Чтение онлайн

— Мы не можем упустить этот миг. Мы стоим у самой артерии нашего общего врага. Наши клинки остры. Давайте же перережем её всей нашей объединенной мощью!

Иво вскинул кулак в воздух.

— Пусть кровь римлян течет под нашими ногами, как Мать-Река. Время пришло!

Как один, готы взревели подобно львам, и земля содрогнулась под ними.

Паво пригнулся за гребнем; сердце бешено колотилось, кожа покрылась мурашками от громоподобного рева. Неужели это происходит на самом деле? Может, разреженный воздух и туман сыграли злую шутку с его чувствами? Он снова выглянул за край гребня. Нет, всё было реальностью: бесчисленные готы в исступлении кричали, пока Фритигерн и Иво стояли посреди трех объединенных армий. Но там была еще одна фигура, верхом, мелькающая среди леса вскинутых в воздух копий. У Паво мороз пошел по коже: неужели это тот самый всадник в капюшоне и зеленом плаще с равнины? Он моргнул и потер глаза, и всадник исчез, поглощенный морем воинов… или, быть может, его там никогда и не было? Он отвернулся от гребня, гоня эти мысли прочь.

Лежа плашмя рядом с ним, Галл в ярости ударил кулаком по траве.

— Выродки!

Вдоль всей цепи легионеров послышались такие же приглушенные проклятия и стенания.

Эта горстка — чуть более тридцати человек, — выжившая за последние недели после разграбления Маркианополя, бдительно выслеживала готскую колонну. Они крались по гребням предгорий, прятались в лощинах, спали в пещерах, растворялись в лесах, словно сами были варварами, выжидая момент, ту крохотную возможность добраться до Иво. Все это время надежда угасала почти с каждым днем, пока они проходили мимо сожженных фортов, разрушенных поселений и выжженных земель. Теперь всё казалось напрасным.

— Всё кончено, — сказал Сура тоном потерянного ребенка. — Готы победили.

Паво провел пальцами по голове; его темные кудри завились, а борода стала густой после стольких недель без бритья.

— А мы даже не получили шанса сразиться с ними по-настоящему.

Феликс собрал группу, затем повернулся к Галлу.

— Нам нужна новая стратегия, командир, — голос примипила был тверд, но глаза настойчиво искали ответа у трибуна.

Галл посмотрел на свой усталый отряд.

— Нет, у нас всё еще есть шанс. Вы все видели, как холоден был Фритигерн с юдексами грейтингов и легионерами-ренегатами; именно Иво связал их воедино и вызвал то ликование их армий. Стратегия всё еще в силе. Пока не появится достойная альтернатива, мы должны быть нацелены на Иво.

— Нам нужна надежда, — произнес одинокий голос.

Паво вместе с остальными повернулся на голос. Это был Крито. Ветеран замкнулся в себе за недели после Маркианополя, и это наверняка служило предзнаменованием того, куда катится боевой дух остальных.

— Я буду придерживаться плана до последнего, — твердо сказал он, — но боюсь, что «последнее» уже не за горами. Вот что я имею в виду, когда говорю, что нам нужна надежда. Хоть что-то должно сложиться в нашу пользу.

Паво посочувствовал мужчине, и его слова, казалось, отозвались в группе: кто-то кивнул, кто-то опустил голову, плечи поникли. Он повернулся к Галлу, но даже железный трибун с трудом подбирал слова вдохновения, которых искал Крито.

И тут земля задрожала от грохота копыт, быстро приближающегося из туманных низин позади них.

Инстинктивно тридцать человек отвернулись от гребня и собрания готов. Они выхватили спаты из ножен и приготовились к бою, широко раскрыв глаза и вглядываясь в туманную завесу внизу холма. Галл отчаянно, но безмолвно сигнализировал тридцати бойцам собраться в каре.

Паво, спотыкаясь, занял позицию в первой линии, Сура пристроился рядом. У пары был всего один щит на двоих, и едва ли половина переднего ряда могла выставить копья. Шепот отчаяния пронесся среди римлян, пока они ждали, когда готы вырвутся из тумана.

— Было приятно сражаться рядом с тобой, — сказал Сура.

— Да, взаимно, — ответил Паво.

— Кончайте болтовню, вы, парочка любовничков, — резко оборвал Зосима, — и готовьтесь драться, как я вас учил!

Панический смешок пробежал по строю, затем группа затихла и напряглась, когда из тумана вынырнула фигура.

