняя Лупицина назад словно река, спеша занять свои позиции. После этого зеленого плаща нигде не было видно — ни на стенах, ни на улицах внизу.

Гнев покинул его, когда равнину наполнил готский боевой клич. Он обернулся, чтобы посмотреть поверх зубцов: орда снаружи ожила. Теперь они хлынули на стены, взбираясь по лестницам с мечами, топорами и копьями, вопя и требуя крови. На равнине когорта Галла напоминала хлебную крошку, облепленную муравьями: готские воины рвали каре на куски.

Кожу покалывало, кровь в венах словно превратилась в лед. Насильственная смерть ждала его сегодня, понял он, чувствуя дрожь в конечностях. Мочевой пузырь опорожнился под доспехами, и он возненавидел себя за это, слыша в голове грубый и насмешливый смех отца.

— Я покажу тебе, старый ублюдок, — проклял он призрак отца; голос его срывался от ужаса.

Он сжал челюсти и оглядел стражу на стене. Две центурии, постоянно размещенные в городе, были отделены от своего родного Пятого Македонского легиона более семидесяти лет назад и мало что знали, кроме повседневной полицейской службы. Так что его собственным двум центуриям комитатов сегодня предстояла тяжелая работа. Все как один, они сжимали оружие побелевшими костяшками пальцев, почти такими же бледными, как их лица, бросая быстрые взгляды на своего лидера.