Чтение онлайн

— И эти люди, которых вы видите здесь сегодня, будут сражаться в её авангарде, командир, — ровно ответил Галл, хорошо скрывая разочарование. С этими словами трибун повернулся и зашагал по лощине, выкрикивая приказы своим легионерам.

Траян позволил себе кривую улыбку, дивясь стойкости этого железного солдата. Затем он снова посмотрел на горизонт. Его разум прокручивал последние мгновения на пристани в тот пропитанный кровью летний день, много лет назад. Сомнения Галла покалывали мысли.

Мог ли призрак вернуться к жизни, гадал он?

— Подъем! — Грубый голос пронзил воздух.

Паво хмыкнул, плотнее закутываясь в плащ, чтобы сохранить тепло.

— Иво у нас в руках! — продолжал голос.

Паво резко сел; остальные легионеры в укрепленном частоколом и рвом лагере последовали его примеру, моргая, прогоняя сон и щурясь на край солнца, выползающий из-за горизонта.

Крито и Ностер стояли посреди них, пробыв в ночном дозоре.

— Это правда? — спросил Траян, хмуря лоб.

Крито возбужденно кивнул, на этот раз отбросив привычную суровость.

— Мы прокрались мимо их часовых к самому краю готского лагеря; Иво был там.

Ностер поспешно закивал.

— Мы подслушали его разговор у костра.

Крито зло глянул на товарища, прервавшего его, затем продолжил:

— Иво поедет верхом сегодня после полудня, один! Ну, он и небольшая группа всадников отправятся на охоту в леса к северо-востоку отсюда. Они говорили о лощине, где можно загнать и убить оленей.

Галл шагнул вперед.

— Вы уверены, что они достаточно отделятся от основных сил готов?

Крито кивнул.

— Мы слышали всё; Фритигерн хочет двигаться на юг, пока Иво охотится.

— Тогда у нас есть шанс, — Галл посмотрел на Траяна, — мы не можем его упустить.

Все взгляды устремились на магистра милитум, пока тот колебался. Наконец, он кивнул.

Галл расправил плечи и повернулся к легионерам и всадникам.

— Сделаем так, чтобы это было не зря. Едим и сворачиваемся. Будьте готовы к маршу, когда солнце полностью встанет.

Группа легионеров, неделями изнывавшая без решительных действий, встретила приказ одобрительными возгласами, и эквиты присоединились к ним. Люди принялись за работу: одни раздували костры, чтобы приготовить завтрак, другие седлали коней и собирали оружие и доспехи.

Паво бросил горсть проса в котелок, затем плеснул воды из бурдюка. Вокруг него легионеры перешучивались в нервном возбуждении. Это был его шанс отомстить за убийство Сальвиана и всех римских граждан, отомстить за смерть Тарквития и потерю той последней правды об отце. Но что-то было не так.

Медальон-фалера покалывал на груди, и он не мог не вспомнить сон, где тот жег кожу огнем; пещеру; мертвую тварь.

Послеполуденное небо над мезийскими предгорьями посерело, и мелкий дождь начал моросить над лощиной с красной землей. Было влажно, в воздухе висел запах сырой растительности. В лощине царило спокойствие, если не считать снующих кроликов, пасущихся оленей и стрижей, кружащих в вышине. Затем, словно аспид, из деревьев неподалеку беззвучно выползла колонна легионеров.

Галл вел колонну, а Паво и Сура шли следом, ряда через четыре. Те, у кого еще сохранились шлемы, щиты и доспехи, оставили снаряжение в низине, решив надеть только льняные туники, сапоги и перевязи с мечами.

Дыхание Паво замерло, когда Галл внезапно замедлил шаг, подняв одну руку, чтобы остановить колонну, и прижав другую к траве. В тот же миг они все почувствовали это — далекую дрожь земли от приближающейся конницы.

— Ложись! — прошипел Галл через плечо.

Словно притворяясь мертвыми, люди в колонне распластались на животах на краю лощины, вглядываясь сквозь траву в чашу из красной земли внизу. Она была пуста, и существовал лишь один ровный путь внутрь или наружу — коридор с земляными стенами, пронизанными узловатыми корнями деревьев.

Паво посмотрел на дальнюю сторону, но противоположный край был пуст. Траян и его всадники должны были находиться там, чтобы захлопнуть ловушку.

— Где они? — прошептал он Суре.

— Что-то не так, — прошептал Сура рядом. — Я тоже это чувствую.

Затем стук копыт усилился, эхом отражаясь в чаше лощины. Звучало так, словно каждый всадник-тервинг ехал прямо на них. Паво вжался еще глубже в траву, не сводя глаз с входного коридора, пока холодный дождь мочил его лицо.

Затем приглушенные вздохи были проглочены обратно: четыре перепуганные самки оленя влетели в лощину, одна из них — с дрожащей стрелой в окровавленном боку. Чужеземный рев наполнил воздух, и сердца римлян замерли.

— Йя! — крикнул резкий голос.

Ведущий всадник показался первым; гот в красной кожаной тунике, с густой бородой и распущенными светлыми волосами. Не сбавляя галопа, всадник подмигнул, натягивая лук, и выстрелил. С звоном тетивы стрела рассекла воздух и вонзилась в горло раненой оленихе. Животное упало, суча копытами; из раны пузырилась кровь.

Еще трое всадников последовали за лучником в лощину. Иво въехал последним; его седые волосы были собраны в узел на макушке, здоровый глаз обшаривал низину, а бронзовые серьги и чешуйчатый доспех поблескивали.

Взгляд Паво прикипел к доспеху. Он нахмурился. Тот что-то ему напоминал. Словно чешуя змеи. Образы из сна снова нахлынули на него, и он попытался найти в них смысл.

— Четверо… пятеро, — прошептал Сура рядом. — Их всего пятеро!

Они наблюдали, как Иво соскользнул с коня, взял лук из седла и прицелился в перепуганного олененка, скачущего вокруг трупа матери. Седой воин выпустил стрелу и взревел, радостно вскинув кулак в воздух, когда тело олененка рухнуло с раздробленными ребрами и разорванным сердцем. Готы собрали добычу, развели костер, освежевали самую крупную олениху и насадили тушу на вертел, чтобы зажарить.

Галл подавлял нетерпеливое шевеление легионеров, то и дело бросая взгляды на дальнюю сторону лощины; там по-прежнему было пусто.

— Ждем магистра милитум! — прошипел трибун.

Иво обошел костер, хлопая своих людей по плечам. Затем гигантский воин срезал четыре куска мяса с бедра животного, вручая каждому по ломтю.

— Вкусите плоть, вкусите её сладость, её сочность, — восторгался он. — Утолите ею голод, словно это сам труп империи. Ибо настало время пожинать плоды вашей верности. — Говоря это, гигант медленно развязывал свои кожаные наручи.