— Митра на вине! — выдохнул Зосима, разинув рот.

Глаза Паво вылезли из орбит от этого зрелища.

Турма из тридцати римских эквитов ехала клином на отличных, мускулистых конях. Но ведущий всадник восседал на лучшем из всех; он выехал вперед, чтобы осмотреть тридцатку. Челюсть мужчины была широкой и покрытой серой щетиной, нос узким и крючковатым, а кожа потемнела от солнца. Это был не гот-ренегат — этот человек был римлянином до мозга костей.

Галл шагнул вперед и отсалютовал.

— Маний Атий Галл, трибун XI-го Клавдиева легиона Верного и Преданного.

— Аппий Велий Траян, магистр милитум Востока, — ответил мужчина, салютуя. — А теперь скажи мне, Галл, что, во имя Аида, здесь произошло?

Римская кавалерийская турма и горстка легионеров спустились по поросшему кустарником склону в лощину, где журчащий ручей обещал прекрасное уединенное место для отдыха и восстановления сил.

Траян вздохнул, перебирая поводья; в груди сжало, когда он попытался оценить плачевное положение дел. Каждый город и форт от Данубия до Маркианополя был разрушен или готовился к штурму. Легионы лимитанов были в смятении, и он со своей конницей встречал подобные оборванные отряды по всей округе. Но этот отряд был другим; они не бежали на юг. Для него не стало сюрпризом, что этих тридцать человек возглавлял дотошный трибун Галл. Валент предупреждал его о сборище недостойных псов, заправляющих у лимитанов, но описал Галла совершенно иначе — как немногословного человека с железным сердцем, который будет сражаться, пока оно не разорвется. И действительно, Галл настаивал на том, чтобы они держались ближе к основной готской орде, несмотря на планы Траяна отступить на юг.

— Мы не можем отступить, — снова настаивал Галл, шагая перед своими солдатами, чтобы поравняться с конем Траяна. — Мы на пороге того, чтобы свалить человека, который срежиссировал всё это!

Глаза Траяна сузились. Разговоры с тех пор, как они наткнулись на Галла и его людей этим утром, были быстрыми и хаотичными, но он слышал одно имя уже несколько раз.

И ему очень не хотелось, чтобы это оказалось правдой.

— Этот Иво… ты говоришь, он стоял за восстаниями в землях Фритигерна, а теперь едет во главе объединенной готской армии?

Галл кивнул.

— Так точно, командир.

Холодная дрожь пробежала по спине Траяна. Это он, это должен быть он.

— Опиши его мне.

— Три кольца в ухе, нос как наконечник стрелы и… — начал Галл, затем коснулся рукой глаза.

— …один выбитый глаз, бельмо и шрамы? — закончил за него Траян.

Глаза Галла расширились.

— Значит, вы знаете его?

Траян кивнул.

— Знаю. Я однажды скрестил с ним мечи.

Галл нахмурился.

— Если вы знаете Иво, то наверняка знаете и о Змее?

Траян кивнул.

— Юдекс Анзо был бездушным выродком, трибун. Да, он жил ради этого: увидеть племена объединенными, а империю — дрожащей перед ними.

Галл понизил голос почти до шепота:

— Вы говорите о нем в прошедшем времени, командир? Я слышал много слухов и легенд о его смерти, давным-давно. Но что-то не дает мне покоя. Что если…

Траян покачал головой.

— Я видел, как юдекс Анзо умер на пристани в Константинополе, трибун; стрела разорвала ему горло, и он истек кровью на брусчатке двадцать пять лет назад. И в тот день Иво поклялся исполнить предназначение своего убитого господина.

Взгляд Галла упал на землю, глаза бегали, словно пытаясь осмыслить услышанное.

Траян наклонился ближе, пока легионеры начали выставлять охранение вокруг лощины для лагеря.

— Не зацикливайся на том, какую дымовую завесу и мифы напустил Иво, чтобы замести следы. Знай лишь одно: колонна подкрепления уже в пути.

Галл посмотрел на него горящими от нетерпения глазами.

— Три полных легиона комитатов и один лимитанов направляются к этим предгорьям вместе с двумя алами кавалерии. Они движутся на север, пока мы говорим. При мудром использовании они могут склонить чашу весов. Твоя решимость выследить Иво достойна восхищения, трибун. Но завтра на рассвете мы должны отступить, чтобы встретиться с нашей армией.